... Исключили?
Фриск, нахмурившись, осмотрела странный прибор, недоверчиво покрутила его, наконец нашла нужную кнопку и с тяжёлым сердцем осторожно её нажала.
Ухо чуток проскрипело, но потом из него начал доноситься отчётливый голос строгой Ториель.
— Ну, и как вы всё это объясните? Какого чёрта, профессор, извиняюсь за выражение.
— Успокойтесь, профессор Ториель, я объясню, — хрипло и немного кротко начал Гастер. — Да, Санс анимаг, и мы больше не скроем от вас сокрытое. Судя по всему, я думаю, у Санса было обострение и он одичал. Животный инстинкт захватил власть над разумом.
— Но Джи, — воспротестовал голос Герсона; тон у него был, как у квалифицированного учёного, точно знающего своё дело. — Обострение бывает только в конце лета или в начале осени, в обличии животного, никак не человека. К тому же, оно и так уже было.
— Отец… — Фриск вздрогнула. Голос осуждаемого был тихим, печальным, отчаявшимся.
— Помолчи, Санс! — рявкнул профессор, а потом спокойно продолжил. — Итак, есть ещё одна версия. Над разумом Санса могли установить контроль при помощи непростительного заклятия Империус или...
— Вздор! — упрямо перебила Чара, вызывающе топнув ногой. — Вот скажите мне, кто это мог быть? Кто?! Кто мог управлять кем-то? Да и зачем это ему?!
— Но-но, дамочка, полегче. Не геройствуйте. Я пытаюсь выявить причину...
— А ведь она права, Джи, — вступился Азгор. Его тон был угрюм и остр.
— Но это не было похоже на нападение по специальности, — вновь послышался старческий голос Герсона. — Санс весь вечер был у меня, до двенадцати. Но под конец жаловался на сильную головную боль. Я его отпустил. Он еле как дошёл до школы, долго ковылял, уже хотел выйти ему помочь...
— Вот же гад! Ещё и притворяется! — разошлась Дриимурр-младшая.
— Уймись, Чара! — воскликнула мать.
— Возможно, Санса охватила эта сила. Головная боль - это первый признак Империуса. Бывает у неприспособленных...
— Фу, сплюньте!
— Чепуха! Он точно притворялся! Вы же все знаете его, этого проныру и хитреца Санса, — отчаянно продолжала отстаивать свою точку зрения алоокая.
— Замолчи, когда не спрашивают. С каких пор ты из-за брата так волнуешься? Обычно только о себе любимой и беспокоишься, — прошипел Санс. Фриск снова вздрогнула: голос слабый, севший, но такой же грозный и уверенный, что слизеринка аж поперхнулась воздухом и зло проскрипела на бывшего:
— Я? Да я…
— Так, замолчали оба! — звонкий удар о стол сотряс пол, пустив по нему вибрацию.
— Не знаю, что за сила охватила вашего сына, но он в любом случае обязан понести наказание.
— Да? Мы, так прям ничего не выяснив, будем наказывать ребёнка? — резко поменяла точку зрения Ториель. Если бы наши герои могли видеть сквозь стены, то каждый раз, когда та глядела на Санса, они бы лицезрели печальное, немного виноватое выражение. Она, как заботливая мать и добрая учительница умела проникаться к детям, чувствовать их состояние. А вот состояние когтевранца было плачевным. Рушилось сознание из-за бурлящих эмоций, глубоко внутри запрятанных в голове.
— Профессор Ториель, думайте, что говорите!
В комнате ненадолго повисло молчание, после декан Гриффиндора сказала:
— Ну так давайте выясняйте причину, профессор. Вы у нас знаток по тёмным силам!
— Я уже высказал вам своё мнение об этом. Тут просто нужно больше информации. Вы не опрашивали свидетелей конфликта?
— Нет, не думала даже, — грубо кинула Ториель.
— Тогда приведите их сюда. Самое время узнать подробности, — подвёл временный итог декан Когтеврана.
— Гори, сделай милость.
В ухе послышалось какое-то шуршание. Связь прервалась. Вместо этого громкий и грозный голос директора стал раздаваться на всю школу:
— В кабинет директора срочно вызываются ученики: Папирус Скелетон, Азриель Дриимурр...
Дальше даже слушать было не надо. Фриск.
— Нас зовут! Пошли, — взяв за руку подругу, сказал Папс.
— Стой, а как же Азриель? Он же со сломанной ногой один не доберётся. Надо ему помочь. Андайн, Альфис, побудьте здесь и слушайте, мало-ли что. Хорошо?
В ответ девочки кивнули. Точнее, только Альфис, Андайн лишь просверлила взглядом спину девочки, бежавшей по лестнице вслед за сокурсником. Ноги очень быстро донесли их до больничного крыла, а на входе уже стоял хромой пуффендуец с туго перебинтованной головой и зачарованным костылём, гораздо лучше помогающим людям с физическими травмами передвигаться в пространстве и времени.
