Девушку звали Варвара

Шли недели. Любовь наша с Артём Г... с каждым днём восставала с новой силой. Малика дивилась и умилялась нашему согласию, а Софи и вовсе относилась к нам как к родителям своим.
***
Однажды я спросила у Артём Г...:
- Из-за чего же в дом ворвались люди в чёрном , начали стрелять и про какой долг говорили они?
- Знаешь ли Варенька... Мой отец влез в огромные долги  с чёрными людьми, и отдавать взятые прежде деньги не мог,ибо их и вовсе нет у него. Из-за этого он и сказал, что живёт здесь, в Марьино. И теперь эти люди в чёрном напали на моё поместье и требуют деньги. Я отдал им часть, но этого не хватило. И больше средств у меня нет.
Теперь  все тайны были раскрыты.
***
Однажды ( на 4 недели нахождения в подвале) к поместью подъехала карета. Да, она была безумно дорого обита и заряжена дорогими , хорошо ухожеными лошадьми. От туда вышел некий господин , который приказал своим стражниками обследовать поместье от начала до конца.
Мне стало страшно (ведь мы в то время стояли на улице), я прижалась к Артём Г... и тотчас было принято решение спуститься в подвал.
Стражники тем временем тщательно обыски вали дом, заглядывали в каждые шкафы и кладовые, обыскивали комнаты горничных и служанок. Но вскоре добрались они до подвала... .
Моё сердце забилось в два раза чаще и рвалось наружу, пока стражники "переворачивали" весь подвал. Софи прижималась к нам с каждой секундой все больше. Волнение окутало своей пеленой наши плоти. Но секунда, и те доски, за которыми мы сидели разлетелись в прах. Мы оказались лицом к улицу со стражником, который вскоре позвал остальных. Артём Г... встал и хотел что то сказать ,но его связали. Вскоре меня тоже связали и понесли по направлению к выходу. Я кричала, вырвалась и била обессилевшими руками стражника, но до меня лишь доносился грубый голос Артём Г... : " Я спасу тебя, Варя! Слышишь, я спасу , даже пожертвовав жизнью! Спасу, во чтоб это ни стало!" и крики Малики и Софи. Я плакала , но вырваться уже не было сил. Меня вынесли на улицу, где мелкими, еле заметными, но колкими снежинками падал снег.
Силой швырнув меня в карету , где было довольно тепло, захлопнули дверь. В карете сидел Игнат. Ненависть вспыхнула у меня в груди, кулаки неволе сдались, а зубы стиснулись. Ненависть! Это отвратительное чувство, но не сейчас, нет!
- Ты?!- выговорила я.
Игнат, с омерзительной ухмылкой, расположившейся на потной физианомии, сказал:
- Я. А ты думала, что твой хозяин сможет остановить меня?!- он начал повышать тон- Нет! Как видишь тут он беспомощен и как все жалкие люди дорожит своей, своей жизнью!
Теперь я треслась от злости. Нет, я не смогу передать это словами. Я не смогу передать то чувство, когда ненависть и злость превышают все грани разума и ты готов на самые жёсткие методы борьбы с ней.
- Я тебя ненавижу! Слышишь?! Ненавижу!- закричала я, но в ответ....
В ответ лишь слабая пощёчина. Да, ещё не горела от боли , но я плакала. Плакала от обиды, знаете, это больно, больно знать , что твой ненавистник сильнее тебя. Вся прежняя злость накопилась горьким комком слёз в горле, который тут же вырвался наружу.
Вот уже я смотрю вдаль, на уплывающий за горизонт домик, рядом с которым расположились ещё несколько таких же и вспоминаю всех его обитателей. Как же близки они мне стали за эти дни и как невыносимо мерзко в этот момент разрывалось моё сердце. Тут ходят люди и бегают ребятишки. Они живут своей жизнью, которая наверняка пропитана счастьем, а моё счастье осталось там, вдалеке, в домике на краю деревни , но в самом центре моей души.