поверье
По поверьям, русалка может оборачиваться возом сена, красной коровой, конем, теленком, собакой, мышью, птицей, зайцем [Виноградова, 1986], однако она существо, в общем, к метаморфозам не склонное. Нередко облик русалки напоминает облик лошади: у нее «волосы, как конский хвост» (Сургут.); «она бегает быстрее лошади» (Вятск.); «ржет» (Яросл.); облик русалки и прямо соотносится с обликом лошади, особенно в весенне-летних календарных обрядах, где ее может изображать лошадиное чучело, лошадиная голова (Астр., Симб., Сарат., Нижегор., Пенз.).
Появляются русалки и в одиночку, и группами. Иногда русалками именуют жен водяных или леших, но, очевидно, русалки исконно «самостоятельные» существа, не объединяющиеся в семьи.
Рассказы о русалках, как правило, коротки, односложны. Чаще всего они описывают встречи с русалками у воды, в лесу, в поле.
Традиционное занятие появляющейся у воды русалки – расчесывание волос; завидев человека, расчесывающая волосы русалка скрывается в воде; иногда, по рассказам, русалка моется, сидя на камне: «И вот русалки эти мылися – тоже видели их... Чудилось, мол, вот русалки сидят на камне – волоса распущенные, и моются на этом камне» (Новг.).
Расчесывание волос – колдовское действие. Традиционно считалось, что длинные, густые волосы обладающих сверхъестественными способностями существ могут испускать особые, колдовские влияния. Расчесывание волос воздействовало на окружающий мир. Так, В. Даль сообщает, что, по поверьям, пока русалка чешет волосы, с них струится вода, затопляя все вокруг [Даль, 1880А]. Такое воззрение органично входит в круг представлений об особой власти русалок над погодой, над влагой: после Троицы русалка может насылать бурю, дождь [Кагаров, 1916]. Сам по себе гребень русалки, как и гребень водяного (см. Водяной), – магический предмет. Среди русских крестьян были популярны рассказы о таком гребне, неосмотрительно подобранном людьми и приносящем несчастья. В повествовании, записанном на Орловщине, мужики-рыбаки матерят бабу [русалку], которая ночью чешет на камне волосы; она роняет гребень, его берут рыбаки. После этого у них путается невод и не распутывается до тех пор, пока гребень не возвращают русалке.
Нередко появление у воды расчесывающейся русалки (как и русалки, плещущейся в воде) знаменует грядущую беду: русалку видят у того места, где должен утонуть человек. В рассказе из Новгородской области русалка с длинными черными волосами сидит на камне у воды, повторяя: «Ох как долго нету!», после чего скрывается в реке; через некоторое время к реке приходит местный учитель и, решив искупаться, тонет.
По распространенным представлениям, русалки сильно плещутся перед утоплением человека (как и водяные), могут «утянуть» к себе купающегося (особенно купающегося без креста, вечером, в праздник). Тем не менее «подводное житье» русалок практически не описано; повествование из Мурманской области, упоминающее о «свадебном столе» русалок, составляет одно из исключений; в нем рыбак, плюнувший в воду, портит свадебный стол русалок и наказан за это безвременной смертью.
Русалки, появляющиеся по преимуществу в лесу и смешиваемые с лесными девками, лешухами, в верованиях ряда районов России наделяются способностью очень быстро бегать, то скрываясь от человека, то преследуя его: «Шел по лесу один мужик, а оне [русалки] за ним турятся, все голые, растрепанные»; «Едешь, особливо зимой, вдруг – сзади нагой человек бежит. Но сделать он ничего не может» (Вятск.). По поверьям, обитающую в лесу русалку можно увидеть сидящей на дереве (при этом русалка иногда прядет или поет). Будучи и водяным, и лесным духом, она часто появляется у лесных ручьев: «Ручеек, через него жердочка лежит. На ней лохматка сидит... Я и крикнул: «Христос воскрес!» Она – бултых в воду» (Влад.). Появляющаяся в лесной чаще «страшная» русалка редко вступает в какие-либо взаимоотношения с людьми или вредит им: обычно при встрече с человеком она тут же исчезает. Однако иногда русалки (смешиваемые в поверьях с проклятыми) не только не избегают людей, но приходят в деревни: здесь излюбленные места их обитания – бани, где, по поверьям, они могут мыться (париться), стирать или прясть (Яросл., Смол., Влад.). На Владимирщине записан рассказ о том, как русалка, «вся во льду», приходит погреться в овин. Согласно повествованию, записанному в Новгородской области, русалка уводит из бани мывшегося там мужика: «Один дядька пошел в баню мыться в двенадцать часов [ночи] <... > И вот он мылся, мылся, и жена у него там пошла – думает, чего его так долго нет-то. Приходит, значит, в баню, его в бане нет. Смотрит – по снегу от бани следочки. И прямо на речку... (Бани-то на горе стояли раньше, у речки). А он голый и сидит на камне... Вот она его спрашивает: «Ой! Ты чего туда забрался?» А он говорит: «Да чего-чего! Мылся, мылся, приходит ко мне русалка и говорит: «Пойдем со мной». И вот меня и привела...» Жена потом стала: «Аминь, аминь», – все раньше говорили – зааминила. А ему с этого камня никак не перебраться обратно. Туда он попал как-то, а обратно глубоко. Река большая была. И потом на веревке тащили оттуда».
По рассказу из Архангельской губернии, девка-русалка ходит к промысловику на зимовку и затем рожает от него ребенка. Когда наступает время возвращаться домой, кормщик пришедшего за промышленниками судна советует парню-промысловику уехать потихоньку: «...судно понеслось. Она [русалка] увидела, выбежала на гору, ребенка разорвала, половину себе взяла, а другу – свись на судно! Судно бы обернулось, дак она не попала – только одна капелька крови на борту. Стало судно опруживать: ну, стесали топором, оно и выпрямилось».