— Ого, вы вовремя, — даже сейчас парень искренне улыбнулся, едва завидев за поворотом тех, кого мог и хотел называть друзьями. — Никак не могу привыкнуть к этой штуке. Нам ведь на четвёртый подниматься? А зачем, вы не в курсе?
Все развернулись и двинулись к лестнице.
— Это по поводу Санса. Решается его судьба, — вздохнула наша героиня. — Нас троих вызвали за тем, чтобы опросить о подробностях.
— Ну, не знаю. Я конечно его не виню, да и вовсе не обижаюсь. В нём что-то было не то. Я просто встретил его в коридоре. Он был уставшим и еле-еле шёл.
— Погоди, а что ты делал в двенадцать…
Но тут они внезапно оказались перед кабинетом. Даже с костылём Азриель оказался быстроходом, что очень удивило Папируса, явно не возлагавшего на волшебный костыль больших надежд. Его просто недооценили...
— Позже обсудим, идёмте! — пуфендуец вышел вперёд, чтобы отворить дверь. Гриффиндорец глянул на подругу, в ответ Фриск лишь пожала плечами. Дриимурр три раза постучался и вошёл в кабинет. За ним неуверенно прошмыгнули и ребята.
Картина маслом: Ториель за директорским столом что-то читает, Чара меряет кабинет шагами, неодобрительно поглядывая на прибывших и как-то странно на брата, Азгор рядом с женой переминается с ноги на ногу, Гастер что-то недовольно бормочет себе под нос, поникший Санс с пустым взглядом стоит в сторонке, задумчивый Герсон сидит в большом кресле, всё равно опираясь на трость.
— Звали, профессор? — как ни в чём не бывало спросил раненый.
— Да, есть разговор, — Гастер повернулся лицом к студентам. — Присаживайтесь.
Возле них появились три стула. Папирус и Фриск быстро сели, а вот Азриелю пришлось попыхтеть со своей ногой. После шестого раза, когда у него выскользнул костыль, тому всё же как-то удалось примоститься на мягкой сидушке.
— Итак, начнём с вас, мистер Дриимурр, — держа наготове блокнот с пером, произнёс Гастер. — Когда случился инцидент с участием вас и мистера Скелетона?
— Ну, часов в двенадцать ночи…
— Что вы в это время делали вне гостиной Пуффендуя? — перебил мужчина.
— К нам в комнату ворвался полтергейст. Он начал всё крушить, бросаться пуфиками, сшибать картины со стен... — все присутствовавшие понимающе вздохнули. — В общем, мы все в страхе разбежались. Я прятался на первом этаже и случайно встретил там Санса, чему очень удивился. Он был усталым, я поздоровался, он тихо что-то сказал, я не понял, но решил последовать за ним. Из любопытства... — виновато сообщил опрашиваемый.
— Мы шли, он не разговаривал, лишь что-то бубнил себе под нос. Потом он вдруг остановился, облокотился о стену и схватился за голову, будто ему стало плохо. Я заволновался, подбежал и спросил, что с ним. Он не ответил, но вдруг крепко схватил меня за запястье и телепортировал в лес…
— Телепортировал? Но трансгрессировать на территорики Хогвартса невозможно, — перебил Азгор.
— Да я понятия не имею, как он это сделал. Важно, что было потом. Мы стояли на опушке, по колено в снег, и Санс как-то непонятно разговаривал, будто на другом языке, ещё и жестикулировал. Я не понимал, что он говорил. В моменты он просто стоял передо мной, якобы думая. Потом на него нахлынула вторая волна и он начал странно улыбаться, бубнёж стал более понятен. Я смог разобрать слова "Ядро", "Бедствие", "Мир сломали".
— Также он часто упоминал о неком спасителе "׶∆√|", — рассказчик пытался как-то изобразить последнее слово, но, видимо, данный язык никому кроме Санса не поддавался.
— А дальше? — с искренним интересом спросил Гастер, не переставая истерично водить пером по бумаге блокнота.
— Ну а потом он начал говорить стихами длинные фразы...
— Стихами?..
— Сам удивился. Там было... Как же его... А!
<i>Мы не должны были знать, чего от сего ожидать.
Автор бедствия погибнет от чада своего, никто не вспомнит имени блаженного его.</i>
Азриель пропел эти строчки, вспоминая, как это делал Санс. Родители удивлённо глядели на сына, Гастер продолжал записывать, Герсон нахмурился, и на его лбу пролегла морщинка, обычно появляющаяся во время великих дум, Фриск и компания непонимающе округляли глаза на друга и брата, Санс и вовсе закрыл лицо руками и отвернулся.
