Разбитые

Родители. Я пыталась их найти. Доплыла до Сули. Но искать цыркачей, тоже самое, что и иголку в стоге сена. Их детальные образы позабылись. Например голос, или тепло рук.
Все это заменялось на рабочую информацию. Иногда ночью, я лежала в постели и пыталась воссоздать все по крупинкам, собирая их образы из ничего. Они становились призраками, настоящими, растворяющимися.

Как и мной предполагалось, дольше недели люди не смогли сдерживать карантин. Уже сейчас все кабаки, бордели, игорные дома и другие подобные заведения ломились от числа людей. Я хотела вернуться домой, но что-то было не так. Что-то меня не пускало.
Я сидела в своей комнате на подоконнике, следила за людьми на улице и заплетала волосы перед сном. В дверь постучали.

Джаспер: привет, красотка.

Как всегда с лучезарной улыбкой и игривыми глазами. Парень сел на против меня.

Инеж: привет.
Джаспер: ходил сегодня к твоему ухажеру.

Я постаралась сдержать нейтральное лицо.

Инеж: и как он?
Джаспер: угрюмый, сумасшедший, смертоносный...думаю все как обычно. И...

Джаспер потянулся в карман, достал оттуда во много раз сложенный лист бумаги. Протянул его мне.

Джаспер: он просил передать это тебе.
Инеж: и что это?

Я осторожно развернула сверток.
«Приходи завтра ближе к полудню. Нужно поговорить.» И все. На огромном листе бумаги написано 2 предложения. Я смяла письмо и бросила его на пол. Отвернулась к окну.

Джаспер: что-то плохое?
Инеж: «нужно поговорить». На этом все.
Джаспер: оу, плохой знак.
Инеж: знаю.

Джаспер раскинул руки, я недолго думая влетела в его объятия.

Джаспер: помолимся.
Инеж: я дура, да?
Джаспер: нет. Ну во всяком случае я так не думаю.
Инеж: всего неделя, Джесс.
Джаспер: ладно хорошо, ты дура.

Я отстранилась вопросительно поднимая брови.

Инеж: походу нужно тебя научить как различать сарказм в речи.
Джаспер: а вдруг это было бы дольше двух недель? Мы же этого не знаем.
Инеж: я не хочу, чтоб мы расставались. Буквально вот вот годовщина была.

Джаспер громко вздохнул, встал на ноги ударяя себя по коленям.

Джаспер: ну все, хватит. Будь, что будет. В любом случае, это комната всегда тебя ждет.

Мы наградили друг друга улыбками и парень ушел. А я легла в постель, так и проведя всю ночь под гнетом ожидания и попытках уснуть.

~следующий день~

Удалось поспать только часа 3 от силы. С первыми лучами солнца я проснулась, и вместе со мной моя паника. Она глодала меня все время до полудня. Следовала по пятам сводя с ума. Когда я перешла порог клепки все только ухудшилось. Даже дыхание контролировать приходилось через огромные усилия. Набрав в грудь побольше воздуха я пошла на верх. Нетипичное мое появление. Что бы я, да через дверь...то еще событие.
Я зашла в комнату без стука ловя на себе удивленный взгляд Каза. Уперлась спиной в дверь.

Инеж: привет.

Каз кивнул мне и глазами показал в сторону кресла. Я переместилась туда.

Каз: у меня к тебе дело.

Не то начало, которое я планировала.

Инеж: слушаю.
Каз: 2 человека. Остановились в Гельбреннере. 4 этаж 18 комната.

Он протянул мне маленький листочек где были продублированы его слова.

Инеж: кто они?
Каз: должники.
Инеж: только проследить?
Каз: сегодня. В 4 часа они должны вернуться в номер. Передай им весточку, что я хочу свой вклад назад.
Инеж: хорошо, сделаю.

Я свернула записку, убрала ее в карман. И вот тут то и повисла неловкость. Каз продолжал что-то писать, а я сидела не зная как заговорить. Наверное лучше говорить в лоб.

Инеж: это все?
Каз: если у них нет денег, чтобы расплатиться...
Инеж: ты знаешь, что я не об этом.

