27 Letters for you [Larry Stylinson] #frut18

 _________
Саундтрек:
Not  about angel[OST Виноваты звёзды]
__________

Просыпаться утром с мыслью о том, что ты кого-то любишь – просто замечательно! И даже не важно кого ты так сильно любишь: родителей, брата или сестру, девушку с каштановыми локонами или юношу с потрясающей улыбкой... Главное осознание того, что этот человек выделяется для тебя из серой массы людей, следующих моде и старым привычка. К примеру, для кого-то я – просто Гарри Стайлс, а для кого-то – значимый человек в жизни, сын, брат, лучший друг или же попросту любимый человек. Эта мысль согревает моё холодное сердце, дарит теплоту и уверенность в дне, который наступит завтра, как только часы покажут зелёными цифрами полночь.

Но моё утро было бы лучше если здесь был Луи, человек в которого я влюблён. Вот тут, рядом, на моей кровати. Его волосы бы торчали во все стороны и он бы хмурился, потому что они щекотали его носик, который он почему-то не любит, но его люблю я, за нас двоих. Он бы что-то бормотал и пинался, как маленький мальчик. Но этому не бывать, потому что Томмо далеко от Лондона. Возможно, он счастлив и просыпается утром не один, а с кем-то ещё. Может быть, ему не так грустно и одиноко, как мне?

   Потираю глаза одной ладонью, а другой пытаюсь нащупать пачку сигарет. Повернув голову, ещё мутным ото сна взглядом, осматриваю тумбочку. Вот она! На самом краю лежала. Беру её и открываю, десяток сигарет и зажигалка рядом. Я достаю одну, поджигаю её и бросаю пачку обратно на тумбочку. Тонкая, словно палочка от чупа-чупса, сигарета зажата между моих зубов. Делаю первую затяжку и тут же выпускаю изо рта струйку дыма, держа отраву двумя пальцами. Сигареты с привкусом ментола, убийство с приятным запахом. Хорошо, что я у Зейна забрал пачку и плевать на своё здоровье, которое я могу убить этими сигаретами. Возможно, так всем будет лучше.

–Гарри?–тихо зовёт Лиам, останавливаясь в дверном проёме и не решаясь войти. Его голос обеспокоен.–Ты начал курить?
–Как бы, да,–я выпустил ещё одно облачко, похожее на клубок туман.–Проходи.