Такой сюжет популярен среди крестьян севера России и может относиться в разной степени к лешухе, чертовке, Это еще раз подчеркивает некоторую расплывчатость и, по-видимому, изначальную синкретичность образа русалки: в различных повествованиях ее облик оборачивается то одной, то другой из своих многочисленных сторон. В нем преобладают то черты лесного, водяного божества, то черты ставшего (обычно после безвременной смерти) лесным, водяным духом человека. Согласно поверьям многих губерний России, «русалка с крестом» (то есть надевшая крест, крещеная, как и проклятая) становится снова человеком (и на ней можно жениться).
Э. В. Померанцева отмечает, что русалки (чаще всего девушки-утопленницы, проклятые) нередко ведут себя сходно с обычными людьми: «Они не только водят хороводы, хохочут, поют, кричат, бьют в ладоши, но и катают яйца, играют пылью, празднуют свадьбы, расчесывают волосы, моют лицо, прихорашиваются, плетут венки, парятся в банях, 'стирают белье, прядут, воруют нитки и полотно, стерегут цветущую рожь, часто портят посевы» [Померанцева, 1975].
Тем не менее почти все такие действия русалок не просто повторяют человеческие: они особо значимы, это, как правило, магические действия.
Смысл традиционных, обыденных и одновременно магических действий русалок наиболее очевиден в связи с сезонным ритмом их жизни. Согласно распространенным представлениям, выходя из воды, русалки появляются на земле, в лесах и на полях, как правило, в период с Троицы (с семика, четверга, предшествующего Троице, с Духова дня или с последующей за Троицей недели) до начала Петрова поста или Петрова дня (12 июля). В соответствии с этими верованиями в различных районах неделя, предшествующая Троице, или следующая за ней именуется «русальной», «русальской», а начало Петрова поста – «русальским заговеньем».
В Калужской губернии полагали, что русалки становятся видимы во время недели перед Троицей, когда они веселятся и справляют свадьбы. На Орловщине считали, что русалки «завладевают лесом» на неделю начиная с Троицына дня; по поверьям Саратовской губернии, русалки появляются после Троицы и т.п.
Появляясь на земле, русалки бегают по лесам и полям, играют, раскачиваются на ветвях деревьев (их любимые деревья – береза, дуб, клен); сидя на ветвях, разматывают похищенную пряжу. Могут заманить к себе и погубить, защекотать.
Само движение русалок воздействует на землю, на растительность. В Тульской губернии, например, верили, что во время цветения хлеба русалка гуляет по ржи и там, где бегают русалки, трава и хлеб становятся гуще; рожь цветет – русалка сидит в хлебе (Орл.).
Раскачивание русалок на ветвях деревьев также, по-видимому, магическое действие, способствующее росту, созреванию: «...русалки, по-видимому, как девы плодоносной природы, главным образом жизненной влаги, покровительствуют растительности и посевам; качание – один из весьма распространенных приемов земледельческих заклинаний; недаром русские девушки «завивают венки» (т. е. связывают ветви двух соседних березок), чтобы облегчить русалкам качание на них» [Кагаров, 1918].
Очевидно, что русалки появляются на земле в период напряжения всех ее сил, во время весеннего расцвета зелени, созревания злаков; их приход в леса и на поля соотнесен с пиком проявления необходимых для наступления летнего расцвета, связанных с водой, влагой сил плодородия. Русалка – и материальное, конкретное образное воплощение силы плодородия, и сверхъестественное существо, эманирующее эту силу в своем движении, влияющее на плодородие.
Согласно общерусским поверьям, русалки, обитающие в полях, охраняют их, изгоняют и преследуют людей (особенно детей), которые вредят посевам (в таких поверьях русалка напоминает полудницу, удельницу).
Помогать весеннему расцвету земли может, по всей вероятности, и традиционное прядение лесной русалки. «Прядущими и ткущими» свой зеленый наряд представлялись земля, деревья, весна. Действия русалки, качающейся весной на ветвях деревьев и разматывающей пряжу, сходны с действиями «самопрядущихся» весны, растительности. Она словно бы разматывает, высвобождает жизненные силы (нити – волокна – стебли), создавая «основу» зеленого покрова земли.
«Высвобождает влагу» и колдовское расчесывание русалкой волос. В поверьях, в обычаях, связанных с русалками, обнаруживается и колдовство, «обратное» распусканию, расчесыванию. Это, с одной стороны, запрет вить, вязать, прясть на русальной неделе, указывающий на сакральный, определяющий бытие универсума смысл такого витья и вязания (к которому, очевидно, имеют отношение и русалки). (Ср.: если вязать веревки и бороны, овы согнутся в дугу, дети будут уродами и т.п.). С другой стороны, запрет на витье в определенные периоды года можно сопоставить с обрядовым витьем, плетением, разрешаемым именно на Троицу, когда происходит ритуальное плетение венков (завивание венков на ветвях берез, плетение девушками венков для себя). Троицкий обряд завивания березки в некоторых районах России называется «плетение косы», «завивание венков для русалок», «запирание ворот» и может быть жертвоприношением русалкам, которые, по поверьям, носят венки и раскачиваются на них (в Смоленской губернии, завив венки на Троицу, к ним старались не подходить, опасаясь встретить русалок) [Успенский, 1982]. Один из смыслов такого плетения, витья – «запирание», концентрация плодоносных сил растительности.