Мои лживые чувства

Кай

- У тебя все хорошо? – вопрос, который я слышу каждый раз, оказываясь в этом месте. Слова, которые уже воспринимаются как должное, спустя такое количество времени. Слова, которые для меня ничего не значат.

Я растягиваю губы в легкой, заученной улыбке, закидываю ногу на ногу, и, откинувшись в кресле, поднимаю взгляд на доктора Хансена, сидящего напротив меня.

- Все прекрасно, - отвечаю я, вкладывая в свой голос больше мягкости, чем обычно. С доктором Хансеном нельзя расслабляться. Он единственный человек, из всего моего окружения, который может раскусить меня на раз-два. И этот случай, похоже, не исключение. Он улыбается мне точно такой же улыбкой, какая красуется на моем лице, и, опустив взгляд, спокойно отвечает:

- Рад это слышать, Кай. Похоже, все действительно прекрасно.

Слова доктора, особенно последние, звучат с неприкрытой издевкой и усмешкой, но, похоже, больше ничего добавлять он не собирается. Естественно, он мне не поверил. Но в эту игру мы играем уже далеко не первый год. Он спрашивает, все ли у меня хорошо, а я отвечаю, что все у меня прекрасно. Конец раунда.

Однако после этого вопроса мы сразу же переходим ко второму. Доктор Хансен заглядывает в свои бумаги, просматривая их одну за другой, и изучает все, что там написано. До недавнего времени ничего нового там не появлялось, всего лишь стандартные процедуры и назначение практически бесполезных препаратов. Но так было до недавнего времени. И сейчас, похоже, нам впервые придется это обсудить.

- Скажете что-нибудь интересное, док? – усмехаюсь я, не отводя от него взгляда. Часы на моем запястье слабо вибрируют, но я не обращаю на них никакого внимания. Мне хочется узнать, что же написано там, в этом бестселлере, лежащим перед моим лечащим врачом.

Доктор Хансен не спешит с ответом, пробегаясь глазами по строчкам на белоснежной бумаге. Я не тороплю его, но взгляда так же не отвожу. Я рассматриваю этого мужчину, которого знаю уже почти шесть лет и в очередной раз задумываюсь о том, что выглядит он, по меньшей мере, привлекательно.

Такие мужчины как он, которым чуть за сорок, обычно играют в фильмах тех самых горячих папочек, которые маячат на заднем плане, но крадут все внимание у главных героев. С его белоснежными, словно снег, волосами, он выглядит так, будто бы только что закончил сниматься в очередной части «Сумерек», изображая из себя Карлайла Каллена. И прямо сейчас он сидит напротив меня, читая новый сценарий и заучивая небольшие реплики. Но в руках у него далеко не сценарий, а очередной абзац моей жизни, которую доктор Хансен наблюдает последние несколько лет. Мы не на съемочной площадке, и мы не актеры. Мы в его кабинете и доктор Хансен мой психотерапевт.

Наконец-то он отвлекается от бумаг, поднимает взгляд и взглянув на меня, слегка приподнимает брови вверх.

- Честно говоря, Кай, изменений от приема нового препарата пока что практически нет. Небольшой всплеск эмоций, о котором ты рассказал недавно, скорее всего небольшой выброс адреналина, из-за игры в футбол. И это все, что мы имеем на данный момент. Будем наблюдать за твоим состоянием и дальше. Ты ведь исправно принимаешь «Сенсуам»*?

- Конечно, все как вы рекомендовали. Каждый день, в одно и то же время. Прием не пропускаю, количество контролирую. Вы ведь предупреждали, что для достижения результата потребуется время, ведь так? – отвечаю я, едва удерживая внутри себя раздраженный вздох, когда часы на моей руке вибрируют вновь.

- Именно так. После начала курса прошел всего месяц, так что судить сейчас о чем-то рано. В любом случае, если почувствуешь хотя бы какие-то изменения в своем организме, ты ведь сразу свяжешься со мной, верно? – интересуется доктор, складывая бумаги в своих руках обратно в папку.

- Обязательно поделюсь с вами всем, что будет волновать мое черствое сердечко, - усмехаюсь я, слегка поддаваясь вперед. Доктор Хансен улыбается чуть шире, и я понимаю, что эта шутка ему понравилась.

- Отлично. Ну, тогда на сегодня закончим?

- Да, было бы замечательно.

- Встретимся через две недели, если не возникнет никаких изменений, - говорит доктор и мы оба встаем со своих кресел. Пожимаем друг другу руки, улыбаемся напоследок и я уже разворачиваюсь к двери лицом, желая покинуть это место как можно быстрее. Однако возле самого выхода, когда мои пальцы едва касаются холодной ручки, голос доктора Хансена вновь раздается в кабинете:

- Пиши мне, Кай. Держи в курсе.

