Мани или азбука денег

Внезапно я вспомнила о Наполеоне. О черт, чуть совсем не забыла про него! Я предложила Мани пробежаться до дома Ханенкампов, чтобы вывести Наполеона на прогулку. О папиных долгах мы решили поговорить после ужина. Беседа обещала быть интересной. Ведь среди трех моих самых больших желаний было стремление помочь родителям выбраться из долгов. А Мани сказал, что это очень просто. «Вот было бы здорово, если бы я могла помочь папе с мамой», – думала я и счастливо улыбалась. Господин Ханенкамп уже ждал у окна. Наполеон, завидев меня, радостно заскулил. Я поздоровалась с хозяевами и отправилась с обеими собаками в лес. Но едва мы добрались до опушки, как Наполеон сорвался с места и помчался как ужаленный. Он увидел кролика и решил погоняться за ним. Я свистела и звала его, но он не слушал. Его интересовал только кролик. Мне не оставалось ничего другого, кроме как ждать. Я решила, что Наполеона надо в первую очередь обучить послушанию. Примерно через пять-десять минут он наконец вернулся. Все оставшееся время мы занимались дрессировкой. Я хвалила и угощала его за малейшие успехи. Кроме того, Мани тоже выполнял каждую команду, которую я отдавала. Это очень здорово помогало в работе. Во всяком случае, через пару часов Наполеон уже хорошо выполнял команду «сидеть». Я отвела его домой и гордо продемонстрировала Ханенкампам успехи их собаки. Госпожа Ханенкамп просто не могла поверить своим глазам. Всплеснув руками, она сказала: – Я уж было решила, что Наполеон безнадежен. Но он действительно садится по команде. Фантастика какая-то! Господин Ханенкамп довольно улыбался. Он был рад, что не ошибся в своих предположениях. В конце концов, это ведь именно он предложил мне заняться обучением собаки. Он залез в карман и торжественно вытащил оттуда бумажник. Достав двадцать марок, Ханенкамп протянул их мне. Когда я взяла деньги, меня внезапно охватил стыд. «Так много денег! – подумала я. – Мне ведь это ничего не стоило. К тому же я делала все это с удовольствием». Но вслух я сказала: – Все получилось очень легко. Господин Ханенкамп расхохотался. Вид у него при этом был просто ужасный. Лицо скривилось в отвратительную гримасу. Успокоившись, он с улыбкой посмотрел на меня и сразу вновь стал симпатичным. – Большинство людей полагают, что работа – это всегда что-то неприятное и трудное, – сказал он. – А ведь настоящих успехов можно добиться лишь тогда, когда занимаешься любимым делом. Увидев по моему лицу, что я не совсем поняла его, он вопросительно посмотрел на меня. – Моя мама всегда говорит: «Делу время, а потехе час». А у вас все получается наоборот. – А разве ты не знаешь никого, кто зарабатывает деньги, делая то, что ему нравится? И мне сразу вспомнился Марсель. Он любил ездить на велосипеде и специально для этого создал себе «фирму» по доставке булочек. Я рассказала Ханенкампу про своего двоюродного брата. Тот с довольным видом кивнул: – Хороший пример. Мне кажется, этот парень далеко пойдет. Как-нибудь при случае я расскажу тебе о своей жизни. Я ведь тоже всегда делал только то, что мне нравится. Ивдобавок заработал на этом кучу денег. Я с любопытством взглянула на него. Его лицо чем-то напоминало приключенческую книжку. Похоже, ему пришлось многое пережить, и жизнь у него была очень интересной. Однако настало время прощаться. Мама уже наверняка ждала меня. На ужин сегодня была моя любимая макаронная запеканка, а на десерт – шоколадный пудинг. Однако мне так и не удалось сосредоточиться на еде. И неудивительно, если учесть, сколько всего нового мне удалось пережить за такое короткое время. Но одно я поняла твердо: еслиинтересуешься деньгами, то жизнь становится более увлекательной и сталкивает тебя с очень интересными людьми. Быстренько расправившись с уроками, я побежала вместе с Мани к нашему лесному убежищу. Мне не терпелось узнать, как я могу помочь родителям. Но тут был один вопрос. Я ведь практически ничего не знала о финансовой ситуации, в которой оказались родители. Я только знала, что у них проблемы. Они часто говорили, что платежи по кредитам такие высокие, что