11
Нагревая немного молока в кастрюле, помешивая белую жидкость, мой разум вращался. Мое сердце постепенно становилось тяжелее, так как мои глаза охотно исследовали первые пару страниц. Этот дневник был очень личным. Он был использован для всех этих мелких вещей, которые этот человек ценил. И теперь - так как этот дневник у меня - была вероятность того, что человек забудет эти вещи. По крайней мере, если бы я не смогла вернуть журнал законному владельцу. Моя теория что, его оставили нарочно, полностью исчезла из моего сознания, после осознания значительной ценности этого дневника. Наливая кофе и дымящееся молоко в кружку с ребяческими буквами, образующими «Эмбер» на боку, я вернулась на свое место залитое солнцем, лучи которого проходили через слегка грязное окно у моей кровати. Сделав глоток, прежде чем обменять кружку в руке на дневник, я снова позволила себе углубиться в страницы - на этот раз с истинным и более ясным желанием найти владельца. Я удивилась, увидев, что следующие страницы были покрыты чем-то вроде поэзии или лирики, я внимательно вчитывалась в каждое слово. Они были прекрасны. Иногда это занимало целые страницы - и в стороне были отмечены некоторые музыкальные термины, которые я не могла понять. В других случаях это было просто одно предложение - может быть, даже одно слово.
Маленькие зарисовки с быстро набросанными нотами заставили меня широко улыбнуться. Мало того, что этот человек был наполнен мыслями и словами, которые не хотел забыты. Он также был наполнен музыкой. Я могла только представить, насколько красивыми будут звучать мелодии, как они каким-то волшебным образом будут сочетаться со специальной аурой, которой обладает дневник. С каждым словом, которое я читаю, человек становился все более интересным для меня. Глубже. Более красивым. Более чистым и верным. Особая пара строк особенно привлекла мое внимание. Их мягко нацарапали красной чернильной ручкой, и я почти могла представить себе молодого парня, сидящего в лучах солнца с его дневником на коленях у моего окна, в то время как частицы пыли легко перемещались на солнце, делая их почти блестящими. Как он сидит неподвижно в тишине и пишет слова и заметки, которые звучат изнутри. Он сидит, склонив голову над страницами, и почти незаметно пишет слова, в то время как все остальное, кроме звука ручки, летящей по бумаге, было бы беззвучным. Как будто все вокруг задерживало дыхание, ожидая, что он снова сможет свободно дышать после того, как откроет свое сердце страницам дневника.
Не отпускай меня,
Не отпускай меня,
Не дай мне уйти,
Потому что я уже устал от одиночества...
Мои глаза долго задержались на этих словах, в то время как поток солнечного света медленно перемещался по деревянному полу. Я вздохнула с улыбкой, играющей на моих губах, когда переходила к следующей странице, уверенная, что никогда больше не забуду эти слова.
«Я не был бы там, где я есть сегодня, если бы не боролся за это, Гарри. Разве ты не понимаешь, что ты невежественный, глупый мальчик?»
Кавычки вокруг этого первого предложения были огромными. Вероятно, в три раза больше реальных букв. Слово невежественный было подчеркнуто дважды. Чернильное пятно расплескалось по странице, так как слова были написаны быстро. Слишком агрессивно. Форма следующего текста под цитатой заставила мое сердце упасть до глубины живота, и я искренне чувствовала, что не должна читать дальше. Он был написан обычным карандашом по сравнению с чернильной агрессивной цитатой. Если первые несколько страниц были беззаботными и красивыми, это была бы совершенно другая категория написания. Это было из другой части сердца. Из темной и злой части. Я сглотнула и ощутила озноб бегущий по спине, солнечные лучи не чувствовались на мне так тепло и уютно. Запах кофе не казался больше прекрасным. И частицы пыли упали на землю. Как будто облако внезапно ворвалось перед солнцем, и заставило все на земле сделаться на несколько градусов холоднее. Это произошло в мгновение ока, и моя улыбка исчезла так же быстро. Когда мои глаза сфокусировались на самом первом слове следующего текста, которое я назвала «Бенджамин», сильный отчужденный шум потряс меня, заставив меня подпрыгнуть. Я отчаянно оглядела пустую комнату, думая совсем о чем-то другом, чем осознавая тот факт, что я была дома и жила нормальной жизнью. Я вернулась к реальности и реорганизовала чужой звук в звук моего телефона. Сколько времени? Быстро вытащив телефон из кармана моего пиджака, который все еще не сдвинулся со своего положения на полу. Я нажала на зеленую кнопку.
- Что случилось?
Я снова посмотрела на стул, на котором я оставила дневник.
Гарри. Было ли это имя хозяина дневника? Или это был кто-то совсем другой? Может быть, автор написал это предложение кому-то по имени Гарри?
- Эмбер! Слава Богу, что ты взяла трубку. Ни Эрик, ни Марк не ответили на мои звонки, и ты была моим самым последним вариантом. Можешь ли ты прийти сегодня? Через 45 минут или около того? Я знаю, что у нас назначена встреча в 2, но мне крайне необходимо один из вас, бариста, чтобы научить нашу новенькую как обращаться с Арти, (кстати, Арти был псевдонимом для нашей кофеварки эспрессо), у меня сегодня срочная встреча. Если это возможно, было бы очень здорово - и я вам разрешаю закрыть кафе, пока вы учите ее. Скажи, пожалуйста, дорогая?
Это была Ария - или как я ее называла Ари - владелец «Cafe du Acta» и мать ребенка, которого мне придётся нянчить в 2 часа. Я ухмыльнулась, обойдя босыми ногами и пихая мою куртку в угол, хотя неприятное чувство после прочтения цитаты все еще присутствовало.
- Да, конечно, я помогу. Марк сказал, что у Эрика были проблемы с ней, но я думаю, я могла бы попробовать. Как ее зовут?
- Слава Богу! Ты только что спасла мою задницу Амбер! Дженни. Ее зовут Дженни, - чуть вздохнула Ари. Я представляла, как она ходит с Дейзи на руках в своей прилично большой белой современной квартире. Заваривает кофе и открывает Macbook с календарем, отображающим ее напряженный график. Быть матерью одиночкой - нелегко.
- Конечно. Я буду там через 45 минут. Скажи привет Дейзи за меня!
Гарри. Это было его имя? Гарри. Такое обычное имя. Но внезапно это стало значить что-то совершенно другое для меня.