В лаборатории
Лифт шёл долго, снаружи что-то скрипело и тихонько тарахтело, в самой же кабине очень нехорошо подмигивал нашим друзьям свет. Непонятно было одно - шёл-ли он вверх или всё-таки вниз? Никаких кнопок, обозначений и самых тончайших намёков в лифте не было. Разве что... Странное табло с дружелюбной пиксельной рожицей, тускло светившей на царапины и грязные разводы на металле стен пристально следило за гриффиндорцами.
- Эта одна из причин, почему я не хочу быть учёным, - неожиданно прервал тишину кроткий голос Папса, заставив свою соседку вздрогнуть.
- Какая?
- Учёные должны жить в каких-то странных вонючих подземельях, подолгу не видеть солнечного света и... постоянно смотреть на жуткие штуковины типа этой, - Папирус жалобно прищурился и недоверчиво указал на табло, которое, кажется, чуть мигнуло.
- Ага... Интересно, а что это? - заинтересовавшись, Фриск приблизилась и сфокусировала взгляд на режущих глаз квадратиках. - Может это камера, и за нами наблюдают?
- Возможно. Отцовские штучки, - встрепенулся парень, дрожащей рукой поправив шарф.
Вдруг лифт резко покачнулся и замер. Когда свет на мгновение погас совсем, всё вокруг погрузилось во тьму, освещаемую лишь заманчивым изгибом ухмылки, а при появившемся через секунду освещении обнаружилось, что Папирус в страхе прижался к девушке. Наполняясь решительностью, та даже глазом не моргнула, лишь в упор сверлила взглядом табло и спокойно ожидала, что будет дальше. Будто не первый раз в жизни попала в жуткую подземную лабораторию с неизвестно какими водящимися в ней тварями, а пошла в знакомый продуктовый за хлебом.
На счастье двоих ничего не произошло. Рожица лишь озорно подмигнула и погасла. Двери лифта с лязгом разъехались в стороны, и друзья, придя в себя, вышли.
В пункте назначения было довольно холодно и сыро, потолок скрывался в мрачнеющей с каждым сантиметром мгле, а по полу, казалось, даже гулял жидкий морозный туман, заставлявший дрожать всем телом от кончиков пальцев до макушки. Повсюду пахло сыростью, а откуда-то даже легонько тащило чем-то подозрительно похожим на разлагающуюся гниль. Вдоль узкого коридора, по крошащимся влажным стенам висели электронные таблички, написанные на странном языке, таком необычном и непонятном, в то же время внушающем какое-то... беспокойство. И язык, и таблички, и покрытые холодными каплями тумана стены были такими же непонятными, как и само это место, создавая атмосферу загадочности и тревоги. Но друзья лишь уверенно продолжали идти, провожая взглядами минувший, постепенно теряющийся во тьме коридор.
Коридор кончился, а с ним и таблички. Развилка. Направо или налево?
- Что будем делать? - спросил гриффиндорец, боязливо поглядывая в обе стороны, всё стремясь ухватиться за спасительный рукав сокурсницы. Ни в одну, ни в другую сторону совсем не хотелось идти и даже предполагать, что может ждать их в конце пути.
- Может разделимся? - бодро прозвенел голос Фриск среди безмолвия цвета потемневшего изумруда.
- Ни за что! Я не пойду один, даже не упрашивай! - трусливо запротестовал Скелетон-младший.
- Ой, да ладно тебе, Папс... - промычала девочка, лукаво поглядывая в приглянувшийся правый коридор. - Тут как-никак все свои - папа и брат. Ну давай! Или струсил?
- Нет, я не струсил, просто вдруг с тобой что-то случится? - серьёзно заявил друг со всей своей ответственностью, мешающейся с хрипотцой, которая теперь казалась куда более мудрой. - Это же лаборатория! Вдруг что-то бахнется на тебя и...
- Ладно-ладно, уговорил. Пошли направо что-ли?
Девушка двинулась в выбранную ей же сторону, а Папирус растерянно поплелся за ней, оглядываясь по сторонам. Они шли долго, будто в бесконечном лабиринте, из которого нет выхода. Папирус начал дрожать, теперь уже не от холода.
- Фриск, тебе не кажется, что мы блуждаем здесь около часа? - лихорадочно бубнил гриффиндорец. Однокурсница не отзывалась и решительно продолжала идти вперёд, но Папирус не унимался и продолжал ныть и канючить, как малое дитя.
- Тихо! Ты слышишь? - перешла на шёпот предводительница.
- Нет, я устал. Пойдём домой, Фриск, - принял наш герой образ трёхлетнего ребёнка, уставшего ходить по незнакомым ему улицам большого города.
- А я слышу... Мне кажется нам туда, - взяв за руку побледневшего товарища, тихо сказала волшебница. Они повернули и пошли. И правда, шум становился громче.