их практически невозможно осилить. Я рассказала Мани все, что мне было об этом известно. – Мой бывший хозяин Гольдштерн – владелец фирмы, которая консультирует людей по финансовым вопросам, – сказал Мани. – Сам он дает консультации только очень богатым людям, но его сотрудники работают с любыми клиентами, у которых возникли проблемы. Поскольку мне позволяли бегать повсюду, я часто слушал, что они говорят. Если у людей есть долги, то они должны выполнять всего четыре самых важных совета. В этом нет ничего сложного. Во-первых, если у тебя есть долги, то порви все свои кредитные карточки. – А это еще зачем? – удивленно спросила я. – Затем, что по кредитным карточкам люди тратят намного больше, чем если бы они расплачивались наличными. Я решила, что эти советы надо записать, так как не была уверена в том, что все правильно запомню. Мани тем временем продолжал: – Второй совет звучит для взрослых немного необычно: возвращать кредиты надо как можно медленнее. Ведь чем скорее они хотят рассчитаться с кредитом, тем больше ежемесячные платежи и тем меньше денег остается каждый месяц на жизнь. – А почему у моих родителей платежи такие большие? – спросила я и тут же подумала, что Мани опять попал в точку. Родители всегда жаловались, что слишком много денег уходит на кредит. – Они думают, что смогут сэкономить на процентах. Но, предположим, что ты взяла кредит на десять тысяч марок. Каждый год тебе приходится за одни только проценты платить шестьсот марок. Помимо этого надо еще возвращать какую-то часть из десяти тысяч. Это называется погашением основного долга. Если ты должна каждый год погашать один процент основного долга, то получается сто марок. Таким образом, платеж составит шестьсот марок за проценты плюс сто марок в счет основного долга. Итого семьсот марок. Но как только ты полностью вернешь кредит, тебе уже не придется платить проценты. – Но тогда лучше побыстрее вернуть десять тысяч. Ведь чем дольше их возвращаешь, тем больше приходится платить за проценты. – На первый взгляд это так, – подтвердил Мани. – Если, например, ты каждый год возвращаешь всего один процент основного долга, то платежи по процентам втрое превысят сумму самого кредита. Однако для того, чтобы быстрее вернуть десять тысяч марок, надо увеличить ежегодные платежи. Многие люди договариваются с банком о таких больших платежах, что едва могут их осилить. И у них постоянно не хватает денег. Они просто недооценивают дороговизну жизни. Если им еще понадобится новый автомобиль или в доме что-то сломается, то для того, чтобы оплатить все это, приходится брать новый кредит. – Получается, что они берут новый кредит, чтобы платить по старому? – удивилась я. – Совершенно верно, – ответил Мани, и я увидела, как он радуется тому, что я все так быстро схватываю. – И что же теперь делать родителям? – спросила я. – Меня ведь они слушать не будут. – Может быть, тебе удастся уговорить их побеседовать с господином Гольдштерном. Он сумеет их убедить. – А может быть, я помогу им больше зарабатывать? – Это само собой. Но сначала они должны научиться обходиться теми деньгами, которыми располагают в данный момент. Иначе чем больше денег у них будет, тем больше станет проблем. Ведь расходы имеют обыкновение увеличиваться вместе с доходами, если только мы не научимся правильно распределять деньги. Но об этом мы поговорим позже. Кажется, я поняла, что имеет в виду Мани. Я взяла блокнот и записала: 1. Порвать кредитные карточки. 2. Договориться о самых низких платежах по кредиту. Спросить у Гольдштерна, сможет ли он помочь в этом родителям. Мани терпеливо ждал, пока я закончу писать, а затем перешел к третьему пункту: – Третий совет касается потребительских долгов. Это те долги, которые не имеют отношения к дому. Например, ты берешь кредиты на новую машину, мебель, телевизор или просто на повседневные расходы. В этом случае надо соблюдать правило «пятьдесят на пятьдесят». Оно заключается в том, что из всех денег, которые у тебя остаются после всех расходов, половину надо откладывать, а из второй половины оплачивать долги. – А бабушка всегда