Мир рушится на части
В это необычно напряженное утро в отличии от других на взводе были абсолютно все. Даже Папс со своим спокойствием иногда превышал голос, что явно намекало на его нервозное состояние в данное ранее утро. И только Гастер продолжал пялиться с улыбкой на меня, все так же находясь на стуле за столом кухни, словно и не ложился спать вообще этой страшной для меня ночи. Хотя почему словно? В отличие от меня в эту бессонную ночь, он выглядит куда лучше. Выглядит свяжо, спокойно и как всегда с этим прищюром глаз, что не сулил ничего хорошего для моей скромной заспанной персоны. Мое же состояние сложно было описать красивым и бодрым. С каждой мучительно долгой секундой сладкий сон тянул меня в свои крепкие объятья, а силы даже поднять расческу и расчисаться не было совсем. В общем побитая после ночи я была как снаружи, так и внутри. А ведь это мое второе признание в любви после родителей. Мдя...
— Утро доброе, Ира. — Кинул коротко Эджи, в очередной раз пробегая мимо меня, пулей взлетев по деревянной лестнице, что вела на второй этаж. Я лишь заторможено кивнула, спускаясь дальше. Суета, что царила вокруг, смешила меня, но в тот же момент и заставляла глубоко задуматься, что уже завтра мы пойдем в обитель злого Инка, восстанавливать его настоящую добрую сущность. Как же так получается, что добрый стал злым в этой истории, а злой-добрым? Я уже свыклась с мыслью, что стала всего лишь ступеней для победы скелетов, поэтому мысли об этом не так сильно тревожили. Наконец наступила фаза смирения.
— Ирис, пойдем играть в снежки! — Радостно встретил меня Черника, обнимая и необычно утыкаясь лицом в живот. Его костлявые руки сильно обнимали за талию, а черепушка утыкалась так сильно, что создавалось ощущение удара. Я печально улыбнулась, приседая на ровне, чтобы взглянуть на его грустные огоньки глаз светлой голубой магии. Он тоже понимает, что этот день последний нашей спокойной совместной жизни. Это последний день нашей встречи.
— Может, посмотрим фильм или сыграем в настольные игры? Все сядим и попьем чаю с конфетами?— Предложила я, на что получила повторные печальные обнимашки. В сердце все сжалось в ком, пропуская удары, но плакать я не стала, продолжая выдавливать эту измученную улыбку, полную вселенской грусти. Мне правда хотелось кричать на взрыд, знаете, когда человек тонет, он задерживает собственное дыхание, пока не потеряет сознание или его не спасут. Это называется «добровольной асфиксией». Независимо от того, насколько тебе будет страшно, животный инстинкт не пропускать воду внутрь настолько силен, что он не позволит открыть рот и проглотить воду, вместо воздуха, пока вы не почувствуете, что голова взрывается от нехватки кислорода феерверками. Но потом, когда вода все же проникает внутрь, боль прекращается. Страха больше нет. Наступает какой-то покой. Но это не просто чувство. Это что-то вроде приступа паники. Знаете, словно я задыхаюсь. Чувство, будто я тону в этой тишине. Именно это я и чувствую сейчас, обнимая вечно улыбающийся чудо, что громко плачет сейчас, уткнувшись мне в шею. Он вечно улыбался мне самой лучезарной улыбкой из всех, вечно смеялся для меня, а сейчас...сейчас плачет в моих руках, а я не в силах даже сказать что-то подбадривающее, потому что понимаю, какой на самом деле хреновый друг.
— Бро...— Растерянно протянул Папс, ступая к нам, но Черника задергал головой в отрицательном жесте, а меня сдавили так сильно тонюсенькими руками, что казалось шарики за ролики закатятся.
— Почему? — Шепнул он тихо, но продолжил уже громче, сдавленым голосом.— Почему я не могу сказать тебе, чтобы ты пошла с нами!? Почему я хочу остаться рядом с тобой, но и домой тоже хочу!? Не хочу выбирать!
— Нам всегда придется выбирать.— Шепнула я тихо, гладя его по черепушке.— В жизни всегда бывают сложные выборы и решать их должны только мы сами, никто другой. Я выбираю остаться здесь, а ты должен вернуться домой, ведь там по тебе скучают и ждут. Мы из разных миров и вместе не можем быть...
— Но кое-кого это не остановило.— Произнес Гастер, мерзко улыбаясь мне. Я приподняла бровь, молча спрашивая, о чем он вообще намекает.
— Это... — Подала неуверенно голос Мира, протирая рукой шею. Она казалась растерянной и немного испуганной. — Я хотела сказать чуть позже, но, похоже, лучше стоит сейчас. Я решила пойти в мир Босса и Эджи, здесь делать мне нечего, ты сама знаешь, а там начну жизнь с чистого листа.
— Но тот мир...он же жестокий. Как ты, нежное и светлое солнышко, сможет выжить там? — Чуть запинаясь ответила я, даже не замечая, как сжала Чернику крепче в руках. Казалось, что мне одной нечего не говорили все это время, потому что удивлена была лишь одна я.
— Солнышко может и обжечь, Ир, я же боевая! — Засмеялась девушка, показывая мышцы на руках, отчего даже Эррору показалось это забавным.
— Ты такая дурочка. — Протянула я, поникнув головой. Девушка ловко подскочила к нам, обнимая меня со спины и утыкаясь носом в шею, обжигая дыханием. В отличии от скелета она дарила тепло и грела. Я не знала, что мне делать, ведь таким образом остаюсь одна одинешенька. Нет, у меня есть знакомые, но не такие близкие, как Мира.
— Прости-прости, что не говорила раньше. Я боялась, что найду причины остаться, если расскажу все тебе.
— Глупое мое Солнышко.