Это прозвучало грубее чем в голове. Каз отложил ручку, сложил руки в замок и только сейчас, краем глаза я заметила, что они в перчатках. Бреккер поднял на меня глаза, они не были злыми, и не выражали желание прогнать. Они были уставшими, измотанными.

Каз: что ты хочешь услышать?

Почему его голос так резко стал мягким? Будто ничего не происходило и мы как обычно разговаривали о новых его идеях. На сердце сразу так тяжело стало. Наверное я молчала слишком долго. Каз матную головой и вернулся к своим бумага откидываясь на спинку стула.

Каз: разберись с делом. Потом поговорим.

Тот тон был всего лишь мгновеньем, тот взгляд тоже. Я не виновата. Я просто не хотела оказаться в клетке. Тогда почему меня душит чувство вины.

Инеж: хорошо.

Я встала со своего месте и вышла вон. Дыхание снова сбилось, хотелось разреветься, спрятаться в какой-то угол и больше из него не выходить. Но это бочка, из любого укрытия тебя вытащат за шкирку. Пришлось брать себя в руки. И просто идти на задание.

~позже~

Я просидела на крыше перед отелем несколько часов. Все смотрела в нужное окно и ждала, пока там кто нибудь появиться. Это все. Он не будет снова со мной. Он меня ненавидит за то, что я его бросила. Дура. Это не твоя вина. Это чертова оспа. Этот чертов карантин. Этот чертов, оставленный всеми богами город.
В 4 часа в номере так никто и не появился, а вот пол шестого я заметила движение и включающийся свет. Женщина, чье лицо я не успела разглядеть открыла окно. Какая удача. Как можно более осторожно я прошла по карнизу, и найдя самое безопасное расстояние для прыжка перебралась на отель. Спрыгнула на балкон, и забралась в окно. Женщина, что открыла окно, стояла спиной ко мне и мыла руки в умывальнике. Сулийка. Пронеслось у меня в голове. Бронзовая кожа и длинная черная коса с седыми порядками.
Женщина почувствовала мой взгляд, и медленно обернулась вжимаясь в тумбу.

Женщина: кто вы?

И тут я потеряла дар речи. Этого не могло быть. Точно не могло. Я потянула за край капюшона снимая его с головы. Сулийка закрыла рот рукой и из ее глаз струями полились слезы.

Женщина: святые....мы тебя нашли...

Женщина, что стояла передо мной...мама? Не может быть, им нечего делать в Кеттердаме...

Инеж: мама?
Женщина: о святые...

Она бросилась на меня сжимая в объятиях и крадя кислород из легких. У меня был ступор или шок. Не знаю как это называется когда видишь призрака. 

Инеж: это правда ты?

Она отстранилась сжимая мое лицо в своих, стертых канатом, руках. Женщина плакала и кивала головой. Осознание дошло. Это она, ее морщинки, ее улыбка, ее глаза которые проследовали меня все эти годы. Она тут. Моя мама тут.
Я заплакала прижимаясь к ней с силой, которую я не чувствовала раньше. Мы простояли обнимаясь целую вечность, пока мама наконец не отстранилась и поглаживая мои волосы начала говорить.

Мама: мальчик не соврал, ты правда нашлась.
Инеж: какой мальчик?

Я знала ответ, но сердце отчаянно молило его не быть настоящим. Мама замялась пытаясь что-то вспомнить.

Мама: кажется...нет...фамилия начинается на Б. Бр...Бри...Бре...
Инеж: Бреккер.
Мама: точно! Каз Бреккер!

Сердце пропустило удар и остановилось заставляя мозг отключать легкие и другие органы. Я не могла не двинуться, не сказать что-то. Он так хитро обставил все.

Мама: он отправил мне ее, сказав, что ты тут.

Мама достала откуда то из ящика мою святую, вышитую на куске тряпки. Каз забрал ее после того, как подарил мне кулон. Вот почему он мне его подарил...чертов сукин сын! Даже будучи на расстоянии ты заставляешь меня чувствовать себя мразью.

Мама: о моя девочка. Где же ты была?

Опять ожидаемый, но не желанный вопрос. И что теперь говорить? Рассказать правду? Нет. Никакой правды, может Позже. Или только частичная?