говорит, что с долгами надо рассчитываться как можно быстрее и все деньги, которые у тебя остаются, следует отдавать в погашение долга. – И чего ты добьешься, если отдашь все долги? – Родители говорят, что у них тогда камень упадет с плеч, – попыталась объяснить я. – Это им так кажется. На самом же деле после того, как они вернут все долги, у них останется НОЛЬ, то есть ничего. А ноль не может быть целью. – А что же тогда может быть целью? – удивилась я. – Поехать в Америку, купить компьютер – вот это цель. Или просто накопить какую-то сумму денег и не тратить ее. – Зачем же копить деньги, если их не тратить? – Это я объясню тебе позже. А теперь давай вернемся к долгам. Твои родители должны начать копить деньги. Не надо ждать, пока будут выплачены все долги. Начинать надо прямо сейчас. Только в этом случае они смогут выполнить свои желания, не обращаясь к новому кредиту. Тогда они будут радоваться новым покупкам, не испытывая угрызений совести. – Ты имеешь в виду, что им надо завести «Копилку мечты»? Мани кивнул: – Неплохая идея. Вообще-то все потребительские долги делаются только по глупости. Намного умнее было бы тратить только те деньги, которыми реально располагаешь. Мне все это было понятно, и я записала в блокнот: 3. Откладывать пятьдесят процентов из всех остающихся денег, а еще пятьдесят процентов тратить на возврат потребительских долгов. Лучше всего вообще избегать потребительских долгов. – И наконец, четвертый совет, – глаза у Мани весело заблестели: – Если у тебя есть долги, то вложи в бумажник записку с вопросом: «Это тебе действительно нужно?» В этом случае, подойдя к кассе, ты вспомнишь, что не стоит тратить лишние деньги. – Такой совет нужен только тем, у кого нет такой собаки, как ты, – рассмеялась я. Мани весело замахал хвостом и лизнул меня в щеку. В ответ я слегка щелкнула его по носу и записала четвертый пункт: 4. Вложить в бумажник записку с вопросом: «Это тебе действительно нужно?» Я действительно узнала о долгах очень много нового. Но это было только полдела. Теперь нужно было научить всему этому родителей. Я была рада, что Мани предложил обратиться за помощью к Гольдштерну. Моих знаний на это явно не хватило бы. Поэтому я решила немного подождать. Но одно я усвоила твердо: у меня никогда не будет таких долгов. Сначала я накоплю деньги, поэтому никогда не попаду в такую ситуацию, как родители. 7. В гостях у Гольдштерна Следующие дни пролетели незаметно. Я опять смогла сосредоточиться на школе и на дрессировке Наполеона. В конце недели я получила от Ханенкампа четырнадцать марок,то есть по две марки за семь дней. Кроме того, мне дали еще шестьдесят марок за то, что я обучила Наполеона трем командам. Теперь он выполнял команды «сидеть», «лежать» и подавал лапу. Я с гордым видом пересчитала выручку. Семьдесят четыре марки – неплохо! Вдобавок меня перестала мучить совесть за то, что я беру деньги. Ведь я действительно сильно облегчила жизнь Ханенкампов. Они были мною довольны и даже поинтересовались, не смогла бы я выгуливать собаку еще и по утрам. За это они готовы были платить еще по две марки в день. Я спросила разрешения у родителей, и они согласились. Мани как-то сказал мне, что у него есть идея, как поступать с сэкономленными деньгами. Поэтому я пока до поры до времени припрятала их среди своих старых школьных тетрадей. Но кроме зарабатывания денег было еще кое-что. Ведь как раз сегодня водитель Гольдштерна должен был забрать Мани и меня, чтобы отвезти в больницу. Мне очень хотелось поближе познакомиться с этим богачом. Как и было условленно, ровно в 15:15 в дверь позвонили. Я подошла к двери и открыла рот от изумления: водителем оказалась пожилая женщина, которая мне приветливо улыбалась. Мы сели в ожидавший нас «роллс-ройс». Я сказала, что не ожидала увидеть женщину в роли водители. Она засмеялась: – Господин Гольдштерн – необычный человек. Ему совершенно безразлично, как поступают другие люди. Он делает то, что считает нужным. Меня разбирало любопытство, и моя собеседница, словно почувствовав это, сказала: – Он просто случайно услышал, как я жаловалась