О закалке и дирижаблях
Так закалялись цепи и, может, сталь:
В майские грозы и северное сиянье,
Льды и вулканы, время и расстоянье,
Боль и надежда, встреча и расставанье...
Знаешь,
я — сбитый в воздухе дирижабль.
Знаешь,
я — заблудившийся самолёт,
Сброшенный диверсантом со всех радаров,
Преданный не за что-то, а просто даром,
Выданный артиллерии под удары...
Кто же дарёной лошади
смотрит в рот?
Кто же дарёной лошади бьёт под дых?
В солнечном пекле или густом тумане,
В жаркой пустыне и сумрачном океане,
Если мы есть и когда нас уже не станет...
Знаешь,
я остываю в руках твоих.
Знаешь,
я — застывающий тьмой асфальт,
Через него не пробиться цветам и травам.
Между обязанностью и непреложным правом,
Сладкой амброзией и — допивай! — отравой,
Нет ни единого шанса
свернуть назад.
Нет никакого шанса. В конце пути
Мир разлетается вдребезги что есть духу.
Я — дирижабль с бесконечно подбитым брюхом.
Просто шагни в сторонку, когда я рухну.
Знаешь,
и не пытайся меня спасти.
Пусть тебе, милый, даже не будет жаль.
Так закалялась —
и так закалится! —
сталь.