Криспин

"Так Крис успокойся, у тебя все получится!"
Эти слова я повторяю про себя в сотый раз, и в сотый раз стараюсь убедить себя в этом. Это все дело в гормонах. Или же в том, что я большая неудачница с дерьмовым характером.
Скорее всего во втором. Но, думаю, в этот раз, всё должно пойти по высшему разряду.

"Если же ты опять ничего не испортишь," - проносится мысль в голове.

Левая рука лежит на колене нервно отбивая пальцами дробь, а сердце бьётся часто-часто. Правой я тереблю нитку от гипса. Надо успокоиться.
На кресле водителя, рядом со мной, сидит мой отец Билл. В последний раз мы виделись три года назад, тогда мне было тринадцать. Он ушел из семьи, когда узнал, что мама изменяла ему со своим боссом.
Я старалась не думать об этом. Но как же выключить чувства, если они- неотъемлемая часть твоей сущности?
Обида острым и колючим комом в горле, скребла в душе все эти годы, хотя все же, я понимала - на то у него и были веские причины, чтобы оставить меня.
После ухода, от Билла не было вестей пару месяцев, но однажды он позвонил на домашний телефон. Тогда, почувствовав облегчение и надежду, я и не осознавала, что эта возможность только на один раз. Билл звонил практически каждый вечер, спрашивал как прошел день или как мои дела. Даже расстояние не помешало ему быть моим отцом. Дерьмовым, но отцом. В отличие от матери.
После ухода Билла, она начала выпивать и избивать меня.
Вскоре босс её бросил. Он просто использовал её и, попользовавшись, выкинул словно мусор, уволив с работы.
Раньше она бывала вспыльчивой, но с потерей работы и папы - превратилась в настоящий наихудший кошмар в моей жизни.
Каждый вечер она слушала мой разговор с Биллом на громкой связи по её сотовому, и учила, что говорить ему. Если я не говорила то, что она считала нужным, меня ждали избиения. На каждый разговор приходилось ровно пять минут, которые мама, сидя с сигаретой и бутылкой дешевого пива в руках, отсчитывала.
Так прошло три года. Мучительных и безумных.
Около трех недель назад, когда моя мать в стельку пьяная даже не смогла поднять руку на меня, а просто упала на диван в гостиной, я вытащила из ее сумки телефон и позвонила Биллу.
Помню, как мои руки дрожали, а перед глазами все плыло от страха.
Помню, как я забежала в свою комнату, и задвинув стол, заблокировала дверь.
Помню эти два, мучительно долгих гудка, после которых он мне ответил. Мне пришлось рассказать ему все что случилось со мной. Я больше не могла это терпеть.
Сначала Билл не поверил мне, но потом, почувствовав в моем голосе истерические нотки, он всё же забил тревогу.
Сотрудники органов опеки и полиция нашли меня дома, без сознания, со сломанной рукой и с сотрясением мозга. Но главное я была жива.
Многие соседи и просто зеваки удивлялись, как наша система безопасности хромает, и что такие зверства происходили у них под носом. Но обычно, тщательно скрытые вещи, укрывает один неплотный фасад, стоит лишь захотеть его убрать и глазам открывается наихудшая правда. Но никто и не хотел его убирать после ухода отца.
Когда меня нашли, наша соседка миссис Тилли провожала своих детей в школу. В тот солнечный день, меня забирали в больницу на осмотр. Заметив всю нашу процессию, она посадила в машину двоих белокурых ангелочков и подошла ко мне. Я помню её жалостливый взгляд сканировавший меня с ног до головы. Её вздрагивания при каждом шраме на теле, и вздох, при виде не зажившей ранки над губой и синяком на шее. Она спросила как я, и сказала, что ей жаль. Она искренне сожалела. И знаете, в моем сердце на мгновение в этот момент, начали просыпаться чувства. Я начала ощущать человеческую поддержку. И это стало толчком к тому, что я начала осознавать, что нет важнее того, что тебя кто то поддерживает и надеется вместе с тобой.
Миссис Тилли побрела обратно к машине, а её дети испуганно таращились на меня.
Через неделю меня выписали из больницы и сразу же состоялся суд, в котором папа бесспорно выиграл дело. Приговор был ясен и понятен: в нем, мою мать поместят в колонию строгого режима и лишат родительских прав на меня за издевательства и избиения.
Странно, а ведь не только издевательства ей приписать бы. Хотя нечего удивляться. В нашей стране, такие судебные разбирательства проходят быстро и по указке, чтобы не поднимать шумиху в СМИ. Иначе, дойдя до общественности, будут проблемы уже у государственных органов.
Я помню весь судебный процесс будто это было только вчера. Я всё ещё ощущаю запах пота, шепотки с задних рядов, строгие лица. Я всё ещё помню запах несправедливости. Он как холодная вода, которой обливают человека с утра, будоражил всё моё существо от злости.
Я помню как виделась с мамой в последний раз.

"Я убью тебя тварь,- шипя с яростью говорила она,- Ты испортила мою жизнь! Где бы ты не была, я найду тебя и убью!"