своей подруге, что осталась без работы. И хотя он видел меня в первый раз, но тут же спросил, умею ли я водить машину. Ясказала, что да, и он тут же ответил: «Хорошо. Если хотите, то считайте, что приняты на работу. Мне как раз нужен водитель». Он даже не посмотрел, как я вожу. Господин Гольдштерн отлично разбирается в людях, и у него прекрасная интуиция. – А вам поначалу не страшно было управлять такой большой машиной? – поинтересовалась я. – Видите ли, – улыбнулась женщина, – господин Гольдштерн научил меня верить в себя. Все, кто на него работают, ведут «Дневник успеха». – И я тоже, – выпалила я. На лице женщины появилось удивленное выражение. Я погладила Мани, а он тут же лизнул меня в лицо. Надо бы отучить его от этого. Наконец мы добрались до санатория. Я не люблю больницы, но это здание было похоже на шикарный отель. Что ж, это только лишний раз подтверждает, что с большими деньгами живется неплохо. Женщина проводила нас до палаты Гольдштерна. Он сидел в кресле, и настроение у него, похоже, было отличное. Мани тут же подскочил к нему, виляя хвостом. Первым делом он облизал ему все лицо. – Со мной он тоже так себя ведет, – сказала я. – Я решила отучить его от этой привычки. – Я рад, что ты пришла, – поприветствовал меня Гольдштерн. – Я тоже ждала этого дня, – честно призналась я. При этом я даже сама не могла объяснить, почему так радуюсь. Конечно, прежде всего мне хотелось выяснить, почему Мани умеет разговаривать. Гольдштерн некоторое время осторожно играл с лабрадором. Похоже было, что он еще испытывает боль от резких движений. Но в целом видно было, что дела у него идут на поправку. Спустя некоторое время он опять обратился ко мне. Его интересовало все, что касалось Мани. Я рассказала ему, чем его кормят и как часто мы с ним выходим гулять. Я сообщила также, что с нами на прогулку выходит Наполеон и Мани помогает мне обучать его. Гольдштерн с довольным видом кивнул: – Я еще при первой встрече понял, что ты умеешь обращаться с животными. Можешь гордиться этим. – Я завтра же запишу это в свой «Дневник успеха», – нечаянно вырвалось у меня. Гольдштерн удивленно поднял на меня глаза. – Ты ведешь «Дневник успеха»? Кто тебя этому научил? Я покраснела. Как мне ему объяснить? Я ведь никому не имела права рассказывать, что Мани умеет говорить и что он учит меня многим вещам. Гольдштерн почувствовал, что мне стало неловко. Вопросительное выражение тут же исчезло с его лица. – Давай не будем говорить об этом, – предложил он. – Да нет, что вы, – поспешно сказала я. – Я только не могу вам сказать, кто подал мне эту мысль. К моему удивлению, Гольдштерн принял мое объяснение без всяких возражений. – У меня тоже есть свои тайны, и я ничего не имею против, если собеседник хочет сохранить что-то в секрете. После такого ответа у меня стало легче на душе. Видимо, Гольдштерн относился ко мне всерьез. – Я все время задаю себе вопрос, – сказал он, – что отличает тебя от большинства детей. Ты не можешь мне сказать? Я задумалась. До того как у нас появился Мани, я была совершенно «нормальной». Но теперь все изменилось. – Просто я думаю о других вещах, – ответила я. – Я хочу заработать деньги, чтобы полететь в Калифорнию и купить себе компьютер. И я рассказала Гольдштерну о своем перечне из десяти желаний, о копилках, об «Альбоме мечты», о том, сколько денег я заработала за первую неделю, выгуливая Наполеона. Я также сообщила ему о денежных проблемах родителей и о Марселе. Гольдштерн слушал очень внимательно. Он был прекрасным слушателем. Когда я закончила свой рассказ, он сказал: – Кира, меня очень порадовало то, что ты мне рассказала. Я уверен, что ты осуществишь все свои желания. Главное только, чтобы никто не смог сбить тебя с пути. – Мама меня уже высмеяла, – перебила я его и рассказала о том случае, когда мама нашла мои «Копилки мечты». – Над тобой будут смеяться и другие люди. Но таких, которые будут относиться к тебе с уважением, будет еще больше, – успокоил меня Гольдштерн. – Кроме того, я не думаю, что мама хотела тебя обидеть. Видимо, эта идея просто показалась ей несбыточной и