Рождественское приготовление
Утром Фриск разбудил грохот. Распахнув глаза, она обнаружила, что Санса уже и подавно не было рядом на примятом диванчике, а сейчас королевой, занимающей ложе лени была она. Лишь королева без короны, но где же тот её король?
Девочка приподнялась на локтях, отчего диван смешно булькнул, и увидела, что виновником её пробуждения оказался Папирус. С круглыми глазами он замер в странной позе на табурете перед внезапно появившейся в гостиной ёлкой и молча смотрел на подругу. Судя по нескольким распакованным коробкам, разбросанной мишуре и старой вате, кусочками радужного серпантина и лежащим повсюду стеклянным игрушкам, он украшал дерево к предстоящему Рождеству. Посмотрев на пол, девушка обнаружила валяющиеся повсюду осколки красного и белого стекла, буквально пару секунд назад бывшие блестящим румяным Сантой. Видимо, дело рук неаккуратного гриффиндорца. После длительного молчания он пришёл в себя и рассеянно произнёс:
— Извини, я не хотел тебя разбудить...
Вдруг осколки, самые крупные и даже мельчайшие частички пестрой пыли взмыли в воздух и собрались вместе, по пути перестраиваясь, взлетая повыше и опускаясь. Через пару секунд уже целый шарик висел в воздухе, отбрасывая несмелые блики на потолок. К нему подключились и другие ёлочные игрушки, который младший не успел повесить. Он в недоумении чуть не рухнул с табуретки, до сих пор круглыми, как блюдца глазами наблюдая за этими рождественскими чудесами.
Поозиравшись, ещё раз внимательно рассмотрев крошащийся потолок, ободранные обои и расцарапанный шкаф, Фриск заметила, что за спиной удивлённого стоит Скелетон-старший с палочкой в руке и тихонько колдует. Девочка чуть не засмеялась, но Санс повернул голову к ней и показал жестом, чтобы та молчала.
Пока Папс восхищался этой довольно странной картиной, он выглядел, будто маленький ребёнок, впервые увидевший магию. А ведь совсем недавно бабочек в листья превращал своими собственными руками!
Сам того не замечая, Папирус стал медленно подниматься в воздух. Когда он спохватился и, испугавшись ещё больше, начал отчаянно брыкаться, наша героиня не стерпела и расхохоталась во весь голос, откинувшись обратно в пухлую подушку.
— Санс!!! Опусти меня на землю! — не оборачиваясь, вскрикнул младший. Видимо, у них в семье от отца к сыну передавалась способность знать, что находится у тебя за спиной и совершенно точное умение раскусывать определённого человека. У Санса на Дриимурров, а у Папса на Санса. Интересно посмотреть, сможет ли кто-то протиснуться в этот незамысловатый круг и замкнуть его?
— Не-а… Разве ты не ёлочная игрушка? Я бы поместил тебя на самый верх, ведь ты у нас ВЕРХУШКА всех! — залился смехом Санс, до сих пор держа в воздухе брата. Тому шутка явно была не по нраву и он вскипел.
— Может я и верхушка, но зато вы с Фриск будете нижним ярусом, — вопреки своим стандартам, гриффиндорец встал на опасный и тернистый путь каламбурщика. Внезапно он полетел вниз, а Санс резко замолк, после чего нахмурился и вышел из комнаты. Игрушки, парившие под потолком, слава дьяволу, не упали, наполнив помещение грустным звоном, а плавно вернулись в одну из коробок и выстроились в аккуратные рядочки из шариков, звездочек, сосулек и фигурок.
— Что с ним? — удивилась Фриск, присев на диване.
— Ты меня не вини. Он сам затронул тему с ростом. Я тут не причём, — подняв нос кверху, пробубнил младший.
— А что тут такого?
— Я просто сгоряча сказал, а он не любит такие шутки. Извини, это личное, я не могу сказать, — виновато опустил глаза.
— Ох, понятно. Тебе помочь?
— Ага, давай. Лучше ты встань на табурет, а то я неуклюжий и запросто могу рухнуть на ёлку, как в тот раз... А, не важно, вот, держи, — младший дал однокурснице верхушку ёлки в лице алой звезды, по цвету безумно напоминавшей чьи-то хитрые глаза. — Я обычно заставляю Санса это делать, потому что он ни... Эм, вообще, поставь за него, пожалуйста.