Я поворачиваю ручку и вместе с тем оглядываюсь назад, не снимая со своего лица все той же теплой улыбки.

- Напишу, док. Все равно у меня сейчас нет подружки. Однако, если соскучитесь по мне, пишите первым. Буду рад вам даже глубокой ночью.

Я выхожу, прикрывая за собой дверь и иду по коридору к гардеробной. Милая девушка аспирантка, всего на несколько лет старше меня, подает мою куртку и подхватив ее, я говорю:

- Спасибо.

Она тут же расплывается в улыбке и ее щеки покрываются легким румянцем. Я надеваю куртку, и, развернувшись, иду к выходу из клиники. Другая аспирантка позади меня подходит к девушке, подавшей мне пальто, и они, что-то обсудив, тихо хихикают, пока дверь клиники, закрывшаяся позади меня, не заглушает их смех.

По облачку пара, вырвавшемся из моего рта, я понимаю, что на улице действительно довольно холодно. И хотя ощущаю я холод с большим трудом, все же ускоряю шаг. Уже смеркается, и я знаю, что через пятнадцать минут на улице будет совсем темно. Конец октября, слишком дождливо и сыро, но я вот-вот окажусь в тепле своей машины и на полтора часа позабуду о том, что творится на улице. Ныряю в салон своей Tesla, захлопываю дверцу и тут же включаю обогрев.

Вспоминаю милых девушек, оставшихся позади, в клинике доктора Хансена и, усмехнувшись, трогаюсь с места. На самом деле, подобные ситуации случаются настолько часто, что давным-давно стоило бы перестать обращать на них внимание. Нет, я не страдаю излишней самоуверенностью или нарциссизмом, это явно не мои пороки. Я просто признаю тот факт, что действительно красив. Можно сказать, что красота – вещь субъективная и оказаться правым. Но есть тот тип красоты, который другим словом сложно описать. И красота одно из моих самых сильных оружий, которые помогают мне жить. И если уметь пользоваться своей внешностью, уж наверняка сможешь добиться куда большего, чем кажется на первый взгляд. Добавьте к самой внешности правильно подобранную стрижку, хороший парфюм, одежду и вуаля, вы восхитительны.

Отъехав от клиники доктора Хансена и уже представив полуторачасовую поездку из Дроэды до Стокгольма кидаю взгляд на часы. Я практически уверен, что все это время меня донимал Лейв и как только вижу его имя, высветившееся на экране, понимаю, что оказался прав. Набираю его номер, устремляю взгляд на дорогу и спустя всего два гудка слышу голос своего друга:

- Неужели это ты, Рейнхард? Я уж думал ты там помер, по дороге в эту свою больничку.

Усмехаюсь, слегка качая головой, и отвечаю:

- Рад тебя слышать, Лейв.

- И я тебя, бро. По крайней мере это доказывает, что ты все еще жив.

- Или же ты получил звонок прямиком из рая.

- Очень в этом сомневаюсь, Кай. У тебя безлимитный билет на все круги ада, - раздается еще один голос, и я тут же узнаю в нем Клауса.

Смеюсь, действительно забавляясь шуткой своего друга и тут же спрашиваю:

- Чем вы оба там заняты?

- Выбираем костюмы на Хэллоуин. Уже второй час тусуем в магазине, примеряя на себя все, что только можно, - отвечает Клаус и тут же тихо чертыхается, роняя что-то на пол.

- И какие у вас варианты?

- Пока не решили. Лейв подсел на всю эту тему с «Домом дракона», поэтому весь этот час мы спорим, будем ли искать костюмы в стиле Таргариенов, - говорит Клаус и я различаю бурчание его брата на заднем плане.

- А что насчет тебя? – интересуюсь я.

- А вот Клаус у нас нихрена не предлагает, но морщиться на каждый вариант, предложенный мной, - на этот раз отвечает Лейв.

- А как же парные костюмы? Вы ведь близнецы и это ваша обычная тема.

- Мы перебрали все, что только можно и у нас ноль идей на этот счет. Но вот представить себя белоснежным безумным королем я никак не могу.

- Ты не можешь, а я вот себя отлично представляю! – возмущается Лейв, и они вновь спорят.

Я живо представляю эту картину и думаю о том, что им, возможно, и пошло бы. Однако двух зеленоглазых, с медными волосами, превратить в белоснежных огненных парней? И правда, тут вряд ли угадаешь.

- Судя по твоему молчанию, вариант действительно не очень.

- Не очень все, что ты предлагал до этого.

- О, завали, - отвечает Клаус и я практически вижу, как он закатывает глаза, - Кай, может накинешь парочку вариантов?

- Я подумаю об этом по дороге, идет? Встретимся где-нибудь часа через два?