— А потом началось полное безумие. Он выхватил палочку и начал атаковать, продолжая нести свою стихотворную чушь. "Однажды живой бутон расцветёт от рук гения, но это будет его худшее творение", "То стремленье мага необычно, чрезмерно, вновь и после Смерти милосердной", "Давая хрупкие кусочки обещанья, помни нерушимые слова вещанья". Я осознал, что тут не всё в порядке и побежал из леса прочь, но он побежал за мной. Догонял меня и останавливал, нанося новые удары. Я добежал до открытого места около дома профессора Герсона и уже хотел крикнуть о помощи, но меня вновь затянуло в лес. Тут-то я и сломал ногу, ударившись об глыбу. Меня несло магией через лес, по пути я ударился о дерево головой, но от этого наоборот стал более чётко мыслить и просто уворачивался от атак Санса...
Пуффендуец рассказывал всё это с неловкой улыбкой, будто в кабинете директора проходил конкурс на самый бредовый сон, который вы когда-либо видели, но остальным было не до смеха, особенно семье пострадавшего. Азгор тихо стоял, Ториель вновь сдерживалась, чтобы не расплакаться после таких шокирующих подробностей, даже Чара успокоилась, подошла поближе и слушала, затаив дыхание, изредка поворачиваясь в сторону бывшего и яростно сверля его взглядом.
— ...но вскоре я понял, что такое сделать невозможно при сломанной ноге. Я остановился на поляне и рухнул на землю, Санс стоял напротив меня, подняв палочку. Я это понял по силуэту, потому что в глазах уже всё плыло. Внезапно передо мной появилась странная штука, похожая на голову дохлого дракона. Тут-то и поспела Фриск, и, если не ошибаюсь, я слышал в чаще голос Папируса. Я лишь увидел Фриск, и сообщил, чтобы она бежала прочь от сюда, зная, насколько Санс сейчас не в себе. Потом я отключился.
Азриель закончил; все были ошеломлены, молча сидели ещё пару секунд и не двигались, давая организму время всё осмыслить и принять.
— Я не помню такого. Я и вправду нёс такой бред? — удивлённо протянул Санс, нарушая молчание. У всех сейчас всё перемешалось в голове. Лишь Чара странно прищурилась, привстала и уже хотела что-то сказать, как Гастер остановил её.
— Подождите, мадемуазель Чара, вы не свидетель. Присядьте на место. Это всё, Азриель?
— Да, после этого ничего, — отчеканил Дриимурр.
— Ладно, продолжим, теперь ваша очередь, Фриск.
— Ну, мы видели немного, как Азриель, но я расскажу. Ночью мне снился странный сон, я проснулась. Мне не спалось, я решила взглянуть в окно. Вдруг я увидела на опушке, возле дома профессора Герсона, Азриеля и вспышки левитации. Я испугалась, подняла Папируса и мы немедленно двинулись к нему. Мы вышли на улицу и пошли в лес, туда, где я видела Азриеля. Соглашусь, мой поступок забежать в самый центр бойни был глуп, я могла умереть, но благодаря этому я смогла кое-что заметить, вблизи.
— Интересно-интересно, продолжайте… — с энтузиазмом протараторил профессор, грызя перо, которым он писал.
— Пустой безэмоциональный взгляд, смотрящий прямо сквозь меня, от которого шли мурашки по коже. Вместо голубых глаза были угрожающее серыми, пугающими и матовыми. Такие глаза у... Умирающих людей. Покойников, когда в них исчезает блеск, угасает жизнь... — голос дрогнул, на всякий случай девочка взглянула на друга. Тот стоял как вкопанный, округлив сапфировые глаза. С блеском, живые. Он помнил, как на него смотрела Фриск тогда, в лесу, когда он очнулся. Неужели и вправду?..
— Я почувствовала страх. Передо мной стоял точно не Санс, а монстр, жаждущий крови. Я не считаю Санса подобным, это точно произошло не по его вине, — легонько улыбнулась Фриск, ободряюще подмигнув когтевранцу. — Всё же мне кажется что это какое-то недоразумение.
— Благодарю, Фриск! Папирус?
— Мне нечего сказать. Всё было сказало ранее, — слабо ответил младший.
— Замечательно, просто замечательно, господа! — радостно подскочил учитель по защите от тёмных сил, вертя перед всеми своими блокнотом с пером.
— Что в этом замечательного, профессор? Я не вижу ничего замечательного… — фыркнула Ториель, высморкавшись в платок с вышитыми золотом инициалами.
— Перед нами предстало неизвестное явление. И я, как учёный, займусь разборками причин. Это точно всё? Больше нет подробностей? — с надеждой во взгляде обернулся радостный мужчина к детям.
— Нет, — процедила Чара.
— Жаль…
— Постойте, профессор, — подал голос Азгор, сурово глядя на обвиняемого. — Что делать с виновным?
— Я отстраню его от школьных занятий и тренировок по квиддичу. Профессор Дриимурр, у меня появилась небольшая идея для... Вы сами знаете, чего. И Санс мне очень нужен для исследования, — отец тяжело вздохнул и продолжил. — Считайте, что до конца года его исключили.
-------------------
Это будет здесь всегда.
Фикбук: https://ficbook.net/authors/2346313
Группа ВК: https://vk.com/markabela23