| ПРОДАННЫЙ.... |

Поздравляю, ты дождалась, sh1z1k0 )))

                                    ***

–  А Ёнсок беременный!

Это явно не та фраза, которую желал услышать Тэхён, заходя с мужем в дом после недельного отсутствия. А особенно от их шестилетнего сына.

– Чонсо! Что происходит? И где вообще Ёнсок?– не выдерживает Тэхён, грозно глядя на слишком довольного и спокойного ребенка.

– А они с Минсу в комнате обжимаются!– бессовестно палит подростков Чонсо.

– Господи, где ты успел набраться таких слов. Попадется мне только Ёнсок,– бубнит себе под нос Тэ, пока Чонгук, стоя в стороне, смотрит в дальний угол коридора и, кажется, уже готовится выломать несчастную дверь в комнату старшего сына. Ибо вообще-то тот клятвенно обещал в дом никого не пускать во время их отсутствия.

Пока ребенок счастливо уплетает почищенный Тэхеном апельсин, родители идут в сторону комнаты Ёнсока, откуда, к слову,  не слышно ни звука. А когда омега открывает дверь, видит самую прелестную картину и медленно тает, пока Чонгук закатывает рукава рубашки, готовясь в наступление.
– Не мешай ты, у детей любовь,– негромко говорит Тэ, глядя на сидящего на коленях Минсу собственного сына, утыкающегося носом в его плечо. Ну мило же!
Чонгук на это закатывает глаза и вздыхает, расслабляясь.

Ёнсок, услышав голос родителей, стоящих рядом с дверью, быстро вскакивает с альфы и смотрит на родителей виноватыми глазами.
– Ёнсок, как это понимать?– начинает Чонгук.

– Чонгук!– недовольно-осуждающим тоном возмущается Тэхён, а потом спокойнее добавляет:– Иди лучше чайник поставь.

Пока Альфа с недовольным лицом уходит на кухню, старший омега смотрит на перешептывающихся о чем-то детей и заходит в комнату, выжидающе смотря на сына, который выглдяит совсем не таким радостным, как обычно. Скорее, чуть напуган, смущён и почему-то обессилен, ведь вновь сел  на кровать, держа Минсу за руку.
Спустя минуту младший альфа удаляется из комнаты, напоследок несколько раз поклонившись обоим родителям. А Тэхён присаживается на кровати рядом с сыном, заботливо поглаживая его руку. Он понимает, что Ёнсок обеспокоен, но не давит, ждёт, пока тот сам решится начать.
Но младший омега без слов обнимает папу, судорожно вздыхая: родной родительский аромат расслабляет.
– Солнышко, что случилось?– не выдерживает Тэхён, поглаживая сына по спине.
– Мне сегодня так тревожно, я не понимаю, что происходит,– наконец подаёт голос Ёнсок, поднимая на папу чуть слезящиеся, взволнованные глаза.
– Тревожно? Может, переживаешь из-за чего-то?– аккуратно спрашивает старший омега.
– Нет-нет. Просто в груди такое чувство щемящее, будто я не в безопасности,– продолжает сын.
Тэхён с минуту молчит, а после случайно натыкается взглядом на разбросанные по кровати одеяла и подушки и, кажется, понимает, в чем дело.
– Зайка, ты пытался сделать себе гнёздышко?– аккуратно интересуется Тэхен, пытаясь не разрушить хрупкую атмосферу, и замечает покрасневшие щёки сына.
– Я.. не знаю,– со вздохом произносит он и ложится на кровать, зарываясь лицом в подушки.
– Солнышко, это же замечательно,– успокаивает родитель, поглаживая напряжённую спинку.– Ты поэтому Минсу позвал? Почувствовал себя одиноко и небезопасно?
В ответ на слова Тэхена, Ёнсок громко сопит в подушку в смущении.
– Хочешь, мы вместе сделаем твое первое гнёздышко, милый?– заманчиво предлагает старший омега.
– Хочу,– на грани слышимости говорит Ёнсок.
– Тогда вставай, пока силы окончательно тебя не покинули. Теья ждёт довольно сложная неделя,– по-родительски заботливо говорит Тэ и похлопывает ребенка по бедру, чтобы тот скорее вставал.
Когда спустя полчаса Чонгук с сыном решает проведать любимых омег, они уже оба лежат в кругу из одеял и подушек. Альфа усмехается и тихонько прикрывает двери, давая тем время на отдых. А сам, уложив Чонсо спать, ушел в спальню с грустным осознанием того, что спать ему сегодня придется одному. 

Утром Тэхён просыпается от шевелений рядом и судорожно пытается понять, где именно он находится и что происходит в одеяле рядом с ним. Сморгнув остатки сна, омега прокручивает в голове весь вчерашний день и осознаёт, что ненароком уснул в комнате сына. Сына, который сейчас странно ворочается, пытаясь найти себе место.
– Ёнсок-и, все хорошо?– аккуратно спрашивает папа, касаясь плеча младшего.
– Жарко, и живот начинает болеть,– жалуется сын, сжимая в руках уголок одеяла.
– Солнышко мое,– понимающе шепчет Тэхён, обнимая и целуя того в макушку, успокаивая. А у самого сердце разрывается от вида сына.
– Всегда будет так больно, пап?– с надеждой спрашивает Ёнсок, выдыхая.
– Конечно нет, зайка. В следующий раз будет куда легче. У организма больше не будет такого шока, как сегодня,– отвечает Тэхён, ероша чуть влажные от пота волосы сына,– сейчас я принесу что-нибудь, что снимет напряжение и поможет тебе уснуть хотя бы ненадолго. Скоро тебе понадобятся силы.