- Бог ты мой, Рейнхард, и не надоело тебе таскаться в эту больничку тратя по полтора часа в одну сторону? – возмущается Лейв и делает это уже в сотый, если не в тысячный, раз.

- Во-первых, это не больничка, а клиника. И, во-вторых, ты ведь прекрасно знаешь, что мне это необходимо.

- Знаю, да, но... – начинает Лейв, но его тут же перебивает Клаус.

- Но нам пора закончить этот разговор и определиться хотя бы с выбором еды на вечер. Костюмы подождут, поищем их завтра вместе. Прикачивай к нам домой, Рейнхард. Через два часа и с пивом. Задержишься, с тебя еще и завтрак. Пакеда.

Клаус не дожидается моего ответа и сбрасывает звонок, погружая меня в секундную тишину. Фыркаю, включаю тихую, мелодичную музыку и сосредотачиваю все свое внимание на дороге. Дождь, который минуту назад всего лишь слегка покрапывал, набирает силу, и я включаю дворники, надеясь, что когда буду в Стокгольме, он уже закончиться. Погода в Швеции, в самом разгаре осени, слишком непредсказуема, так что можно ожидать чего угодно.

На самом деле, в какой-то степени Лейв прав, поднимая вопрос моих поездок именно в эту клинику, уже на протяжении многих лет. Есть варианты куда ближе к моему месту жительства, однако во всех них есть одна довольно серьезная проблема. Во всех них нет доктора Хансена. До него у меня было огромное количество попыток с другими специалистами, но найти себе психотерапевта куда сложнее, чем найти любовь всей своей жизни. Вы либо совместимы, либо нет. И, честно говоря, сначала доктор Хансен не произвел на меня никакого впечатления. Однако сейчас я совершенно не представляю себе кого-то другого на его месте.

И вот наступил самый идеальный момент для того, чтобы сказать, почему доктор Хансен вообще присутствует в моей жизни. Меня зовут Кай Рейнхард, мне двадцать три и всю жизнь, с самого своего рождения, я страдаю от диссоциального расстройства личности. Говоря более простым, понятным обычным смертным языком, для меня испытывать искренние чувства, соблюдать установленные обществом нормы поведения и права других людей, практически невозможно. Это не значит, что я кидаюсь на всех и каждого и уже стал серийным маньяком. Все работает далеко не так. На самом деле, поначалу я искренне не понимал, что со мной не так. В детстве я был уверен, что я вполне нормален и ничего из ряда вон выходящего не совершаю. Мне казалось, что нет совершенно никакой проблемы в том, что я не реву по любому поводу и не радуюсь, как ненормальный, новой игрушке. Однако мои родители были совсем иного мнения. Почти десять лет меня таскали по разным врачам, внушая мысли о том, насколько я не здоров и что мне нужно помочь как можно быстрее. Почти десять лет я терпел все эти улыбчивые, но надменные лица специалистов, которые ничем не смогли мне помочь. А затем, когда мне было почти семнадцать, я встретил доктора Хансена. И его, такая же малоприятная персона, все же меня устроила. Мы сошлись на каком-то непонятном для меня уровне и уж его улыбка не вызывала внутри меня такого бурного раздражения. И он, все эти шесть лет, действительно пытается мне помочь.

Многие вряд ли вообще имеют хоть какое-то представление о том, что из себя представляет диссоциальное расстройство личности. И содержит оно в себе куда больше того, что написано по первой ссылке в интернете. Но рассказывать о нем сейчас мне совершенно не хочется. Если бы пришлось, курс на несколько десятков лекций вам обеспечен.

На самом деле, единственный очевидный минус доктора Хансена заключается в том, что его клиника находится в Дроэда, а этот город в полтора часах езды от Стокгольма, города, в котором живу я. Первое время безумно раздражало тащиться сюда и тратить столько часов на дорогу, но сейчас я, честно говоря, просто смирился. Ко всему можно привыкнуть. И я действительно привык.

В какой-то мере, эти поездки даже начали мне нравится, ибо в это время я могу побыть наедине с собой, не заботясь о том, что кто-то находится рядом. Мне не нужно расплываться в улыбке, читать чужие эмоции и так же заученно отвечать на многое из того, что происходит вокруг меня. Забавно, но в моем кошельке до сих пор лежит памятка под названием «Различия человеческих эмоций». Моя мама всучила ее мне несколько лет назад, когда я переезжал в свою квартиру, отселяясь от родителей.

- На всякий случай, - говорила она, поджимая губы и сдерживая эмоции, которых у нее было через край. В отличии, конечно, от меня. Отец же вел себя куда скромнее и сдержаннее, но я знал, что и он переживает.