Лиам хмурится, но проходит, садится на кровать, слаживая ноги в позе лотоса, и протягивает раскрытую ладонь.
–Что ты хочешь, Лимо?
–Дай сигарету, пожалуйста, мои закончились. Или же Найл выкинул. Он против того, что я курю.
–Найл и Лу единственные кто не курит из нас.–отвечаю я, протягивая всю пачку. Лиам улыбается, достаёт сигарету, тут же зажигает её и с наслаждением затягивается.
–Спасибо, друг. Но лучше было бы поесть, а потом курить.
–Ты сам-то ел?
–Нет,–пожимает он плечами.–Но я не брал сигарету в рот уже недели две, а мне курить хочется так, что зубы сводит от желания!
–Я тебя понимаю, хотя я совсем мало курю. Пять сигарет за неделю. Может меньше.–я грустно усмехаюсь.–Почему у Зи не попросил?
–Найл ему запретил давать мне сигареты.
–Я не буду спрашивать условия. Не стоит этого делать.
–Да, не стой.–на губах Пейно появляется улыбка, полная нежности и умиления. Влюблён, сразу видно.–Но я не за этим пришёл.
–Что случилось?
–Хазз, ты помнишь, как спрашивал у моего парня про то, какого это – влюбиться в лучшего друга?
–Ну, да. Помню.
–Зачем ты спросил?
–На то были своими причины. И догадки, конечно.
–Я... Я хочу кое-что спросить тоже.–Лимо смотрит на бычок от докуренной сигареты, избегая моего взгляда. Нервнячает. Я молча подаю ему пепельницу. Он бросает окурок туда и берёт новую сигарету, снова закуривая. Я тяжело вздыхаю, тоже выбрасываю бычок. Противореча себе, беру ещё одну сигарету и затягиваюсь, запуская в свои лёгкие приятный, ментоловый дым. Хорошо. Самое лучшие успокоительное в мире, которое преспокойно может убивать тебя годами, пока ты медленно привыкаешь к своему убийце.
–Что ты хочешь спросить?–говорю я, немного поёрзав под одеялом, готовясь к вопросу.
–Ты тоже... Как мы?–тихо спрашивает Пейн, опуская голову на грудь.–Как мы с Найлом?.. Гей?
Я улыбаюсь, мечтательно глядя в потолок и выпускаю изо рта дым, тихо отвечаю ему:
–Я не гей. Просто я люблю Томмо. Это просто я – Гарри Стайлс, не гей. Я плюс он, не как иначе.
–Это можно считать за каминг-аут? Почему ты так легко мне об этом сказал?
–Можно считать.–киваю я.–Легко сказал, потому что ты — мой лучший друг, можно сказать, брат. Зачем мне скрывать, если вы уже догадались?
–Да, ты прав.–Лиам повторяет мой недавний жест.–У меня две хорошие новости.
–Две? Я уже и не верю, что Фортуна повернулась ко мне лицом с доброй улыбкой, а не оскалом зла.
–Во-первых, вот, письма.–папочка группы протягивает мне конверт.–А во-вторых, Луи написал твит.
–Он, – я рвано выдохнул, шок и радость смешались во мне,– что?!
–Ты же не глухой, Гарри, он написал твит.
–И не удалила? Оставил такую улику?
–Гарри, это всё равано ничего не значит. Его местоположение – Торонто, Канада. Мне недавно сообщили. Но ничего больше.
–Хорошо, о'кей. Я дышу, всё нормально. Что там написано в твите, хотя бы?
–У тебя есть ноутбук, есть аккаунт в твиттере, дерзай.–фыркнул Лиам, бросая окурок в пепельницу и вставая с кровати.–Приходи завтракать.
–Хорошо, скоро приду.–ответил я, немного растерявшись.
Лимо вышел, унося с собой пачку ментоловых сигарет, моё успокоительное.

Я взял телефон с тумбочки, быстро вошёл в социальную сеть и тут же увидел маленькое сообщение Лу.

«Не ищите меня, я не найдусь. Я всё сделал для этого. Это только начало конца.».

Слеза скатилась по моей щеке. Это он написал мне. Сотни взволнованных ответов и просьб всё объяснить. Я понял, что поздно ожидать чуда. Он оставляет нас. И всё же я написал ему в личные сообщения, чтобы он просто понял, что я не отпущу его просто так.

Гарри: «Не надо. Не оставляй нас, Луи! Прошу, ведь я так много не сказал тебе и парни не успели сказать, как сильно любят тебя и дорожат тобой! Умоляю, вернись... Не оставляй меня. Мне страшно без тебя!..»

Луи: «Я не должен этого делать, но не могу устоять перед тобой, малыш Хазз. Я сотни раз просил прощения в своих письмах и сейчас прошу простить меня. Вы не найдёте меня, даже не пробуйте. Моя судьба будет такой, какой я её сделаю. Бог и мы сами творим свою жизненную линию сами. А игра стоит свеч. Поверь мне, всё закончиться безболезненно и красиво, как искрящийся снег на солнце. Как огненный шар солнца, слепящий глаза своим закатным светом. Я звезда, которой пора сорваться с небосвода и исполнить последнее желание. Можешь считать эти странные слова за прощание. Оставайся собой и будь всегда с парнями. Я не оставляю тебя. Не бойся. Я навсегда с вами. Всё заканчивается, мне тоже пора.»

Он ответил мне! Я почувствовал, как счастье разливается по венам согревщим теплом. Словно внутри поселился тёплый огонёк золотисто-красно-синего цвета, который оставлял согревающие поцелуи на моё сердце.