Тэхён покидает комнату с тихим вздохом и идёт на кухню, чтобы найти любимый отвар из успокаивающих трав, который он сам частенько пьёт. Сейчас, кстати, тоже не помешает, думает Тэ, ставя чайник на газовую плиту. Только он хочет сесть и перевести дыхание, как вдруг чувствует чью-то ладонь на плече и вскакивает, словно ужаленный.
– Чонгук, ты что, с ума сошел?
Альфа без слов прижимает мужа к широкой груди и гладит спину и плечи.
– И как ты всегда угадываешь, что мне нужно,– расслабленно шепчет Тэхён, укладывая подбородок на плечо альфы.
– Ты часто бываешь предсказуемым, милый,– улыбается Чонгук, ероша мягкие волосы,– Что случилось у Ёнсока?
– Судя по всему, течка начинается,– вздыхает омега в попытках понять, когда его сын успел так вырасти.
– Ты поэтому весь на нервах, Тэ?– интересуется старший и укладывает руки на плечи мужа, разминая. Супруг лишь кивает и наконец расслабляется в родных объятиях.– Заваришь чай и пойдешь отдохнёшь, ладно? Я сам отнесу ему.
– Может, лучше я? Он и так смущён всем этим,– сомневается Тэ.
– Поэтому ему и нужно объяснить, что этого не надо стыдиться, милый,– солнечно улыбается Чонгук и выключает уже успевший закипеть чайник.
– Наверное, ты прав,– сдается Тэхён.
– Конечно,– самодовольно отвечает альфа и отправляет бубнящего омегу в спальню отдыхать. А сам берет кружку сына с изображением какого-то актёра, любимую сладость и направляется к детской.
– Енсок-а? Я могу войти?– тихо спрашивает Чонгук, на всякий случай стуча в прикрытую дверь сына, и ждёт. Спустя несколько секунд тихих копошений из комнаты слышится тихое «Да», и он заходит.
В комнате довольно душно и жарко.
Чонгук ставит горячий чай на тумбочку и присаживается на колени у кровати рядом с сыном.
– Как ты себя чувствуешь?– спрашивает он, поглаживая вмиг краснеюущую щёчку.
– Не знаю,–  шепчет омега и отводит взгляд куда-то в стену.
– Золотце, ты не должен быть смущён этим,– Чонгук находит влажную от волнения и страха ладошку и берет в свою,– Мы с папой знаем, что и как с тобой происходит, поверь, кучу раз сталкивались и все ещё сталкиваемся с этим,– практически шепчет отец, взглядом словно прося доверия.
Сын лишь несколько раз кивает и вновь жмурит глаза от новой волны боли.
– Сильно болит?– спрашивает Чонгук, заранее зная ответ,– могу я лечь рядом?– просто предлагает, не настаивает.
– Почему ты спрашиваешь?– недоумевает омега, смотря на отца.
– Папа не рассказывал тебе? Никто не может войти в твоё гнездо без разрешения, солнышко. Иначе твой внутренний омега будет зол и напуган ещё больше.
Получив разрешение, Чонгук укладывается рядом с сыном и прижимает того к груди, обнимая. Омега все ещё укутан в одеяло, и отец не убирает его, укладывается поверх. Ёнсок кладет руку сверху отцовской, что лежит у него на уровне живота, выражая всю свою благодарность.
– Папа сильно волнуется?– спустя несколько минут молчания подаёт голос сын.
– Как обычно, ты же знаешь папу,– улыбается Чонгук,– поэтому я отправил его поспать и успокоиться. Тебе тоже не помешает выпить твой чай, он остывает.
Омега тихонько кивает и тянется за кружкой, отпивая несколько глотков. А спустя пятнадцать минут допивает до конца и вновь возвращается в отцовские объятия.
– Полегчало хоть немного?– заботливо интересуется Чонгук.
– Угу,– слышится приглушённый шепот сына.
– Вскоре ты сможешь проводить такие времена с альфой, которому доверишься. Поверь, ты будешь ждать этих дней, чтобы тебя окутали заботой и теплом,– вкрадчиво говорит отец, избегая пока разговора, который обязательно последует через несколько лет.
Ёнсок же лишь прячет красные щеки в одеяло и выдает звонкое «па-ап».

Так и проходит один из самых сложных периодов в жизни Енсока и родителей. Они поочерёдно, а то и вместе, лежат рядом с сыном и делают все, чтобы он забыл о боли и других неприятных моментах, и говорят о разных мелочах, смеются и шутят.
На самом деле, Тэхён никогда бы и не подумал, что ему в жизни так повезет с мужем и детьми. Всё-таки в жизни бывают удачные совпадения. Пусть и не самые приятные.