- Эй, вы кто? Что вы тут делаете? - внезапно прорезал тишь до боли знакомый бас с хрипотцой, который всегда появлялся за спиной, когда его не ждёшь. Который всегда был рядом и поддерживал в трудную минуту. Голос, который она так мечтала услышать ещё раз.
Друзья резко обернулись на привычный, уже потерявший былую должную обыденность звук. В противоположном конце коридора стоял светловолосый, болезненно-бледный, до жути худой и осунувшийся низкий парень в синей толстовке и сером шарфе, туго обмотанном вокруг шеи живого мертвеца. Нейтральном шарфе. Неужели это <i>он</i>?..
- Санс?.. Это мы!
- Кто "вы"?.. - подозрительно прищурился он. Друзья обомлели, в грудях синхронно ёкнули два сердца. - Немедленно убирайтесь, посторонним запрещено находиться на этой территории! - сурово гаркнул он и двинулся к "нарушителям".
- Ну как же? Ты нас не узнаёшь?! Это я твой брат, Папирус! И Фриск, Санс! - возмущённо крикнул шокированный младший, приближаясь к брату.
- Не припоминаю вас... - лениво подметил тот, нахмурившись.
- Ты совсем тут сдурел?! Где папа?! - подойдя вплотную к брату, Папс схватил того за толстовку и стал трясти изо всех сил.
Когтевранец молчал, опустив голову вниз. Папирус уже собирался дать ему несколько чувственных пощёчин и разрыдаться, как услышал тихое девичье хихиканье за своей спиной.
- Что ты смеёшься?! Мы его теряем!!! - взволнованно и гневно прокричал гриффиндорец. Весь стресс бесцветной радугой эмоций мелькал на мертвенно-бледном лице, окрашенном сильным оттенком боязни, страха, непонимания.
Он высокий как каланча, и не замечает очевидного.
Фриск с Сансом одного роста, ему не скрыть свои истинные эмоции от неё, всевидящей, в восхищении следящей за каждым движением человека, которого так давно мечтала увидеть.
Она первая заметила лукавый изгиб обескровленных губ.
- Да ладно тебе, Папс, я же пошутил, братишка! - подняв голову и расплывшись в знакомой ухмылке, подхватил смех Санс, схватив брата за шею и притянув к себе, чтобы как следует обнять и потеребить лохматую макушку.
Как только в бушующем блёкло-синем море глаз яркой звездой мелькнуло понимание, Папирус резко отцепился и обиженно скрестил руки на груди.
- Ну знаешь ли, "братец"... Похоже мы зря пришли сюда, пошли, Фриск.
- Ну извини. Сказать по правде, я без очков вас реально не узнал, - сказал бывший когтевранец, извлекая из мятых складок шарфа знакомые очки для квиддича. Нацепив их на нос, парень с умным видом поправил их указательным пальцем. - Вот так-то лучше. Зрение совсем упало.
- Как ты тут? - побеспокоилась Фриск, с трудом сдерживаясь, чтобы не дотронуться до него. Доказать себе, что он реален.
- Плохо, отец бесится. В этой... этом изобретении не хватает <i>чего-то</i>, а вот чего не знаем.
- Эй, что с твоим глазом? - внезапно подметил Папс, указывая рукой на правый глаз брата. И правда, левый даже в темноте сиял небесной лазурью, а правый был серым, матовым. <i>Прямо как тогда.</i> Наша героиня покосилась.
- Ой, это? Да так, ерунда. Не обращайте внимания, - добродушно улыбнулся Санс. Уголки губ вздрогнули, а глаз на секунду задёргался.
- Очень странно... Если это отец, я...
- Не волнуйся за меня. Тут в лаборатории всякая нездоровая аура летает, видимо на меня действует. Пойдёмте лучше отсюда, ко мне. Устали, правда? Я следил за вами ещё до лифта.
- Ах ты... - вскипел гриффиндорец, припоминая жуткое шипение в коридоре.
- Ладно вам, мальчики, - замахала единственная «она» руками. - Кстати, Санс, кроме тебя и доктора Гастера тут кто-нибудь бывает?
- Ал иногда заходит, директор тут был недавно... Вам повезло, что он ушёл, а то с меня бы содрали мою анимаговскую шкуру. А шёрстку я и так уже изрядно подпортил.
- А отец?
- Нет, сейчас я ему до лампочки. Он постоянно сидит у себя в "главном штабе" и что-то делает; короче очень занят. Сейчас не лучшее время его проведывать. Пойдёмте чайку лучше попьём.
Ковыляющей походкой узник подземелья отправился в темноту давно изученной дорогой, а друзья без слов пошли за ним. Спустя несколько коридоров и пролётов перед ними открылась большая железная дверь, ездящая вверх и вниз благодаря одному нажатию на рядом лежащую квадратную кнопку. Принцип работы чем-то напоминал гильотину.