нереальной. Но часто легче бывает добиться несбыточных целей, чем самых обычных и мелких. Ведь если ты ставишь перед собой большую цель, то и стараться надо намного больше. Мани тем временем убежал в парк и носился там среди кустов. – Мы еще не обсудили с тобой один очень важный пункт, – продолжал Гольдштерн. – Ты уже долго ухаживаешь за Мани, и я должен возместить тебе все расходы. – Но корм покупаю не я, а родители. Кроме того, я очень люблю Мани, – ответила я. – Я хочу выписать для твоих родителей чек, – невозмутимо продолжал Гольдштерн. – Кроме того, неплохо было бы, если бы ты как-нибудь привезла их сюда. Может быть, я смогу чем-то помочь им в их финансовой ситуации. Я почувствовала облегчение, что это предложение исходило от него. Дело в том, что я не знала, как заговорить с ним о том, чтобы он дал консультацию моим родителям. А Гольдштерн продолжал: – Но и ты тоже должна что-то получить… Дай-ка я подсчитаю. Ты ухаживаешь за Мани почти уже целый год. Что ты скажешь, если я оценю твою работу в десять марок за день? Меня смутила эта мысль. – Я делала это потому, что сразу полюбила Мани, а вовсе не из-за денег, – сердито ответила я. Гольдштерн рассмеялся. Но у меня почему-то не было ощущения, что он смеется надо мной. – Кира, большинство людей думают точно так же, как и ты. Когда-то и у меня были похожие мысли. Но назови мне хоть одну причину того, почему нельзя зарабатывать деньги, занимаясь любимым делом? Что-то похожее я уже слышала. Да, правильно, об этом мне говорили и Марсель, и Ханенкамп. И все же меня не покидало чувство неловкости. – Я хочу тебе кое-что сказать, – продолжал Гольдштерн. – Я даю тебе десять марок в день как раз потому, что ты любишь нашего Мани. Я уверен, что ему с тобой хорошо. Именно искреннее отношение к делу и делает твою работу такой ценной. Он, конечно, полностью не убедил меня, но искушение было слишком велико. Я попыталась подсчитать, сколько же это получится за год… У меня есть дурная привычка кивать головой и прищуривать глаза, когда я считаю в уме. Господин Гольдштерн рассмеялся, и я поняла, что он раскусил меня. – Да, это немалые деньги, – сказал он серьезным тоном. – Но я хочу поставить тебе одно условие. Пятьдесят процентов из них ты должна сэкономить. – Я их все сэкономлю, – радостно воскликнула я. – Ведь мне надо следующим летом в Сан-Франциско. – Под экономией я понимаю вовсе не это, – возразил он мне. – Ты же так или иначе потратишь эти деньги. И это правильно. Деньги для того и созданы. Но ты должна отложить половину этих денег и ни на что не тратить их. – А зачем же тогда деньги, если их не тратить? – удивленно спросила я. – Чтобы жить на них, – объяснил Гольдштерн. – По этому поводу я могу тебе рассказать одну историю. Я очень люблю всякие истории, поэтому уселась поудобнее и приготовилась слушать. Тем временем вернулся Мани и улегся у наших ног. Казалось, что ему тоже нравится тема, которую мы обсуждаем. – Жил-был один крестьянин. Каждое утро он приносил из курятника яйцо себе на завтрак. Но в один прекрасный день он обнаружил, что его курица снесла золотое яйцо. Сначала он подумал, что это чья-то шутка, и на всякий случай отнес яйцо к ювелиру. Тот подтвердил, что яйцо из чистого золота. Крестьянин продал яйцо за большие деньги. Вечером он закатил роскошный пир. На следующий день он поднялся пораньше и пошел в курятник, чтобы посмотреть, не снесла ли курица еще одно яйцо. И действительно, в гнезде лежало новое золотое яйцо. Так продолжалось в течение нескольких дней. Но потом его одолела жадность. Он злился на курицу за то, что она не могла объяснить ему, каким образом она это делает. Ведь тогда он смог бы сделать это сам. Кроме того, эта лентяйка-курица могла бы нести хотя бы по два яйца в день. В конце концов он настолько разозлился, что побежал в курятник и зарезал курицу. С тех пор золотых яиц у него больше не было. Мораль этой истории такова: не режь курицу, несущую золотые яйца. Гольдштерн откинулся в кресле и выжидательно посмотрел на меня. – Вот дурак! – воскликнула я. – Теперь у него не будет золотых яиц. Гольдштерна, очевидно, порадовала