Фриск ободряюще улыбнулась и взяла в руки красную звёздочку, украшенную стразами и разными бусинками. Немного ей полюбовалась, увидела в глазах Папса доброе понимание, после чего, запрыгнув на табурет, потянулась к ёлке, но старенький треногий стульчик оказался неустойчивым предателем и качнулся в левую сторону. Фриск сразу потеряла равновесие и в дуэте с табуреткой полетела на друга. Тот, как ни странно, не растерялся и поймал девушку на лету, громко охнув и согнувшись в три погибели, чем вызвал обиженные взгляды карих глаз. Неужели она такая тяжёлая? На счастье обоих, символ праздника остался цел и невредим. Немного покраснев, Папс опустил возмущённую тушку на скрипнувший пол.
— Давай ещё раз, ты только подержи табурет, — Скелетон-младший молча поднял бедный табурет, установил на все свои три ноги с таким серьёзным видом, будто готовился к запуску ракеты. Вскарабкавшись, волшебница потянулась к верхушке и бережно усадила туда звезду, мечту, что алее красного. Теперь она не упала.
Потом эта парочка вешала игрушки, начиная сверху, всё быстрее спускаясь к нижним веткам. Ёлка неприятно кололась, но без резких движений была очень даже пушистой и приятной. Когда довешали игрушки, схватили с пола переливающиеся дожди невесомой мишуры и начали бегать вокруг дерева, как индейцы вокруг костра, попутно забрасывая на ту пёстрые струящиеся ленты, похожие на хвосты далёких комет. Старую вату хотели разложить у корней, имитируя снег, но потом Фриск вспомнила, что она ведьма, чёрт возьми! Пока сокурсник пытался выпутаться из ползучей гирлянды, которая должна была змейкой резво обвиться вокруг дерева и затеряться меж изумрудных, пахнущих смолой и зимней свежестью лап, Фриск быстренько перелистала "Трансфигурацию вчера" и выудила из раздела праздничных заклинаний нужное заклятие. Взмахнув палочкой ровно семь с половиной раз, ей наконец-то удалось превратить свалявшиеся обрывки серой ваты в искусственный снег. Не ту чепуху, что за копейки продаётся в магловских магазинах, а настоящие белые хлопья, слава богу, не холодные, но вполне реальные. Главное, чтобы не растаяли.
Закончив с украшиванием ёлки, Папс даже взял сверкающие семицветные пайетки и посыпал ими камень на тарелочке. На недоумевающие вопросы он отвечал, что камень тоже достоин быть нарядным.
После этого все пошли завтракать. На этот раз дежурным по кухне был Санс, и это явно было не самым лучшим его решением. Пахло не совсем благоприятно, но хотя бы отсутствовал ужасный разгром, а также тяжёлая артиллерия, состоящая из столовых приборов и кетчупа на стене.
Папс сел за стол и, перебирая пальцами, отрешённо смотрел в сторону. Фриск стало любопытно, над чем так трудится хмурый, как туча Скелетон-старший. Он тяжело смотрел на своё произведение искусства, одаривая то недопониманием, горечью и немного ненавистью. Фиаско потерпели, судя по всему, рождественские печенья, бывшие простыми чёрными угольками, неприметно примостившимися на горячем противне. Да уж, если сравнить со стряпнёй Папируса, то у последнего готовить явно получалось куда лучше.
Он тяжко вздохнул, хмыкнул и покинул кухню, напоследок чётко сказав:
— Я готовить не буду.
Санс закатил глаза, небрежно схватил противень и бесцеремонно высыпал его содержимое в урну.
— Вот что мне с ним делать? — пробурчал когтевранец себе под нос.
— Иди отдохни, чего-нибудь придумаем, — отодвигая парня в сторону, произнесла Фриск, расплывшись в ухмылке предвкушения.
Санс молча отошёл и сел за стол, безнадёжным взглядом осматривая подругу. Юная гриффиндорка вдохнула, улыбнулась, и принялась творить, ведь мачеха заставляла её готовить и не такие пустяки, как простое печенье.
