Fight For Life [M.C.]

Я стояла и смотрела на себя. Точнее, на свое тело, что так безжизненно лежало на больничной койке. Ну, как безжизненно... Врачи поддерживали во мне жизнь, подключив к моему организму аппараты жизнеобеспечения, но я бы не назвала это жизнью. Это лишь существование, потому что в моем теле нет души. Она отдельно. И это пугает.

Надеюсь, вы никогда не узнаете, каково это, стоять и смотреть на себя полумёртвого со стороны. Надеюсь, не узнаете, как это страшно. Это действительно ужасно.

Я подошла к койке и села на самый край, не отрывая глаз от своего лица.

—Я такая идиотка. — от бессилия я закрыла лицо ладонями. — Хотела, Элисон, поспать месяцок другой... — я вспомнила те самые, неаккуратно брошенные слова, на уроке истории, — получай...

С желаниями всегда нужно быть очень осторожными. Они непременно сбываются. Рано или поздно, но сбываются. И они могут сбыться совсем нет так, как ты хотел этого. Так получилось и в моем случае...

—Мне не нужно было участвовать в этом бою... Ты был прав, Эштон. — я повернула голову в сторону парня.

Эш сидел на стуле, смотря на меня, и не отводил взгляд ни на секунду. Его волосы были растрепанны, рубашка неопрятна, а под глазами образовались темные круги, которые были последствием немыслимого количества выпитого кофе и мизерного количества сна. Он смотрел на меня с усталостью и надеждой. Он знал, что скорее всего, я не проснусь прямо сейчас, в эту секунду, но он продолжал верить. Этот парень всегда удивлял меня тем, насколько сильна и несокрушима его вера.

—Я никогда тебя не слушала, и всегда наступала на одни и те же грабли, а потом говорила, что ты был прав. Если бы я послушала тебя, этого всего не было бы... Сейчас мне хочется сказать так много, жаль ты меня не слышишь... — я опустила голову и устремила взгляд на свои руки.

—Элисон... - неожиданно заговорил Эштон. Что? Он это мне? — Ну почему ты никогда меня не слушаешь? — да, он мне, но не той мне... Он говорит с моим телом, но не со мной.

Не знаю, сколько еще я буду в коме, и сколько мне придется довольствоваться общением только лишь самой с собой, но я уверена, что сойду с ума быстрее, чем выйду из комы.

Дверь в палату медленно открылась, и в дверном проеме показался отец. Его я здесь хочу видеть меньше всего. Не понимаю, для чего он здесь? Только в пустую тратит время. Отец по началу стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу, и не решался пройти дальше в палату. Спустя некоторое время, он все же подошел к моему телу.

—Здравствуй, Эштон... Здравствуй, Элисон... — еле слышно произнёс папа.

—Здравствуйте, мистер Дирксен. — процедил Эштон, даже не поднимая глаз на отца. Он все так же внимательно изучал мое лицо, будто ждал, что оно вот-вот изменится.

Он никогда не любил моего отца. Впрочем, как и я сама. Но я никогда не видела, чтобы Эш так его ненавидел и презирал. Если честно, я не понимала причину, по которой Эштон питает такую злобу к моему папе. Мне оставалось только догадываться. Главной моей догадкой было то, что Эштон винит отца в том, что я сейчас здесь, в этой больнице, в коме.

—Эштон, не вини меня... — взмолился мужчина.

—Не винить?! — не выдержал и взорвался кудрявый. Он резко поднялся со своего места так, что стул упал на пол с неприятным грохотом, от которого я даже вжалась в стену. — Если бы Вы, — Эштон ткнул моего отца в грудь пальцем, — не были таким ужасным отцом, сейчас все было бы отлично! Элисон не лежала бы в коме с многочисленными побоями! Да, я понимаю, ушла жена, но вы не должны были быть эгоистом и думать только о себе, а должны были понимать, что Элис тоже потеряла дорогого ей человека — мать! А что сделали вы?! Вы просто бросили её! Начали пить и совершенно забыли, что у вас есть ребенок, дочь, которая нуждается в вас и вашей поддержке. — Эштон тяжело дышал, всё ещё не отходя от моего отца. Он прожигал его взглядом, смотрел прямо в душу, пытаясь наконец достучаться до горе-отца.

