Воровка.

Этот парень, этот гнусный Ким Тэхён не давал мне уйти и сверлил во мне дырку взглядом до тех пор пока не зазвонил его телефон.
— Слушаю.
— ...
— Да. Я уже еду.
— ...
— Не начинайте ничего без меня.
Он, наконец, отошёл от меня на безопасное расстояние и ушёл в свою комнату.
Переодевшись, Тэ молча направился к двери, а потом заявил:
— Остаёшься здесь и ничего не трогаешь. Стационарный телефон на журнальном столике, еда в холодильнике, а твоя одежда в сушилке. Приеду ближе к пяти. Где то в 16:40 позвонишь своему хахалю и скажешь, чтобы он тебя забрал. Адрес запишу на листочке и оставлю здесь на комоде. Всё поняла??

Я не ответила. Ким шумно выдохнул и ушёл, хлопнув дверью.

Злость на Тэхёна была страшной, но я понимала, что в этой ситуации виновата только я. Я всё вязла в этой боли и алкоголе, и, наконец, доигралась, чуть не потеряв свою гордость и честь. В душе я понимала, что поступаю не правильно, но по-другому было просто невыносимо. Умывшись, я начала копаться в кухонных ящиках и, конечно же, нашла то, что мне было нужно.
Выжравши (именно выжравши) литр Jack Daniels, я легла в обнимку с бутылкой на пол в гостиной и просто ждала пока этот засранец вернётся.
***

— Ты больна? — кто-то больно тыкал пальцем мне в бок, разбудив меня.
— Больна. Больна неизлечимой любовью. — несла очередную чушь я.
— А разве твоя неизлечимая любовь не взаимна? С какого времени это стало болезнью? — Тэ сидел на корточках рядом со мной и на этот раз разговаривал спокойно, хотя явно хотел поначалу снова наорать на меня.
— Моя любовь... — я смотрела в потолок с грустной физиономией, — Моя любовь говорит, что любит меня, но я то знаю, что это не так.
— Инсу, ты бредишь что ли? Зачем ты пьёшь столько? — тыкнув пальцем, но уже в щеку, спросил парень.
— Юнги назвал меня Субин, когда мы занимались любовью, а теперь твердит, что любит меня. — я посмеялась и закрыла глаза рукой, — Он сделал это после того, как сделал мне предложение и даже не заметил, что оговорился. — я смеялась всё с большей силой.
— Инсу. — Тэхён сразу помрачнел и затих.
— Он обещал сжечь все её фотографии, которые есть в квартире и перестать навещать её могилу. Но почему я не верю, оппа? Мы два года живём душа в душу, но я не верю ему.

Сколько раз уже написала слово слёзы, не помню. Но, наверное, напишу ещё тысячу. Я плачу каждый день после того дня и у меня уже сложилось впечатление, что моё тело скоро высохнет от недостатка влаги.

— У меня есть ещё коньяк. Ты, наверное, не нашла его. — не найдя больше слов, мой детский друг решил поддержать меня по-другому.
— Выпьешь со мной? А как же твой ковёр? — я вымученно улыбнулась этому шатену.
— Ковёр куплю новый.