–Парни!–закричал я, вставая с кровати и прыгая от теплоты, наполняющей моё сердце.–Парни!
–Чего такое?–в дверном проёме появился Зейн. Его волосы были взлохмоченны, а футболка и штаны помялись ото сна. В его руках была кружка с кофе, аромат которого наполнил мою комнату вкусным запахом.
–Стоит так громко кричать?– зевая, спрашивает Найл, появляясь в моей комнате с подушкой в руках.
–Гарри, что такое?–спрашивает Лиам, вбегая в комнату.
–Он ответил мне в социальных сетях. Сети. Не важно! Главное ответил!–вскричал я, отдавая телефон Зейну и начиная хлопать в ладоши, словно маленький ребёнок, подпрыгивая на ноге от нетерпения.
Зейн взял телефон, прочёл сообщение и я увидел, как кружка, которую он держал, отправилась в свой последний танец-полёт. Она сделала прощальный реверанс и, печально «брякнув», разбилась на осколки, тёмно-коричневая жидкость разлилась по светлому ковру грязной лужицей. На лице Зейна отразился испуг. Он сглотнул, очевидно, ком в горле и тихо сказал одну фразу, которая вынесла приговор всем нам:
–Ребят, радоваться тут нет причины,–у него мелькнули огоньки боли в глазах. Или это были слёзы? –он не вернётся. Письмами он прощается с нами. Он, кажется, решил совершить суицид...

Я перестал прыгать и смеяться, улыбке медленно пропала с лица. Найл закрыл глаза, по его щеке скользнула слеза, он крепче обнял подушку и рвано выдохнул. Лицо Лиама исказилось такой гримасой боли и отчаяния, которую невозможно передать словами.

–Это невозможно!–потеряно сказал я.–Он бы не смог! У него не было причин!
–Значит были.–шепчет Лиам, он быстро набирает что-то в телефоне и уходит. Очевидно, кому-то звонит.
–Письма! Там должно быть что-то!–вскрикиваю я, бросаясь к кровати.
Зейн, качнув головой, уходит. За ним выходит Найл, печально посматривая на меня.
–Ты сходишь с ума.–тихо говорит он.

В моих руках конверт. Уже ничего не важно. Да, Найл целиком и полностью прав. Я схожу с ума и я сам это знаю. Я живу этими письмами, я дышу этими строчками, а если бы не они – меня уже здесь и не было бы...

  " Меня всегда предавали, Гарри! Всегда. Каждый божий раз, когда я пытался с кем-то общаться! Каждый чёртов раз я оставался у разбитого корыта и пытался хоть как-то выжить от боли, что мучала меня. Я хотел утонуть в реке или море, чтобы всё было красиво, невероятно, изящно. Это как будто сыграть роль в кино или же театре. Только в твоём жизненном театре, только ты – главный актёр. И ничего больше. Конечно, кроме красивого конца.

В детскому саду и школе я был клоуном для всех. Мальчиком, который всех смешит и приносит одни разрушения. Сейчас я отвратен сам себе. Мне кажется, что я настоящий монстр. Я даже ненавижу себя. Отвратительный, глупый, бездарный человек.

Прости, Гарри. Я пьян. Я очень сильно пьян. Во мне водка, текила и, кажется, пару кружек пива. Не помню. Сейчас час ночи. Ты мирно спишь за стенкой, даже не зная, как сильно я страдаю. Мне больно. Я просто не верю в то, что я ещё жив. Но... Мне ещё нужно написать шестнадцать писем. Шестнадцать недель до «побега». В неделю одно написанное письмо. На шаг ближе к истине. Прости меня, Гарри, за этот бред. Я скучаю по тебе. Я скучаю по себе старому.
  Но это неважно. Спи, милый Гарри. Сбегай в страну снов от печальной реальности. Пускай тебя будет любить весь мир. А я буду первым, кто будет вести эту колонну. Спокойных снов, мой прекрасный Хазз.

   Ещё раз прости меня за этот бред,
        Твой Томмо. Xx."

