Часть 7
Когда Гарри наконец-то вышел из дома, я увидел, что его глаза стали довольно красными. И это подтвердилось, когда он подошел ближе. Он залез внутрь и захлопнул дверь. Чихнув пару раз, он тяжело вдохнул и выдохнул.
— Мы можем погулять в другой день, если ты чувствуешь себя неважно, — я не хотел заставлять его делать то, чего он не хотел. После того, что произошло в его ванной, он в любом случае не горит желанием отправляться куда-то.
— Нет, все хорошо, мы едем, — мы выехали с места, но я все еще поглядывал на него, волнуясь за его самочувствие.
— Я серьезно, я не приму это на свой счет, если ты не хоч...
— Я сказал, что хочу. Из нас двоих ты — тот, кто не хочет. Во всяком случае, звучит это именно так, — произнес он немного грубым тоном.
— Нет, я хочу, но ты не кажешься мне...
— Я хочу, и ты хочешь, хватит об этом, — после этих слов я замолчал, притихнув, так как не хотел расстраивать его или злить еще больше.
Я посмотрел на дорогу через окно, поместив свою голову между сидением и стеклом. Скорость была слишком большой, и даже приборная панель в машине указывала на это.
— Помедленнее! — в моем голосе слышится паника, поэтому Гарри усмехается, не спеша с ответом.
— Не волнуйся об этом, — когда он наконец ответил, мне показалось, что он просто уверен в себе настолько, что не боится ничего.
— Мы можем попасть в аварию! Хуже того, мы можем погибнуть!
— Ничего не может быть хуже того, что я чувствую сейчас, — прошептал он будто для себя, думая, что я не услышу.
— Что? — я сделал вид, что не расслышал то, что он сказал, сомневаясь, что он повторит свои слова.
— Я говорю, странно слышать о неприятностях от человека, который дважды прогулял школу. Причем за две недели.
— Это другое.
— Нет, не другое.
Я не ответил, так как он снизил скорость и посмотрел вправо, на старое заброшенное здание. Оно было на самом деле огромным, и Гарри припарковался рядом с ним. Как я заметил, здание было окружено высокими густыми деревьями. Гарри вышел из машины, и мною овладел страх того, что он хочет сделать или что сделает.
Солнце светило, но деревья не давали солнечному свету проникать, поэтому можно было подумать, что сейчас около пяти часов вечера.
Было довольно темно и холодно, когда я вылез из машины. Гарри уже стоял у здания, и когда он обернулся и понял, что все это время не шел за ним, прокричал с расстояния:
— Почему ты все еще там? Подходи.
— Я не уверен.
Я замолк, услышав его тихий смех, который мог бы испугать меня, не будь мы знакомы до этого.
— Ты думаешь, что я убью тебя или что? — продолжая посмеиваться, он покачал головой, словно не веря в собственные слова.
— Ну, разве не это происходит, когда человек приводит другого человека в место, которое так устрашающе выглядит? — я уже начал серьезно задумываться над тем, чтобы закричать и убежать прочь отсюда. О чем еще не думать, если он не говорит, что хочет сделать? Такие вещи плохо кончаются.
— Я не собираюсь убивать тебя, — произнес он, идя назад ко мне, — если ты не дашь мне мотива, — он серьезно?
Я не успеваю сообразить, как его лицо оказывается в миллиметрах от моего, и я начинаю чувствовать его теплое дыхание на своей коже. Боже мой, что за фигня?
В следующий момент я делаю то, что сделал бы любой другой нормальный человек на моем месте — срываюсь с места и убегаю. Я не успеваю сделать даже первое, когда он притягивает меня к себе, рукой обвив мою талию. На моем теле появились мириады мурашек от его прикосновения.
— О Боже, я шучу, — он истерически засмеялся, откинув голову назад. Мое дыхание все еще тяжелое, в то время как руки трясутся.
— Ты мудак! — я стараюсь освободить себя от плена в виде его рук, но я проваливаюсь в этом, потому что его руки намного сильнее и больше моих, что ухудшает всю сложившуюся ситуацию.
— Ты должен понимать шутки, — его смех наконец остановился, но ухмылка все еще присутствовала на его лице. Я снова пытаюсь освободиться, но его хватка слишком сильна.
— У тебя крохотные запястья, — ох, как будто я и без тебя не знал, черт подери!
Его глаза расширились, когда он увидел шрамы на них.
— Ты режешься? — ухмылка сползает с лица, а его дыхание учащается.
— А что ты еще ожидаешь от человека, к которому относятся, как к дерьму, и которого постоянно осуждают за то, что он другой, не такой, как все? Тебе не понять, каково это.
Он открыл было рот, чтобы сказать мне что-то в ответ, но передумал.
Гарри меняет тему, как только видит, что мои глаза начинают увлажняться.
— Идем, — он все еще держит свою руку на моей талии.
Мы оказались в роще вокруг деревьев, которые стояли у здания. Вокруг — мертвая тишина, и все, что можно было услышать, — это треск листьев и веток под ногами.
