Отборочная
Как оказалось, Андайн была довольно общительной и не такой суровой, как могло показаться на первый взгляд. Фриск узнала о том, что ее хобби — готовка и то, почему она носит повязку. На третьем курсе, во время игры Гриффиндора и Когтеврана, первой игры Санса, по совместительству, юный ловец, по неопытности, налетел прямо на девушку, случайно загнав снитч, за которым он и гнался, ей прямо в глаз. Своими крылышками мячик очень сильно повредил ей глазное яблоко, из-за чего левый глаз лишился способности видеть. Пострадавшая, которая привыкла относиться ко всему с оптимизмом начала носить повязку, которая сделала ее более крутой и знаменитой. На обычной жизни и игре это никак не сказалось, поэтому потеря глаза даже стала гордостью маленькой боевой девочки.
Спустя некоторое время, в комнату вошёл сонный и невыспавшийся Папс, в такой же пижаме, как и у нашей героини. Он и напомнил красноволосой об отборочной.
— Доброе *зевок* утро. — устало протянул он.
— Чего как сонная рыба? Сегодня мы не зевать на метлах будем, а мячи ловить!
— И отбивать! — вставила свои пять копеек Фриск.
— Так что советую проснуться! — такие слова оказали на Папируса правильный, отрезвляющий эффект. Он встрепенулся, будто его только что окатили холодной водой, и унесся обратно в свою комнату, чтобы собраться на тренировку.
— Доброе утро, Андайн!
— (Утро, Андайн!)
С этими репликами на сцене появились парень и девушка, синхронно вышедшие в общую комнату из разных крыльев башни. Кареглазые, с белыми, как снег волосами, личными мётлами в руках и уже в форме для квиддича.
— Утро, Догами, Догаресса! Я вижу, вы уже готовы. Догами!
— Да, мэм?
— Иди подними Дрейка и Пентса, заодно поторопи Папируса. Понял? — сощурив глаз, спросила Андайн тоном злой мамаши, которая ругает своего ребёнка.
— Да! — упомянутый парень быстро побежал обратно, по пути чуть не сбив Скелетона-младшего, на ходу одевавшегося в потрепанную форму красного цвета.
— Папирус, быстрее! Фриск, а ты чего стоишь? — обратилась девушка к своей новой подруге.
— У меня нет формы и собственной метлы. — немного виновато объяснилась девочка.
— Нга-ах! Почему все на свете мешает нам нормально потренироваться? Догаресса!!! — громко рыкнула староста.
— Да, мэм?
— Твоя старая форма при тебе?
— Да, мэм!
— Тогда дуй к себе и переодень её! Папирус! — завопила она на чуть не плачущего парня, пытающегося застегнуть наколенники.
Светловолосая девушка вместе с новенькой мигом вернулись в женское крыло и влетели в комнату Догарессы. Она выглядела также, как и жилище Фриск, поэтому, догадаться, где хранятся вещи не составило труда. Кареглазая полезла к себе в чемодан, мирно покоившийся под кроватью и извлекла оттуда комплект твердой кожаной защиты и небольшую бордовую мантию с гербом Гриффиндора. Спрашивать, зачем Догаресса таскает с собой свою старую форму не было времени — наша героиня училась облачаться в форму для квиддича. Для начала нужно покрыть защитой все тело. Надеть нагрудник, закрыть весь периметр конечностей толстыми, но износившимися пластинами, нацепить специальную обувь, представившуюся в лице исцарапанных ботинок. Ну, а дальше шла тонкая удобна мантия с символикой собственного факультета.
Переодевшись, и спустившись обратно в гостиную, девочки застали там Андайн с Папирусом, Догами и двух отчаянно зевающих парней в таких же красных одеждах.
— В идеальную шеренгу становись! — прикрикнула капитан команды, точно перебудив всю башню.
Ребята выстроились в линеечку и побежали прочь из школы по такому знакомому пути, вслед за возглавляющей их красноволосой девушкой. Достигнув стадиона, они очень удивились, увидев, что поле занято вездесущими слизеринцами с Чарой во главе.
— Что, Андайн? — с ходу кинуло «зло всея школы». — Не можешь найти себе нормальных игроков, поэтому уже решила брать в команду предателей и грязнокровок?