На самом деле, ни я, ни отец, не ожидали от Эштона такой речи. Цепляло то, что каждое слово, что он сказал, было настолько точным, что мы с отцом прибывали в полном шоке. Лицо папы резко поменялось. Теперь оно выражало что-то непонятное. Это было что-то между сожалением, шоком и растерянностью.

Мой отец сорвался с места и выбежал из палаты, захлопнув за собой дверь. Эштон, глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, поднял стул и занял положение, в котором находился до прихода незваного гостя. Изменилось только то, что теперь он держал мое тело за руку. Он буквально хватался за меня и хотел вытянуть из долгого сна.
Я слишком сентиментальный человек. Мне было просто больно смотреть на эту картину. Я не выдержала и последовала примеру отца.

Я спустилась на первый этаж в приемную, и уже хотела выбежать на улицу, но меня привлек голос медсестры.

—Молодой человек, я сказала, вы не можете пройти к больному! Вы не являетесь родственником! — видимо уже не в первый раз объясняла медсестра.

—Я должен! Вы не понимаете! — этого просто не может быть... Судьба должно быть издевается надо мной. Это был Майкл, гребанный, Клиффорд, и он хотел попасть ко мне в палату, чтобы увидеть меня. За что мне это все?!

Видимо, поняв, что его не пропустят он сдался, просто отступил. Нехотя, естественно, но отступил. Он немного насупился и направился на выход из больницы. Не понимаю, зачем, но я решила пойти за ним.

Погода была, мягко говоря, отвратительной. Уже стемнело. Ничего не было видно, лишь очертания предметов из-за слабого свечения фонарей. Моросил противный дождь, который, как казалось, усиливался с каждой минутой.

Парень шел довольно быстро, иногда оборачиваясь по сторонам. Он явно знал, куда идет. Но я не знала. И именно желание выяснить его пункт назначения, все еще заставляло идти за ним, промокая под дождем. Казалось бы, я призрак и не могу мокнуть, или мерзнуть, или вообще чувствовать что-либо, но это было не так. Я чувствовала то же, что и Майкл. Я промокала и замерзала так же, как и он. Вот только он мог заболеть, а я не могла, потому что он живой, а я лишь призрак.

Идя по очередной улице, Майкл резко свернул на право и пошел по траве. Я, естественно, последовала за ним. Сначала мы шли по траве, потом трава начала постепенно увеличиваться в своей высоте, и мы уже шли в целой роще. Отодвигая высокую, мокрую, режущую руки, траву, мы медленно, но верно продвигались вперед.

Почему я все еще иду за ним?! Нужно было бросить это еще на полпути. Все равно, я уверена, ничем это не кончится. Мы просто придем к какому-то "важному" месту, постоим и уйдем. С другой стороны, мне все равно некуда идти и нечего делать. Все лучше, чем сидеть в четырех белых, как снег, стенах больницы, смотреть на свое безжизненное тело и медленно сходить с ума.

Наконец трава кончилась и нам больше не нужно было резать руки о неё. Из-за уже довольно сильного дождя, некогда зеленый газон, с сочной травой, превратился в поле грязи. Идти по такому было ужасно противно, но выбирать не приходится. Спустя несколько минут Клиффорд резко остановился. Похоже, мы пришли.

Я лучше огляделась и поняла, что мы пришли к озеру. Небольшое, ничем не примечательное озерцо со старым деревянным пирсом.

—Элисон? — он сейчас серьезно назвал мое имя? Кто из нас двоих сходит с ума?! — Я знаю, что ты здесь. И можешь не говорить, что я сумасшедший. Это не так. Я чувствовал и слышал тебя всю дорогу. — сомнений не было. Он говорит со мной. И для него я определенно существую, потому как он может меня слышать.

Он не дождался моего ответа. Он просто пошел дальше. Я рванула за ним, так как теперь вопросов у меня было в два раза больше. Он замедлил шаг, когда мы начали подходить к дому. Видимо здесь мы и проведем эту очень странную, но интересную ночь...