Гарри приходилось нагибаться, чтобы не удариться головой о ветви деревьев, так как его рост был неприлично высоким. Было все еще темно, но постепенно свет проникал к нам, и когда я наконец огляделся, то понял, что мы находимся в месте на подобие мини-парка.
Я увидел три столика и корзину. Гарри сел за один из них и жестом пригласил меня сесть рядом, что я и сделал.
— Ну давай.
— Что?
— Я расспрашивал тебя в пятницу, теперь твоя очередь.
— О, эм.
Казалось, все мои вопросы, которые я так хотел задать ранее, испарились в моей голове.
— Какой твой любимый цвет?
Вопрос был глупым, но все идеи будто бы исчезли.
— Из всех вопросов, что в твоей голове, ты решил задать мне этот?
— Да.
— Почему?
— Чтобы получше узнать тебя, конечно же.
— Ты не хочешь задать мне другой вопрос?
— Какой?
— Ты знаешь, какой.
— Нет, не знаю.
— Черный.
Ох, конечно.
— Что, правда? Я даже не знал, — произнес я с явным сарказмом.
— Не разговаривай так со мной.
— Кто сказал, что мне нельзя?
— Я.
— Ох, а я должен слушать тебя?
***
Сидя под деревьями, мы так долго говорили и ссорились, что я потерял ход времени. Мы не говорили о чем-то личном, только о фигне, вроде «Откуда ты приехал?» или «Ой, а что значит это тату?» — в общем, ничего серьезного, на самом деле.
Даже когда он рассказывал мне самые очевидные вещи или истории из его жизни, я чувствовал, что становлюсь ближе к нему.
Мы оба встали, чтобы уйти, но мое внимание привлекла вырезанная на дереве надпись. Я подошел к дереву, чтобы разобрать написанное, но так и не смог разглядеть ни слова.
— Луи.
— Да? — я повернулся к нему лицом, а спиной — к дереву.
— Ты правда считаешь меня при..
— Привлекательным? — слова слетели с моих губ прежде, чем я понял, что говорю.
— Д-да.
— Ну, конечно ты не самый красивый парень..
Я солгал, чтобы избежать неловкости, повисшей между нами. Конечно же он привлекательный. Даже больше, чем просто привлекательный.
То, как он отбрасывает свои кудри, когда нервничает, или то, как он разговаривает, или его губы... его губы. Он подходит ко мне медленно, и я не успеваю понять что-либо, как его руки оказываются по обе стороны моего лица. Его лицо становится все ближе и ближе.
— Тебя не отвлекает то, что я так близок сейчас? — я могу чувствовать его мятное теплое дыхание. Его глаза смотрят прямо в мои.
— Нет.
— То есть, тебя это не заводит? — он делает еще один шаг навстречу.
— Нет.
— Правда? — еще один шаг, и его грудь касается моей. Глаза опускаются ниже на мои губы.
— Да.
— Ни капли не заводит?
— Нет.
— Тогда почему твое сердце так бешено колотится?
— Потому что ты пугаешь меня, — лгу я.
— Помнишь, ты сказал мне, что никогда никого не целовал?
Его глаза все еще сосредоточены на моих губах, когда он закусывает нижнюю губу. Я чувствую каждый его вдох и выдох.
— Да, — отвечаю я шепотом.
— Что, если я изменю это?
— Как?
Я знаю, что он собирается сделать.
Он целует меня, а я закрываю глаза. Его губы мягкие и такие идеальные. Это просто нереально. Его рука начинает свое путешествие по моему телу, залезая под футболку и вызывая во мне взрыв эмоций. Что я делаю? Я только узнал его, и это происходит? Я хочу остановить его, потому что знаю, что то, что мы делаем, — неправильно, но я не останавливаю его, потому что в каком-то роде это мне нравится. Я пытаюсь оттолкнуть его, но это заставляет его прижать меня еще сильнее. Он засасывает мою нижнюю губу, а затем кусает ее. Он заглушает мой вырвавшийся стон новым поцелуем, не давая мне кислорода, заставляя сходить с ума. Я обязан остановить это.
Я чувствую что-то твердое, упирающееся в мое бедро. Он тихо стонет, и я закатываю глаза, потому что о боже, это слишком возбуждающе.
— Блять, Сэм, ты просто.
Что?
Я наконец нахожу силы, чтобы оттолкнуть его от себя. Я вижу, что его лицо выражает ничто иное как страх.
Его глаза, ранее зеленые, стали темно-зелеными. Он пытается протянуть ко мне руку, чтобы коснуться снова.
— Луи, я...
— Я просто хочу домой.
В уголках моих глаз начинают собираться слезы. Сэм?
— Луи, послушай.
— Я ухожу.
Я выхожу из мини-парка под деревьями.
Снаружи темно. Я смотрю на экран своего телефона и вижу три пропущенных звонка от мамы, и сейчас восемь часов вечера.
Мама убьет меня. Я начинаю идти быстрее, когда слышу шаги Гарри позади. Я прохожу мимо машины Гарри, к автобусной остановке у дороги.
— Луи! — я слышу его голос с расстояния и иду еще быстрее.
Да, я едва знаю его, но он поцеловал меня и назвал меня чужим именем. Он пытается обдурить меня или что?