— И тебе привет, Дриимурр. В отличие от некоторых, я беру в команду лучших из лучших, а не только «чистых», которые квоффл трогать боятся! — кинула гриффиндорка, убегая в подсобку за чемоданом с квиддичной атрибутикой и двумя недостающими метлами для «грязнокровки» и «предателя», которые они с радостью приняли от вернувшейся старосты.
— И вообще, что это ты тут делаешь? Сейчас мы играем здесь! — продолжила алоокая.
— С чего бы это? Ториель лично сообщила мне о том, что сегодня я смогу потренироваться в это время!
— Какое совпадение! Мама говорила мне то же самое! Как жаль, что вам придется снять эту милую одежку и вернуться к себе в башню, вы ведь проделали тако-ой путь!.. — все слизеринцы начали хохотать. Андайн сжала черенок своей метлы до хруста.
— Ребята, давайте не будем ссориться… — донесся глас благоразумия откуда-то из толпы учеников в зеленом. — Давайте потренируемся вместе, так же веселее…
— Я не позволю тебе сорвать сегодняшнюю отборочную! — выкрикнула капитан гриффиндорцев, заглушая глас благоразумия. — Ну-ка живо уходите!
— Ой, боюсь, боюсь! — продолжала паясничать Дриимурр, вызывая новые волны хохота. — Без своей жалкой повязочки ты никто, да и с ней не лучше. Если кто и уйдет отсюда, так это ты.
Андайн не потерпит такого обращения с собой и своими друзьями. Отбросив в сторону несчастную метлу, рука разъяренной девушки сама потянулась к повязке. Хохот сразу прекратился, а в глазах соперников появился страх. Спустя секунду, послышался заметно севший голос Чары.
— Опять достаешь свой козырь, по-другому не можешь? Ладно, сегодня я уступлю тебе, но не думай, что эта штука всегда будет служить тебе как помощь! — процедила девушка сквозь зубы и, окликнув запуганную команду, покинула стадион. Как бы это ни было предсказуемо, с трибун, вслед за ними поволочился несчастный белобрысый пуффендуец, чье имя называть, думаю, не надо.
— Извините, за задержку, а теперь тренируемся! — немного мрачно сказала Андайн, вернув себе метлу.
Но Фриск не могла пошевелиться. Что сейчас произошло? Что могло вызвать у слизеринцев такую реакцию? Что скрывается под клочком черной ткани на лице у старосты? В реальность Фриск вернул крик.
— Фриск, не спать! — кричала красноволосая, доставая мячи из чемодана.
— Извините, задумалась.
— Итак, спортсмены! — обратилась Андайн ко всем. — Все помним правила?!
— Все! — отвечали ей хором.
— Повтор-р-рить!! — прорычала она, как зверь.
— Охотники отбирают у противника квоффл и забрасывают его во вражеские кольца, загонщики отбивают бладжеры и не дают им скинуть кого-нибудь с метлы, вратарь защищает кольца и не дает забить гол, а ловец ловит снитч и приносит нам победу!
— Фриск, все понятно?
— Да! — крикнула упомянутая, заразившись чужим задором.
— Тогда играем!
Андайн, как мы знаем, была вратарем. Лениво и непринужденно, она летала перед кольцами Гриффиндора, запутывая противника, а когда охотники-соперники с квоффлом в руках устремлялись к ней, она включала серьезный режим. Девушка молнией металась от одного кольца к другому, не давая темно-красному мячу попасть в кольцо.
Те двое парней — семикурсники Бургерпентс и Чиллдрейк были охотниками. Один постоянно носил темные очки, а другой не выпускал изо рта сигареты, но, несмотря на вредные привычки и вялую заторможенность в обычной жизни, они были довольно хорошими игроками, которые только одним своим видом заставляли охотников факультета-соперника мочить штаны от страха. Жаль только, что на следующий год придется искать им замену, в связи с выпуском парней из школы.
Папирус пробовался на место третьего, недостающего охотника. Этот хлипкий четверокурсник рядом с матерыми семнадцатилетними парнями, выглядел как-то жалко. Он так волновался, что во время игры ему удалось только два раза закинуть мяч в кольцо. Капитан никак не реагировала, а лишь давала советы и постоянно повторяла, чтобы он не привыкал к ней, ведь во время игры с другим факультетом будет другой вратарь и у каждого своя тактика игры. Папс слушал очень внимательно, не задавая вопросов и не перебивая.
