Девушку звали Варвара

Все попытки привести Сонечку в сознание не обвенчались успехом.
Иногда, когда Софи вновь оживала, тонким, писклявым и беспомощным голосом говорила она:"Еды...Еды...", и после вновь она падала в обморок. Так продолжалось три раза, а после Сонечка уже не просыпалась. Я знала, что она еще жива, но пока не поздно я решила приняться за поиски еды.
Обойдя все сырые и наполненные крысами комнаты подвала я не нашла ничего. Оставалась лишь последняя, самая дальняя комната,но она не подавала мне надежды. Там, вероятно лежат такие же сырые тряпки с червями , обкусанные книги и сгнившие иконы с досками. Но надежда всегда умирает последней и я , через силу пошла туда.
Средь прочего хлама и залежей вещей я нашла сундук. Он был без какого либо рисунка или узора и в таких сундука обычно хранили еду для скота.
Я попыталась открыть его, но какое же было моё огорчение, когда сундук оказался закрыт. Зачем же Артёму Г... хранить в подвале с ненужными вещами закрытый сундук? К тому же средь остальных вещей с санти метровым слоем пыли сундук выглядел новым!
Простояв так немного в недоумении я вспомнила про ключ!
Я медленно выставила его в заочную скважину и повернула. Замок щелкнул и сундук открылся. Я готова была бы прыгать от счастья если бы у меня были хоть какие то силы, но...
В сундуке я нашла две утепленных фуфайки и целый сундук сухарей! Как же я была рада!
Дойдя до Софи я попыталась привести её в чувства, но все безнадёжно. Она лежала без чувств. Долго я всматривалась в её закрытые очи,, в её усты, которые уже несколько дней не произносили ни слова и всматривалась в мраморное безчувственное личинки. Как же важно мне сейчас было слышать её слабое дыхание и как же важно было знать, что она жива!
- Мама... Мамочка... Мамочка моя -послышался тонкий детский голосов.
Софи чуть привстала и холодным, непробиваемым взглядом всматривалась в меня. На моих глазах появились слёзы. Я обняла девочку невзирая на её неверные слова. Я дала ей в ручку Сухарь, который она тут же съела. С этого дня Софи всегда была в сознании, даже будучи сидя здесь- в подвале.
Дни за днями мы сидели средь крыс и мышей и жизнь эта стала нам привычной. Перед сном я читала Софи книги,которые были частично погрызаны крысами до неузноваемости. С каждым днём тут становилось все холоднее и холоднее- ноябрь давал о себе знать.
В один из дней послышались шаги. Мы замерли. Сердце моё Забилось чаще. Я закрыла рот Софи, чтобы та не издала ни единого звука. И вновь страх , волнение и ужас проникли внутрь. Люди говорили на немецком, я не могла понять их. Я старалась не дышать. После падения чего то на пол люди поспешно ушли. Подвал вновь зародился своей тишиной и загадочностью.
Ближе к концу второй недели нашего пребывания в мерзком, холодном и отвратительном подвале начал распространяться очень неприятный, режущий и вызывающий отвращение запах. Но я не могла оставить одну одну мою милую Софи и пойти на запах, ведь она в любой момент могла вновь упасть в обморок и погрузиться в невиданную бездну. И мы терпели. Терпели вонь и грязь, крыс и мышей, жуков и тараканов. А Другого выбора у нас и вовсе не было -либо смерть, либо терпеть.
С каждым днем, с каждым часом и с каждой минутой запах становился все сильнее и сильнее и терпеть его стало невыносимо. Так как я никогда в прошлом не чувствовала этого запаха, то не могу его передать словами, он отвратителен и невыносим, чем то напоминающий протухшее мясо.
Я решила пойти на запах. Сделав пару решительных шагов запах усилился и в нем я почувствовала знакомые ноты притягательного аромата.... Они были еле заметны и тотчас расстворялись в бездне вони. Шаг затем шагом я становилась все ближе и ближе к источнику запаха и я уже с большим трудом могла перебороть чувство отвращения.
Когда перед лицом моим начали кружиться мухи и мошки, а дышать я и вовсе не могла, я поняла , что источник рядом.
Небольшой страх овладел мною. Медленно начала я двигать свечу освещая земляные полы и стены. Быстро разбегались мыши, живущие во тьме и впервые видевшие свет. Но я не обращала на них внимания, ибо уже давно привыкла к ним. И вот дошла свеча моя до главной сущности моего тут нахождения.
В темноте и зловеще холоде подвала лежало синее,обрусанное мышами и крысами, явно мертвое тело Доры. Комок слез в горле вытек из глаз моих солёными слезами. Меня вырвало. Почему жизнь так несправедлива? И почему зловещая смерть забирает хороших людей к себе?
Я пригляделась. Ничего,совсем ничего не оставалось от прошлой её красоты. Когда то белоснежная кожа её стала синей, с фиолетово-чёрными пятнами на когда то прекрасных конечностях. Губы навсегда впитали в себя чёрный цвет. Волосы навсегда остались серыми. А на белом,очаровательном и великолепном платье виделась давно застывшая кровь. Дору застрелили. Теперь от неё остался лишь мало ощутимый, ноября уже почти растворившейся запах и комок никому ненужной плоти.