Ребята зашли. Впрочем, ничем не отличающееся от комнаты в доме семейства Скелетонов помещение заставляло с облегчением выдохнуть и на большой карте LAB у себя в голове жирным крестом отметить желаемую зону комфорта. Светлые стены, валяющиеся повсюду носки, пёстрый вихрь из разношёрстных предметов одежды в углу, односпальная кровать со спихнутым на пол одеялом цвета увядшего цветка индиго, несколько навесных полок с книгами, исцарапанный рабочий стол и тумбочка с трёхэтажным ворохом бумаг на ней - не комната, а мечта.
Санс по-хозяйски прошёл к главному предмету в помещении и устало плюхнулся на простынь, закидывая руки за голову и складывая одну ногу на другую. Уныло прокряхтев, тот достал из кармана палочку и, пытаясь сфокусировать расплывающийся взгляд на посетителях, взмахнул палочкой и сказал:
- Чай для дорогих гостей.
Из ниоткуда вдруг появились два подозрительно знакомых деревянных стула, а также старый чайный сервиз, расписанный цветами и райскими птицами, вслед за которым образовались сахарница и миловидный чайничек с затёртым боком.
- А самому слабо?
- Агась. Я очень устал за вами ходить, мне нужен отдых, - лениво протянул соня, наполняя кружки кипятком, что выглядело довольно забавно. Предметы чайного торжества ещё покружились в показательном воздушном вальсе, и при этом ни одна капелька обжигающего напитка не оказалась на полу. Друг за другом фарфор аккуратно опустился на стол, оставив после себя только две кружки с подсахаренным эликсиром простого счастья, в буквальном смысле согревающим сердце. - Акцио кетчуп!
- Ты не будешь чай?
- Да нет, не люблю. Не по душе горячие напитки. Кстати, если я не ошибаюсь, то сегодня бал? Разве вы не идёте? - вспомнил бывший когтевранец, посасывая из свежей бутылочки красную смесь.
- Да ну его, там скучно, - махнула рукой Фриск, отпив из своей чашки. - Мы решили тебя проведать. В Хогвартсе все какие-то хмурые.
- Оу, видимо без меня там все расклеились, - хихикнул хозяин жилища.
- На себя посмотри! - неожиданно рявкнул Папс, сверля взглядом колоссальных размеров мешки под глазами сиблинга. - Сколько ты спишь вообще?
- Четыре часа в сутки.
- Ого, тебе надо больше спать, - озвучила очевидное гриффиндорка, отведя взгляд в угол. На гору пустых бутылок из-под кетчупа.
- Да ладно, я не устаю. Время в подземелье идёт быстрее, нежели там, наверху.
- Ясно... - чуть смутившись, девушка продолжила. - Папирус, можно мы с Сансом поговорим наедине?
Тот понятливо кивнул, оставил свой чай на столе и удалился с гордо поднятой головой.
- "Поговорим наедине"? Интересно, о чём же? - сквозь бас, пытающийся казаться безразличным очень успешно проскальзывали случайные удивление и любопытство.
- О балансе. Вижу, вы не справляетесь, - спустив с плеч прихваченную ранее сумку и усевшись на пол, ученица достала ту самую книгу истории.
- История? И чем же она пригодится? - покосился Санс на потрёпанный том.
- Вот на этой... на этой... Так, погоди, а где она? - распахнув глаза, со всё больше нарастающей паникой девочка начала бешено перелистывать страницы.
- А что конкретно? - недоумевал бывший студент, как гусеница сползая со своего ложа и подбираясь поближе к месту событий.
- Нужных страниц нет. Вырвано. А вчера были.
- А про что там было написано хоть?
Закрыв глаза для большей концентрации, девушка приставила пальцы к вискам и начала на память пересказывать содержимое вырванных страниц. С каждым словом Санс хмурился всё сильнее, всё глубже пролегала на переносице фирменная думная тень Герсона. После нескольких минут объяснений Фриск наконец замолчала и смогла отдышаться.
- ... я никогда бы и не подумал об этом, я всегда считал это ерундой и глупой сказочкой... Но однако, кто вырвал страницы?
- Хм, не знаю, - озадаченно вздохнула девочка, с какой-то грустью во взгляде погладив корешок книги.
- Фриск, а ты случайно Папсу не рассказала про баланс? - внезапный строгий голос врезался в покрасневшие уши и тяжёлой неприятной виной залёг где-то в бешено колотящемся сердце.
- Н-нет конечно, Санс, - багровела та всё сильнее, когда жаркими вспышками цветочных бомб в животе взрывался страх, а совесть сверлила мозг. - Я д-держу обещание. Как ты мог такое п-подумать?
