Борись до конца

Софи

Прилетев темной ночью, тогда, когда город промерз и уже должен ложиться спать, но не самый романтичный город этого грязного мира, казалось, что я больше и не смогу открыть глаза. Я и не хотела этого делать больше никогда, но как мало это волновало всех остальных, всех, кого мало волнует моя вязкая жизнь. Я могла бы наслаждаться полётом, распивая газированный напиток с горьким привкусом, но как же рутинно это было. Я обозлилась на свою жизнь и себя, и самое ужасное, не могла определить: что мне было ненавистно более.

Окружающим явно не повезло быть в это время рядом. Кристиан получил слишком большую порцию злобы и ехидных шуток, но ни слова о злосчастном событии и о добрейшим человеком, который, собрав чемодан, не скромничая, например, взяв только щетку, переехал жить в мою голову.

Я давно не верила в общество, в то гнусное собрание, готовое буквально съесть заживо тебя за каждую провинность, но я верила в людей, возможно зря: это как не верить солнцу, но верить каждому отдельному, теплому лучику. Только время покажет, насколько верна эта метафора, но сейчас доброта единственного лучика заставляла жить дальше.

- Крис, я не понимаю одного: почему за такие бешеные деньги ты не можешь хоть раз вызвать машину с аэропорта вовремя? Я устала это терпеть.

- Софи, ты можешь объяснить, что с тобой произошло. Ты опаздываешь, не берешь трубку, а потом срываешься на каждого..

Вскоре его монолог, наполненный злобой и обидой, приправленной каким-то детским «почему и за что», был прерван, подъезжающим черным авто.

Ехали мы молча, говорить мне не хотелось. Тишина плавно поедала меня, так, словно еще немного и я начну сама рвать на себе кожу, только чтобы не думать о боли ментальной, чувствуя только физическую. Окна были заполнены ярким свечением совсем такого же, нетусклого города.
Он так яро пытался заставить меня верить в то лучшее, которое, казалось, уже должно было случиться в моей жизни, но так до сих пор не произошло. Возможно, у этого лучшего были глаза, подобные лучшим камням, которые так часто украшали мою шею. Возможно, это лучшее уже со мной случилось, когда я могла себе позволить ласкать бархатную кожу и вдыхать запах огненных волос, но мысли об этом заставляли моё сердце биться слишком сильно, подсказывая, что я ошибаюсь.

Оторвавшись от мыслей, грязных и до боли чистых, я взглянула на город, доставляющий мне удовольствие и успокоение.
Прошло всего несколько минут, как остановилось ужасное авто, пропитанное моими мыслями, такими же ненавистными.

Я поспешила зайти в номер, даже не задумавшись о своем гардеробе, пытавшем поместиться в несколько коричневых чемоданов и так мечтающем вырваться. Я закрылась и легла на кровать, смотря прямо перед собой. Не знаю, сколько прошло, но как мало меня сейчас волновало время.

Самое гнусное для каждого - считать, что в случившемся виноват ты, просто потому, что ты таков, какой ты есть. Потому, как ты был одет, потому, как ты улыбнулся, потому, как открыл глаза, даря надежду новому дню.

Резко поднявшись, я набрала в ресепшн. Помощь не заставила себя долго ждать, в отличие от моего вечернего «помощника». Я села в темно-зеленое бархатное кресло, смочив горло глотком игристого, стоившего, как вся моя прежняя жизнь, а сейчас даже несколько подобных мисс Флингер..

Спустя некоторое время в номере резко появился Крис.

Комнату, изящную и до безумия дорогую, окутал темный и вязкий дым, разрывавший легкие и спасающий меня. Крис взглянул на столик, стоявший около кресла, а на нем - пепельница, доверху заполненная грязными окурками и пеплом, словно прямо сейчас, в эту самую минуту, вместе с сигаретами сгорала моя жизнь. Он оглянул меня.. Кажется, он всё понял с самой первой минуты, увидев меня тем вечером, но сейчас в его голове будто был собран пазл из самых мелких деталей, который так ненавистен.

Я смотрела лишь на то, как тлеет сигарета, ждала момента, когда останется лишь ее маленькая часть, и только потом смогла произнести одно единственное слово:

- Что?

Крис, взглянув в мои глаза своими, полными такой ноющей болью и вязким сочувствием, произнес:

- Снова..?

- Да. - грязное слово, выскочило из моего рта, пропахнувшего табаком и горьким алкоголем. - Да. - повторила я и удалилась на балкон, замкнув за собой дверь.

Сев на пол, казалось, что я не чувствую ничего, но моей холодной щеки коснулась обжигающая слеза, та самая соленая эмоция, которую я хотела испытывать от счастья, но никак не от боли или убивающей пустоты.

В минуты самых жутких страданий я считала, что боль - худшее, что испытывают люди в течение своей жизни, жалкой и не очень. Но та же боль - признак жизни, признак существования, в отличие от гнусной пустоты.

Крис всё еще стоял в комнате, ожидая чуда: что я вдруг выйду и расскажу подробнее, что произошло. Но, как бы иронично это не было, этого в его жизни не произошло, как и в моей, и он просто вышел, выключив свет.

Поняв, что единственное, что я сейчас хочу: хотя бы алкоголь, текущий по венам, лишь бы хоть что-то почувствовать, я открыла дверь. Около кровати стояли чемоданы, а поверх них лежал листок бумаги, на половину заполненный черными чернилами.

«София, черт возьми, прости, я не знал. Я могу помочь, если ты только скажешь о том, что и тебе нужно, но я знаю тебя слишком хорошо, - далее следовал номер, который я и так знала, телефонные цифры, принадлежащие моему психологу, - Пожалуйста, как бы тяжело не было, не переборщи с алкоголем. Завтра встреча с Вильямом. Я люблю тебя. Ты сильная. Борись до конца.»

Я больше не могла находиться в том помещение, рядом с которым находился человек, разделяющий мои страдания. Я хотела выйти. Я очень хотела сбежать. Купить билет туда, где меня никто не знал. Я не боюсь потерять всё. Начать заново, оттуда куда попаду случайно или не очень.

Надев огромные темные вещи, укрывшим теплым капюшон, как будто даря себе объятия, я выбежала из отеля..