Долго я так стояла у того места. Но глаза мои не видели правды. Вспоминала я ее смех и её танец,вспоминала моменты, когда она была жива. Я не чувствовала к ней ненависти или ревности как делала это раньше. За эти дни дорого стало моим другом. Как бы она не происходила меня по красоте и по уму, она была хорошей и доброй, а что самое главное искренней. Очнувшись от мыслей своих сново увидела я омертвевшее изуродованное тело. Вновь моё сердце сжалось и заболело.
"В-Варя"-послышался до боли знакомый детский голосок. Позади стояла Сонечка укутанная в фуфайку и местами погрызанный плед. Она была умной, она догадалась, что я нашла источник запаха. Сделав несколько робких шажков Софи увидела Дору, а вернее её останки. Её маленькое ,и до того бледное лицо побледнело ,а глазки наполнились слезами. Девочку вырвало и с истерическим плачем она убежала.
Софи лежала уперевшись носом в покрывало и рыдала моча его слезами. Легким движением дотронулась я до её нежного плеча. Она вероятно поняла мои искренние и честные желания и не стала отрекаться от меня. Она повернулась ко мне лицом, закуталась в плед И периодически вздыхая, через слезы начала мне говорить свою детскую и наивную, но очень искреннеюи душевную речь:
-Варенька, я очень хочу, чтобы наша дружба продолжалась даже в этом подвале. Но не могу больше я здесь находиться и минуты. И даже дело не в отвратительном запахе, а в том, что он идет от Доры. Я просто не могу представить, что мы столько времени были рядом с ней.
Она такая страшная, и отвратительная. Мне становится дурно когда я вспоминаю о Доре. Мы должны уйти отсюда! Обязаны уйти!
Я улыбнулась и как можно мягче ответила:
- Хорошо, Мы постараемся выбраться отсюда, только... Но Прервала мои слова бешеным и радостным криком.Ей   не было не было интересно остальных слов ,она, как и любой ребенок жила настоящим. Но прервав её радостный Крик Я сказала:
- Только! При какой-либо угрожающей опасности Мы обящаны будем сюда вернуться. Обязаны!
И Сонечка, в знак своей благодарности, крепко из настоящей своей детское наивный любовью обняла меня. И из-за сентиментальности моей вновь встал в моём горле комок слёз, который обязательно бы вырвался, продолжались бы эти прекрасные объятия еще секунду. Но Софи была не такая. Она не любила ждать и медлить и поэтому она схватила меня за руку и повела к выходу. В этот момент она будто ожила, увидела свет солнца после долгого пробывания в темнице. Все ради этого счастья и живости я готова была отдать.
Сонечка все ближе и ближе вела меня к выходу, а я как покорный ребёнок шла за ней. И теперь подвал мне не казался таким ужасным и отвратительным ,но вспомнив отвратительное Дорино тело, мерзких червей,жуков и слизней сразу стало противно Еще этот отвратительный запах, который выветрился.Софи открыла тяжелую, дубовую дверь и глаза мои невольно закрылись от яркого, чистого, ослепительного белого и уже давно забытого света. Сонечка закрыла ладошками своё бледное личико и невольно взвизгнула.
Но вскоре я сделала пару шагов вперёд и замерла. Нет, не было это пустынном коридоре ни души. Но внутренний голос давал о себе знать.
Все комнаты были молчаливы и пустынны, лишь в некоторых были высохшие капли крови, А в некоторых все прелестные предметы мебели были разбросаны и поломаны.
Но заглянув в одну из комнат я увидела девушку, со связанными конечностями и перевязаныым старой тряпкой ртом. На её слегка мокрых растрёпаннх волосах застыли хрупкие льдине, на щеке, как и у Доры,был глубокий порез с запёкшейся бардовой кровью. Платье её было настолько пор вано, что многие части её побитого тела были видны. Но девушка,как казалось не замечала этого. Она ничего не слышала и не видела в этот момент, ибо была уже мертва.
Оставив Сонечку в коридоре я подбежала  к девушке и развязала ей конечности. Это была Малика. Состояние её чуть превышала уровень сознания. Явно через жуткую бой, чуть слышно начала говорить она.
- Спасибо, спасибо тебе! Прошу тебя, забери меня отсюда, плохо мне... Я не ела уже несколько дней, а пила лишь несколько капель. Они открывают окно и обливают меня ледяной водой. Они требуют от меня долг, которого я не знаю. Они разрезали мне лицо и целый день не приходят ко мне- тем самым дают спокойно помучиться. Забери меня отсюда забери...
Малику пришлось отвести в подвал, ибо от изнеможения не могла она идти.
И вот дошли мы до ещё одной комнате комнату, в окно который смотрел мужчина мускулистого телосложения. Он не обращал на нас внимания,у него были вероятно другие заботы и проблемы.
-Артём Г...?- тихо спросила я.