Что то в тот день было с ней не так.
Мы встали, чтобы выйти с папой из зала суда, как меня резко схватили её пальцы.
Она начала трясти и душить меня, в один миг я посмотрела в её глаза - они были перекошены от ярости и переливали красным цветом, от которого у меня прошла дрожь по всему телу. Охранник с папой прибежал ко мне на помощь, но у них не хватало сил справиться с ней. Затем, появились еще мужчины и, в конце концов, они смогли утихомирить её.
Я откашливалась. Хватала ртом воздух. И убежала.
Сидя на ступеньках здания суда, я плакала. Ко мне никто не решался подходить.
И вот сейчас, я еду с отцом в штат Вашингтон, в тихую и спокойную жизнь. В окраине леса, у него имеется частный дом. По его словам, он почти граничит с индейской резервацией, но и от местного городка не так далеко.
В Вайлдскотте я никогда раньше не бывала, но судя по рассказам Билла, тут хорошая погода - редкость, а для "молодежи" найдется чем заняться.
Но для меня было главное не это. Я наконец то могла жить без боли.

-Крис!

Резкий возглас папы заставляет меня подпрыгнуть на месте.
Слишком задумалась.
Нехорошо.

-Прости, я не хотел,- произносит папа виновато.

Я стараюсь забыть весь тот ужас, но не получается. Он как будто всегда был со мной, как будто это вирус,прочно засевший в моем организме и не желающий покидать его. Испорченная - вот кто я.
Я стараюсь успокоится.

-Все нормально пап, - произношу я медленно.

Краем глаза замечаю, что он поворачивает ко мне голову, но я никак не реагирую на него, а продолжаю смотреть на мимо проносящийся пейзаж.

-Мне нужно кое что тебе сказать,- медленно начинает Билл, я поворачиваюсь к нему и смотрю на него, он нервно сглатывает,- Ты помнишь, когда то я рассказывал что у тебя есть родственники?

Я киваю, и он продолжает.

-Твоя бабушка живёт неподалеку от нашего дома.

Вау, у мен есть бабушка. Мои брови взлетают наверх и, наверняка они достигли неба от удивления. Я прочищаю горло и стараюсь не смотреть на него.
Все это время, я и не думала о своих родственниках. Для меня они были чем то не досягаемым. И вот теперь, я могу встретиться с бабушкой!

-Я думала она умерла,- медленно произношу я, и снова отворачиваюсь к окну.

Он прокашливается и ничего не говорит, наверное не зная что ответить.

-Может когда приедем, устроим день очаровательно отца с дочуркой,- с отчаянием произносит Билл.

-"Очаровательного и очень скромного отца с его ангельской дочкой". Ты забыл прибавить это.-произношу я, чтобы хоть как то сгладить ситуацию.

Он нервно смеется в ответ моей шутке и потирает лоб.

-Итак, что любит моя, так уж и быть, ангельская дочурка делать?

-Не знаю.

На самом деле я знаю что я люблю делать, но на данный момент, я в голову совершенно ничего не лезет.
Папа молчит. Несколько минут мы едем в тишине. За окном проносятся растения, в обрамлении могучих зеленых крон, деревья раскачиваются, будто прощаясь с нами. Мелкие капли дождя падают на окно и размываются как слезы.

-Прости меня, - папа первым нарушает тишину выводя меня из раздумий.

-За что?

Пальцы Билла крепко обхватывают руль и срывающимся голосом он произносит:

-За то что бросил тебя с ней...За то что не догадался сразу.

Слезы потекли из его глаз. Я видела всего лишь раз, когда его лицо было в слезах. Это было в тот день, когда он узнал, что мама была с другим.
Почему то я почувствовала жалость. Не к себе из-за его слов, а к нему. Мне так жаль, что я стала причиной его слёз.
Билл паркуется у обочины. Я осторожно сжимаю его плечо. С дороги просигналила машина, но не остановившись, поехала дальше.

-Папа ты не виноват, что все так вышло. Со временем все пройдет. Теперь её нет в нашей жизни. Только ты и я, - чуть помолчав я добавляю,- А еще бабушка.

В голове роилась куча вопросов, но я не решилась их задать, чтобы папа не чувствовал себя опять виноватым.
Мне было интересно, как зовут бабушку, почему он не рассказал что она жива или почему ни разу не навестил меня - свою дочь.
В любом случае, я еще раз ободряюще сжала плечо и попыталась расслабить его хватку на руле.
Вытерев слезы, он выехал с обочины и мы поехали дальше.
Мне жаль, что я не смогла осчастливить мать. Возможно я и виновата в её бедах.
Но на данный момент я боюсь, что и папу потеряю. От этих мыслей сердце больно сжалось.
Что бы как то отвлечься, я включаю приемник и в машине разливается веселая музыка.

-За всю нашу встречу ты ни разу не улыбнулась, - папа делает звук тише.

Я сглатываю и смотрю на него.

-Я не могу. Прости, но это тяжело, - я немного молчу,но затем добавляю, - Возможно со временем.

Я не поверила своим словам.
Папа кивает и прибавляет звук приемника, где играет все та же веселая мелодия, так контрастирующая с тишиной в машине.
Мама не разрешала мне улыбаться в ее доме. С улыбкой, у меня связаны не самые лучшие воспоминания.