Инеж: Я работаю на Каза Бреккера. Так сказать, разведчик. Помогаю ему удержать...бизнес.

В принципе ничего из этого не было ложью, а лишь приукрашенной правдой.

Инеж: а папа? Он тоже тут?
Мама: нет, дела его не отпустили. Да он и не верил, что кто-то может оплатить его билет на корабль и отвезти к дочке. Которая пропала 4 года назад.
Инеж: меня забрали работорговцы, продали Казу. И это возможно самое лучшее развитие событий из всех, которые могли произойти.

Мама снова обняла меня. Мы проговорили до самого утра, она рассказывала мне про семью, моих братьев и сестер. Про то, что никто из них так и не поравнялся со мной. И как она мечтает, чтобы я вернулась домой.
Примерно в пол пятого утра я ушла уже от спящей мамы.
Холодный зимний воздух встретил меня не очень радушно. Я поежилась. Ломиться сейчас к Джасперу не хотелось, там сейчас все спят. Я хотела увидеть Каза. Путь до клепки был долгий и весь его я прошла по земле, наблюдая за спящими улицами.
Клепка. И чертово открытое окно на третьем этаже. Даже сейчас, оно меня ждет. Я вскарабкалась по стене, замерла на подоконнике. Каз спал на не расплавленной кровати. Я осторожно пробралась в комнату и села на край постели. Конечно даже через сон он меня заметил. Никогда не получалось скрыться.

Каз: выполнила, что я просил?

Он открыл глаза смотря на меня холодным взглядом. Было наплевать. Совершенно не волновало ничего вокруг, не взгляд, ни вина. Ничего. Я поддалась вперед прижимаясь к его губам. Каз шумно выдохнул и пустил руку мне в волосы.

Инеж: прости меня.

Парень завалил меня рядом не разрывая поцелуй.

Инеж: пожалуйста, прости.
Каз: хватит уже.

Он раздраженно отстранился. Я тут же вскочила за ним.

Каз: уходи.
Инеж: что?

Дыхание перекрыло, он правда меня прогоняет?

Каз: уходи, пожалуйста.
Инеж: нет, никуда я не уйду.
Каз: хорошо, уйду я.

Он уже собирался встать на ноги, но я завалила его обратно доставая один из своих кинжалов.

Инеж: не смей так поступать.
Каз: по мне так это нечестно. Ты всегда уходишь.

Я вспомнила его слова сказанные в ту ночь, когда я вернулась. Он тогда думал, что я призрак. «Я знаю, что ты ненастоящая....Ты всегда уходишь»
Неужели все опять так. Я уходила в плавание, заставила всех вокруг верить в свою смерть, ушла после первой ссоры. И ушла во время карантина оставляя его одного.

Инеж: прости меня.
Каз: хватит.

Он смотрел на меня спокойно, своими карими уставшими глазами.

Инеж: пожалуйста Каз, не нужно меня наказывать.
Каз: я не наказываю. Ты сама меня бросила.

Я убрала кинжал, выпрямила спину садясь рядом. Каз поступил так же. Он сидел боком ко мне смотря куда то в пол.

Инеж: я тебя не бросала.
Каз: а как это называется?
Инеж: я не знаю.

Каз усмехнулся и кивнул головой.

Инеж: прошу тебя...Мы так долго стоили отношения. Так долго за них боролись.
Каз: я не могу все время жить на пороховой бочке. Мне хватает отбросов.
Инеж: Каз...
Каз: я тебя люблю.

Он повернул ко мне голову, заглянул в глаза.

Каз: я прощу тебе все, и меня пугает, что ты это знаешь.

А я правда знала. Мы оба друг друга прощали. Всегда и за все. Насколько сильно бы мы не ссорились, всегда мирились.

Инеж: ты же знаешь, что я тебя люблю.
Каз: знаю. Но давай договоримся...если мы сейчас сходимся, то следующий побег, неважно кого, приравниваем к измене. Ладно?

Честный договор.

Инеж: идет.

Мы пожали друг другу руки.

Инеж: и что теперь?
Каз: то, с чем мы не закончили.

Каз рассмеялся и набросился на меня роняя на спину и целуя.