3
Мариса закрыла рот рукой и почувствовала, как она начинает падать. Перед ней, в местном морге лежало тело Августа. Точнее не тело, а то, что от него осталось. Часть черепа была отколота, рука сломана в двух местах. Правый локоть торчал наружу. Губы, которые совсем недавно говорили матери ласковые слова, теперь лишь были приоткрыты в мертвой гримасе, глаза, что буквально неделю назад смотрели футбол по телевизору, теперь были закрыты навеки. Он больше никогда не увидит ни единого луча света, никогда больше не придет со школы и не сядет ужинать. Никогда никем не станет, никогда не вырастет, не женится и не заведет детей. Это бесконечное, адское "никогда" зависло перед Марисой, давя на нее всем своим весом так, что у той подкосились ноги. Она упала на колени, закрыла лицо руками и разрыдалась. Точнее нет, не так. Закричала, завопила. Из ее груди донесся вопль, полный страданий матери, только что увидевшей тело своего сына.
Очевидцы говорили, что мальчик поскользнулся на дороге, а водитель легковушки не успел затормозить. В машине играла музыка, поэтому реакция владельца была не мгновенной. Он просто услышал какой-то стук, подумал, что лопнуло колесо. Но стоило ему остановиться и выйти, как тот почти не потерял сознание. Смерть Августа Уолтерса наступила мгновенно. Мальчик даже не успел понять, что произошло. Просто внезапно все ушло в темноту.
Работник морга поднял заплаканную женщину, но та попрежнему кричала, размахивая руками. Лицо застилали волосы, тоже мокрые от слез, блеск жизни в глазах навсегда потух. Лишь выйдя из этой страшной, наполненной смрадом смерти комнаты, она немного пришла в себя. Казалось, та потеряла дар речи. Мариса молчала, смотря замершими глазами в пол. Работник, совершенно привыкший к такой реакции родственников и знающий, что это означает, спросил, хотя сам уже давно знал ответ.
- Узнали?
Убитая горем женщина молча кивнула. Ей не хотелось больше говорить. Ей вообще ничего не хотелось. Хотя, нет, только одного: умереть. Да, в ее голове созрел четкий план. Единственный выход. Она умрет, чтобы не терпеть этих страданий. Мужа у нее не было, он оставил ее еще тогда, когда та была беременной. На алименты мать одиночка не подала, решив, что сама в силах воспитать ребенка. Ребенка, которого теперь у нее нет.
Ей отдали его вещи, помещенные в черный пластиковый пакет. Ее это возмутило, но женщина снова промолчала. Это не просто тряпки, которые можно спихнуть в пакет. Это одежда ее сына! Мариса открыла его, почти разорвала от необъятной силы, которая вдруг появилась в ее руках. Она достала курточку и школьные брюки. Они еще хранили его запах. Мать снова разрыдалась, чувствуя, как ее сердце скоро разорвется. В старой сказке братьев Гримм верный Генрих заковал свое сердце в три железных обруча, чтобы оно не разорвалось от боли. А ей не хватило бы даже миллиона обручей. Ничто не могло бы помочь ей. Обессиленная горем, почти что сама мертвая, она прижимала к себе его одежду, которую больше Август никогда не наденет. Вдруг...она что-то нащупала в кармане. Ее брови удивленно нахмурились. Она расстегнула карман курточки трясущимися руками. Внутри лежала красная пачка мальборо и новая зажигалка. Все ее тело пробила дрожь. Он курил? Когда она за ним не уследила? Глаза Марисы еще больше наполнились слезами. Это уже не важно. Он никогда больше не будет курить. Он вообще больше ничего не будет делать. Ох, лучше бы он курил! Пусть ее сын был бы самым заядлым курильщиком, но был живым! Женщина открыла пачку. Внутри было восемнадцать сигарет. Он выкурил всего две до своей смерти. Мариса молча посмотрела на них, потом вышла на улицу, вставила одну из них в рот и подожгла.