- Может я просто весь в отца? – говорил я и папа мне улыбался. Искренней и живой улыбкой. И я улыбался в ответ, только фальшивой и натянутой. Нет, мы точно разные. Я на них не похож.

Когда тебе говорят, что ты чем-то отличаешься от остальных, при этом не имея никаких явных внешних признаков болезни, сложно понять, что ты болен чем-то серьезным. Все конечности у тебя на месте, в мозгу не зреет опухоль размером с апельсин и нет внутреннего кровотечения. Тебе кажется, что не существует никаких проблем и осознать, что их у тебя навалом, довольно трудно.

Мне потребовалось на это время, даже можно сказать годы. Но смиряться с этим мне не пришлось. Я просто это принял. Как факт и очевидное. Иначе я не могу.

Конечно, мое состояние не означает, что мне плевать на все и всех вокруг. Просто я, мои эмоции, все внутри меня проявляется чуть... Иначе. Объяснить это куда сложнее, а вопрос про лекции мы уже закрыли.

Честно говоря, мое расстройство повлияло на мой жизненный путь куда сильнее, чем могло бы. Уже в подростковом возрасте я был уверен, что свяжу свою жизнь с психологией. И, закончив школу, без проблем и лишних раздумий, поступил в Королевский университет Стокгольма, на кафедру психиатрии. В будущем, через несколько лет, буду лечить таких же, как и я. По крайней мере, именно на это я и надеюсь.

Однако, мои родители в этой моей идее все же сомневались. Я прекрасно понимал, что же их смущает. Разве сможет их сын, который страдает от такого серьезного расстройства, лечить кого-то другого? Этот вопрос так и витал в воздухе все то время, что я жил вместе с родителями и не растворялся до тех пор, пока я не поступил в университет. Сейчас же, после моих успехов в учебе и студенческой жизни, они относятся к этому куда более спокойно и уверенно. По крайней мере, мои родители стараются в меня верить.

Что же касается самого меня... Я просто живу, плыву по течению и стараюсь влиться в общество как можно более свободно и правильно, если можно охарактеризовать это так. И, судя по всему, получается у меня просто прекрасно. Учеба в университете, в списке первых на курсе, с друзьями и девушками вокруг меня. О такой жизни, какую проживаю я, мечтают многие. Мое будущее предопределено и блистает ярким горизонтом на многие годы вперед. Но есть одно большое и немного пугающее, на первый взгляд, но.

Тот препарат, о котором мы с доктором Хансеном говорили на сегодняшнем приеме. «Сенсуам» - это лекарство, созданное по экспериментальной программе, в которой я, без каких-либо лишних раздумий, согласился поучаствовать. Если рассказать о нем как можно проще, то стоит представить, например, такую ситуацию. Вы ничего не видите, начинаете принимать «Сенсуам» и БАМ! Сначала проявляются мутные и блеклые образы, но сразу же меркнут. Затем вспышки света становятся ярке и появляются чаще. После, спустя время, общаясь с кем-нибудь, вы вдруг начинаете различать его образ и уже можете точно сказать, где находится человек. Затем различаете цвет его волос, во что он одет и при этом стоите в нескольких метрах от него. А еще позже вы, наконец-то, начинаете видеть все вокруг, без каких-либо трудностей, ибо прием препарата и пройденный курс вернул вам зрение.

Это, можно сказать, ожидает и меня. Правда, конкретно в моем случае, ко мне вернутся чувства. На самом деле, именно это и заявлено во всех тех тоннах бумаг, в которых подробно расписано об этом эксперименте. И я тот самый первый человек, который согласился в нем поучаствовать. Родители, конечно, были как минимум под большим сомнением, но мое желание и участие доктора Хансена убедили их, что все будет хорошо. Однако я не спешил верить в эти слегка лицемерные убеждения, ибо понятия не имел, что ждет меня впереди. По крайней мере сейчас, спустя месяц после начала курса приема «Сенсуам», никаких изменений не наблюдается. Я не чувствую... Ничего.

Спустя полтора часа я заезжаю на парковку возле дома братьев Йоргенсен. У меня в руках, помимо пива, коробка синнабонов. Хоть я и не опаздывал, и обещанное пиво при мне, все же задержусь у своих друзей и на завтрак. Ибо оставаться сегодня одному последнее из моих многочисленных желаний.

Уже подходя к дверям подъезда, я слышу, как меня окликают. Еще несколько моих друзей припарковалось рядом с моей машиной и спешат оказаться возле меня. И если изначально я предполагал тихий, спокойный вечер в квартире Йоргенсен, то теперь, к сожалению, все мои ожидания пали крахом. Подходя к лифту и ощущая на своем предплечье руку одной из малознакомых девушек, я мысленно проклинаю эту жалкую коробку синнабонов. Уж лучше бы я опоздал.