Догами и Догаресса играли роль загонщиков. Сначала Андайн выдавала им биты и только потом отпускала в небо. Когда-то эта милая парочка не обращала внимание ни на кого, кроме самих себя, поэтому и игроками они были плохими, но упорная боевая староста придумала для них тактику. Догаресса должна была представлять, что все вокруг — это Догами, а Догами, что все вокруг — Догарессы. В такие моменты, как загонщики, они были бесценны, ведь каждый яростно летал по полю и, не заботясь о собственной сохранности отгонял злые лиловые мячики от своих «вторых половинок», которых было слишком много. Хотя, кажется, этим двоим так даже лучше.
Фриск же была ловцом. В самом начале, когда Андайн выпустила мячи, она вспомнила, как играл Санс и решила последовать его тактике. Взлетев куда повыше, девочка вдохнула поглубже и начала искать глазами снитч. В какой-то момент солнечный луч попал на мячик, на что его поверхность ответила бликом. Не желая упустить такой шанс, волшебница со всех сил рванулась к этому блику и через пару секунд уже держала в руке золотой шарик. Потом она отпустила снитч, поймала его еще раз и еще раз… В конце концов, когда время подходило к завтраку, уставшие и голодные ученики опустились на землю и были отпущены своим капитаном. Услышав напоследок кучу похвал, историю о том, каким бестолковым был предыдущий ловец и краткое «Следующая тренировка завтра. Увидимся, команда!», Фриск, напару со Скелетоном-младшим, устремились в обеденный зал.
— Ты слышала? Она сказала «команда»! Значит, мы в команде? — уже за столом спрашивал парень.
— Вы в команде? — возник из ниоткуда Санс. — Поздравляю, теперь мы соперники, да, бро? — улыбнулся он и сел между Папсом и Фриск, аккуратно скрывая ото всех синюю отделку и герб Когтеврана на мантии.
— Получается, что так. — развёл руками новенький охотник.
— П-привет, ребята! — к друзьям подошла Альфис. — Я с-слышала, что в команде н-новенькие! Я вас поздравляю! — девушка незаметно подсела к ним за стол, уже шепотом добавив «Опять Санс объедает гриффиндорцев».
— Спасибо! — пробубнила Фриск, налегая на дваскимо.
— Держитесь, в октябре будет игра между нами и вами. — предостерег Санс.
— Уже? Я думал только в ноябре. Прям на Хеллоуин? — удивился младший.
— Нет, на Хеллоуин вы играете со Слизерином.
— Понятно.
— Кстати, не ж-желаете свежую «Капризу»? — когтевранка полезла в сумку и извлекла оттуда новенький журнальчик.
— Давай, я возьму! — очень ожидаемо ответил Папс, после чего, отдав девушке несколько монеток, спрятался от всего мира за журналом.
— Видел сегодня разгневанных слизеринцев. Чего там у вас случилось? — как бы невзначай спросил старший.
— Даже не спрашивай… — махнул рукой «Теперь ловец».
— Нет уж, колись! — заупрямился парень.
Попав в такое безысходное положение, гриффиндорцы все-таки раскололись. Сначала Скелетон-старший хмурился и скалился, но к концу рассказа снова начал ухмыляться.
— Ох, молодец! С ними так и надо! — сказал он.
— Да, Андайн такая! Один её глаз вселяет страх и ужас! Жаль, никто не знает, что там. Увидевшие говорят, что это нечто ужасное. — вмешалась Альфис в разговор.
Весь завтрак они просидели за разговорами об Андайн и таинственной повязке на глазу. Пока остальные строили и предлагали самые абсурдные теории, Санс молчал. Он не проронил ни слова и сидел, будто на иголках. На середине предположения когтевранки о том, что из Андайн так и прет крутость, излишки которой превращаются в белые молнии и вылетают из глаза, он вдруг встал и пошел к выходу.
— Брат, ты куда? — удивился Папс.
— Мне надо идти. — не успел никто возразить, как ловец Когтеврана исчез из виду.
— Что это с ним? — поинтересовалась Альфис.
— Обычно он никогда так не делает. А тут ушёл посредине завтрака! — развел руками младший.
Оставшуюся часть времени, они болтали об учителях и предметах.