- Извиняй, - неожиданно виновато произнёс тот и прикрыл глаза. - Просто я наверное и вправду совсем сошёл с ума здесь. Я скучал по вам. По тебе.
- Я тоже... - выдохнув, гриффиндорка неуверенно обняла друга.
Поразительным контрастом ютились рядом холодный пол, неприятно морозящий и сдавливающий жёсткостью дерева колени, и такое знакомое и мягкое родное тепло чужого тела. Они простояли так несколько секунд, а потом расцепились, глядя друг другу в глаза. Видимо считая, что подошёл момент, Скелетон порозовел и неуверенно начал:
- Кстати, помнишь тот поцелуй?.. Я давно хотел извиниться за него. Там омела, да ещё Па-
- Да ладно, забыли. Он мне даже понравился... - гриффиндорка сразу приложила ладони ко рту, когда поняла, что сказала. Дурацкие поспешные слова, резвыми воробьями вылетающие изо рта в самый неподходящий момент! Самые правдивые слова - произнесённые не думая.
- Правда?.. - бывший когтевранец удивлённо вскинул брови и приоткрыл рот в немом шоке.
- Д-да... В смысле... Я хотела сказать, что... - теперь момент подошёл и для нашей героини. Если это когда-нибудь бы произошло, то сейчас было самое подходящее время. Сохраняя решительность, безумно-влюблённая девочка-сорванец досадливо фыркнула и быстро-быстро выпрыснула все свои чувства, наконец скинув тяжелейшее во Вселенной бремя с хрупких плеч. - Да кого я обманываю. Дело в том, что я люблю тебя, Санс.
Санс замер, даже плечи перестали подниматься к небу от немого дыхания. Тяжело нахмурившись, он медленно и тягуче моргнул, а потом оценивающе посмотрел на ту, что сидела напротив. Фриск напряглась; затянувшееся молчание можно было резать ножом; она слышала громкое биение своего сердца, которое, казалось, сделает ещё пару финальных ударов и сорвётся в пропасть отчаяния. Что это значит? Неужели... неужели нет?.. Чёрт, ну зачем она сказала это, зачем?! Что ей делать? Бежать? Продолжать стоять и ждать холодного отказа?
Пока голова всё больше клонилась к груди, лицо стремилось спрятаться среди тёмных непослушных прядей, а циркулирующая по венам кровь шептала смертный приговор, парень выдохнул и придвинулся к подруге, навстречу. Неужели его опять заклинило? В такой-то момент... Что же делать?..
- Фриск, ты хоть понимаешь, что только что сказала?.. - хрипло промолвил Судья сбивающим с ног шёпотом.
Удар сердца.
- Ты полюбила меня после того, как я чуть не убил тебя. После той ссоры, после моего самолюбия и проявленного во всей красе эгоизма, после всего...
Второй.
- Я-то думал, что ты меня даже другом не считаешь, - врал и краснел бывший ученик, вся черепушка которого была забита красочными кадрами сцены в больничном крыле. <i>Её</i> ярость, <i>её</i> слёзы, <i>её</i> крики... о самом близком друге. - Я всегда считал, что тебе больше нравится... <i>Дриимурр</i> или <i>брат</i>, но никак не <i>я</i>.
Третий.
- Что ж, не ожидал от тебя такого.
Время смерти:...
- Я тоже, - на выдохе произнёс тот, скинув груз и с себя.
- Тоже... тоже "что"? - осторожно просипела волшебница.
- Люблю тебя, - улыбнулся Санс широкой доброй улыбкой. Гриффиндорка видела её первый раз за всё время, что знала Скелетона-старшего, но точно знала, что по сравнению с ней все эти саркастичные ухмылочки тихо меркнут и срываются в черную дыру. - Я люблю тебя, Фриск.
Пациент жив, пульс снова появился.
- Раз уж тебе понравился тот поцелуй... - с каждым произнесённым звуком голос становился всё увереннее. - Может повторим?
Под едва слышный звук двух ретивых, что бьются как одно, даже не думая, она протянула ладони вперёд и нежно положила их на усыпанный молодой щетиной подбородок, а он мягко запустил руки в шелковистые локоны, струями водопада бегущие сквозь пальцы.
Приближаясь, карие глаза зацепили странную метаморфозу. Правый глаз, который был серым и бесчувственным, будто ожил. Разлитой краской по радужке потёк синий и причудливыми завитками расцвёл, словно юный эхо-цветок.
- Твой глаз, он опять голубой, - удивлённо подметила девушка прерывающимся голосом.
- Да, - кивнул парень, уже касаясь своими губами её...
- Извините, что прерываю, но у нас проблемы! - лязгнула поднявшаяся дверь, своим громким треском заставив наших героев отскочить друг от друга, как от огненного кипятка.
На лице ворвавшегося Папируса читался испуг.
- Они здесь.