Разорваный конверт лежит на полу, я безвольно лежу рядом, сжимая между пальцами листок бумаги с корявыми буквами и пятнами от слёз. Он плакал, когда писал. Я плачу сейчас, пока читаю. Парадокс. Одно целое не может не повторять чувства своей половины, а Лу – часть меня.

–Мне плевать,–кричит голос Лиама за стеной.– на то, что вы не определили его место нахождение. Мне неважно, что он писал сообщения из интернет-кафе с бесплатным Wi-fi, которое находится в Торонто! Мне это неинтересно. Ищите его, как хотите! Подключайте мировой розыск! Да хоть самого чёрта, но  найдите Луи!

Я грустно усмехаюсь. Его уже не найти. Он пропал, испарился. Луи исчез в Бермудском треугольнике этой планеты. Он решил посетить двадцать семь мест, а когда закончится письма и эти самые места он простой уйдёт, как туманный вечер, заменяемый тёплой ночью.
  Печаль с ног до головы окатывает меня, леденящим душу, холодом, который занозами выпивается в кожу, под ней, в самую глубину, туда, где скрыты самые страшные секреты и тайны. И ты стараешься вытащить их, избегая старых «сундуков» –скрытых за семью печатями,– но не выходит. И невольно ты «трогаешь» старое, чтобы вытащить эти занозы печали.

  " Прости меня, Хаззи, за тот пьяный бред. Я не хотел писать это тебе, но всё таки я оставлю то письмо, ведь оно самое искренне из всех, на данный момент. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, как говорится. Сейчас сушаю наши грустные песни и вспоминаю, что происходило за то время, которые мы вместе. Хочется плакать, становится одиноко и грустно от этих тёплых воспоминаний.

   К примеру, вспомнил, как ты кричал на меня после банкета, где я напился в хлам. Ты вёз меня на своей машине, даже не боясь, что твоим кожаным сидениям, в дорогом салоне автомобиля, придёт страшный конец, но тебе было важно не болит ли моя голова, не мутит ли меня и хорошо я себя чувствую. А потом нёс на руках в квартиру, лишь бы я не ударился об дверной косяк лицом или не запнулся на ступеньках, или же не уснул в лифте. Ты нёс меня в своих руках и ругал, ругал, ругал, а потом хвалил и шептал разные глупости. И едва ли не плакал, когда я, путаясь в ногах, бежал в ванную, когда меня тошнило. Ты не спал в ту ночь, постоянно прилаживая к моему лбу мокрую тряпку, подавая бутылку воды. Ты заботился обо мне, ты сделал меня счастливым в тот день, несмотря на моё физическое состояние. Я благодарен тебе, Рольди, за всё. Ты лучший. Просто спасибо тебе, кудряшик.
  Я надеюсь, что ты будешь счастлив и без меня. Постарайся стать счастливым. Живи ради парней, наших семей, ради себя. За меня и ради меня!.. А я буду где-то рядом с тобой невидимым призраком. В прямом смысле этой фразы.
Передай парням, что я сильно их люблю. Пускай Найл и Лиам будут всегда вместе, Перри и Зейн не ссорятся, а ты полюбил хорошего человека (пол не важен, если ты любишь) и просто живи.

     Ты навсегда в моём сердце, помнишь?(*)
      Твой преданный,
                          Лупи-Лу. Xx."

–Ты дурак, Луи! Я уже люблю тебя, идиота, и никто другой мне не нужен, потому что ты прекрасней всего в мире для меня, мой самый прекрасный звездопад. Это ты должен дождаться и узнать всю правду!–шепчу я листку бумаги, сворачиваясь в жалкий клубочек на полу. Я должен признаться ему, чтобы потом не жалеть. Чтобы он знал. Он, чтобы там не думал, достоин любви и жизни. И чтобы доказать это я готов на всё, без исключений! Потому что он навсегда в моём сердце, да?

________
Примечание:
(*)«...навсегда в моём сердце... »–Always in my hart. Это отсылка к твиту Луи.