Мука, извлечённая из ящика водопадом посыпалась в кастрюлю, отчего та тихонько зазвенела. В белом облаке взлетающей пыли, Фриск лёгкими и точными движениями грациозно порхала по кухне, и, казалось, искренне наслаждалась этим. Теперь она готовит сама, по своей воле, и не для ужасных тиранов и эгоистов, а для самых дорогих в мире друзей, для которых она сделает всё, чтобы те просто были счастливы.
Ручейки молока и яиц пошли следом за своей партнёршей по тесту, немного сахара и соли, потом всё перемешать... Кулинарша выполняла всё ловко и чётко, работа так и кипела, продукты и посуда сами поддавались, почувствовав опытные, натренированные руки. В некоторых моментах повариха пользовалась палочкой, заставляя ложку мешать, скалку катать, а формочку приземляться на тоненький блинчик из теста и отделять от того силуэты зверей, птиц и различных атрибутов праздника. Санс лишь разинул рот от восторга, смотрел и поражался этому мастерству.
<center>***</center>
Прошло где-то два или три часа. Санс задремал, сложив верхнюю часть туловища на стол. Его разбудил нежный запах чего-то сладкого, а также тихий непонятный звон. Открыв усталые глаза, он увидел, что Фриск всё ещё стояла у плиты, напевая какой-то подозрительно знакомый мотивчик, а прямо перед лицом раскинулось невероятное раздолье в лице тарелок, наполненных другими рождественскими закусками, помимо печенья. Какие-то пёстрые салаты с маслом, с майонезом, фруктовый со сметаной, даже персональный салат X с кетчупом, прикрытая крышкой запотевшая супница, исторгавшая очень аппетитный аромат, от которого текли слюнки, запечённая курица с соусом, да и то самое печенье с нежным запахом шоколада и имбиря. Парень не смог сдержать улыбку, глядя на этих медвежат и оленят со счастливыми, немного кривенькими рожицами.
— Ого. Только прикрыл глаза, как тут уже столько всего.
— Ты спал больше двух часов, — хмыкнула Фриск, садясь напротив проснувшегося в стране еды. — Поверь, это далеко не мой лучший рекорд, — немного хвастливо заявила девочка. Старший уже было потянулся рукой к первой попавшейся на глаза тарелке, как кареглазая ударила его по рукам и пробуравила хмурым взглядом.
— Не трожь, это к празднику. Ты лучше мне расскажи, что там у вас с братом за недопонимание случилось.
— Ты влезла во многие мои секреты. Но поверь, разгадку этого ты узнаешь, разве что проникнув в мою черепушку, — жёстко кинул Санс.
— Да уж, понимаю, семейная трагедия. Будто я не вижу причину. — огрызнулась гриффиндорка.
Когтевранец сощурился и промолчал. Обстановка накалялась, молчание давило, но на кухне очень своевременно появился Папс, сразу уронивший на пол свою челюсть.
— Вауви! Фриск, сегодня ты превзошла даже самого Великого Папируса в готовке. Молодец! — засиял младший, рассматривая приготовленное. — А что это в духовке?
— Ириско-коричный пирог. Профессор Ториель поделилась рецептом тогда, на Хеллоуине, вот я решила приготовить к Рождеству, — пояснила девушка.
— Здорово! Кстати у меня хорошие новости! — пододвинув к столу третий стул, незаметно примостившийся в углу, младший уселся и продолжил. — Сегодня папа приезжает праздновать Рождество вместе с нами! Только-только сову получил от него! — радостно вертя распечатанным конвертом перед друзьями, прочирикал парень. Санс слабо улыбнулся, видимо, до сих пор обижается, но по нему было видно, что он рад.
— Здорово! — подойдя к духовке, откомментировалась гостья . — Так-так, пирог уже почти готов.
Фриск взмахнула палочкой, духовка открылась и оттуда плавно вылетел огромнейших размеров пирог. Казалось, будто он такой огромный, соблазнительный и сладкий, что даже магия еле может удержать его в воздухе, поэтому под сладость немедленно подлетела тарелка с зелёной каёмкой. Дурманящий запах ирисок, корицы и свежего горячего теста так и манил парней, будто наркотик, вызывающий галлюцинации. "Съешь меня, — шептал пирожок. — Я ведь такой вкусный и полезный!"
— Фух, готово. Ладно, пойду отдохну немного, устала я тут с этим... — удаляясь в гостиную, тихонько произнесла Фриск, широко зевнув.