моя реакция. Мани лежал, слегка виляя хвостом. – Значит, ты так не поступила бы? – Конечно, нет, – уверенно ответила я. – Я же не тупая. – Тогда я объясню тебе смысл этой истории. Курица – это деньги. Если ты вложишь деньги в дело, то получишь проценты. Вот это и есть золотые яйца. Я не была уверена, что все поняла правильно, и Гольдштерн продолжил: – У большинства людей на момент рождения нет никакой «курицы». Это значит, что у них недостаточно денег, чтобы жить на проценты с них… – Но для того, чтобы жить на одни проценты, надо иметь очень много денег, – перебила я. – На самом деле требуется значительно меньше, чем ты себе представляешь. Если бы у тебя было двадцать пять тысяч марок и ты получала с них двенадцать процентов, то вышло бы три тысячи марок в год. – Ничего себе! – с восторгом воскликнула я. – Это же двести пятьдесят марок в месяц. А двадцать пять тысяч при этом остаются целыми. – Совершенно верно, – подтвердил Гольдштерн. – Двадцать пять тысяч – это твоя «курица». Ты же не собираешься ее резать? Эта идея мне очень понравилась. Но тут же родилось и возражение: – Но если я начну копить деньги на «курицу», то нескоро смогу поехать в Калифорнию. – Вот здесь ты и должна принять решение, – кивнул мой собеседник. – Если у тебя не хватит терпения, то ты возьмешь деньги и потратишь их. Но тогда ты убьешь своего «цыпленка». А можешь откладывать часть своих заработков, и через некоторое время у тебя будет столько денег, что на одни проценты с них ты сможешь каждый год летать в Калифорнию. Это было убедительно. Но все же мне очень хотелось побывать следующим летом в Калифорнии. Однако и «курицу» иметь тоже было бы неплохо. Хорошо бы, конечно, и то, и другое. Я вздохнула: – Трудно сделать выбор между «курицей» и своими желаниями. – А тебе не обязательно от чего-то отказываться. Можно совместить и то, и другое, – улыбнулся Гольдштерн. – Предположим, ты заработала десять марок. Эти деньги надо распределить. Большую часть ты кладешь в банк. Потом откладываешь некоторую часть для своих копилок, а оставшееся тратишь. Да, похоже, это было решение. Я сразу же начала прикидывать, как лучше разделить эти десять марок. Задача оказалась нелегкой. – Как же мне разделить их? – спросила я. – Все зависит от твоих целей. Если ты будешь откладывать на курицу всего по десять процентов, то будешь жить вполне зажиточно. Но если хочешь быть по-настоящему богатой, то откладывать надо больше. Я завел себе привычку откладывать на «курицу» по пятьдесят процентов от всех своих заработков. Я решила брать пример с Гольдштерна. Мне нравилось, как он живет. И у него, похоже, всегда хорошее настроение, хотя и видно, что порой он испытывает сильную боль. – Я разделю свои деньги так: пятьдесят процентов на «курицу», сорок процентов – в «Копилку мечты», а десять – на расходы. Гольдштерн с гордостью посмотрел на меня. Мне тоже понравилось свое решение. Но одного я так и не могла понять. – Если достаточно откладывать всего десять процентов, чтобы вести зажиточную жизнь, то почему же тогда так много людей живут в бедности? – Потому что они никогда не задумывались об этом, – ответил Гольдштерн. – Лучше всего начинать с самого детства. Тогда это становится привычкой. В этом случае ты с самого начала все будешь делать правильно. Сходи на следующей неделе в банк и открой собственный счет. В следующий раз я расскажу тебе, как им управлять. Тогда же я дам тебе и чек. Ну а теперь вам надо идти. Скоро ужин, да и я уже немного устал. Похоже было, что боль у него усилилась. Я восхищалась им, поскольку, несмотря на плохое самочувствие, он очень терпеливо мне все разъяснял. При этом у него было еще иотличное настроение. Я поинтересовалась, почему он не жалуется на боль. – Чем больше я думаю о боли, – ответил Гольдштерн, – тем сильнее она становится. Говорить о боли – это все равно что удобрять сорняки. Я уже много лет назад отучилсебя жаловаться. Я от души поблагодарила его за хорошие советы и попрощалась. Напоследок Гольдштерн потрепал Мани по холке. А потом приветливая женщина-водитель отвезла нас домой.