Глава 62
Воспоминания заставляют страдать. Они возвращают в моменты радости, и грусти, когда сердце было открыто, и уязвимо. Кажется, будто всё происходящее тогда было ярче, теплее, живее. И теперь каждый образ, каждая деталь оживает снова — но не для того, чтобы согреть, а чтобы напомнить о потере.
В них есть сладость, но она ядовита: ты улыбаешься, вспоминая, и тут же чувствуешь, как внутри ноет пустота. Воспоминания не дают забыть, но и не позволяют вернуться. Они — тонкая грань между тем, что было, и тем, чего уже никогда не будет.
Я медленно хожу по бывшей комнате Джея. Она всё ещё была пропитана его запахом, его кровать так и осталась не застеленной, а в углу валялись его носки. Казалось, что он сейчас забежит сюда и всё с той же тёплой улыбкой начнёт извинятся за беспорядок. Было чувство, что он ушел отсюда всего пять минут назад.
Я провела рукой по его письменному столу, оглядела полку над ним и взяла с неё фотографию в рамочке. Ещё раньше я ненавидела эту фотографию, ведь я так плохо на ней получилась. Но сейчас я поняла чем она так нравилась моему брату. Тут мы были настоящими. Счастливыми.
***
— Ану стоять, мелкая зараза! — Бегает за мной Джейден по всему дому.
— Я ничего такого не сделала! — Смеюсь я.
— Разрисовать мои бумаги своими тупыми актёрами это ничего такого?!
— Йен Сомерхолдер не тупой!
— Хана тебе! — Схватил он на кухне веник.
Я достала телефон и включила камеру.
— Щас сфоткаю тебя и маме отправлю!
Он подбежал ко мне так быстро, что я не успела среагировать и он смог схватить меня сзади.
— Давай лучше вместе сфоткаемся, — говорит он и вырывает у меня телефон, делая несколько фото.
Я выпутываюсь из его хватки и смотрю на фотографии.
— Я уже отправил себе. Распечатаю и поставлю в рамочку.
На этой фотке было ощущение, что он обнимает меня сзади.
— Только попробуй, я тут ужасно получилась! Вся красная после того, как набегалась.
— Ничего не слышуу.
— Джейден!
— Вот увидишь, эта фотка даже после смерти моей останется.
Тогда уже я кинулась за ним в погоню, до тех пор, пока мы оба не упали от смеха.
***
— И ты как всегда был прав, брат, — шепчу я, поглаживая его на фотографии.
Но воспоминания имеют толк только тогда, когда ты все ещё можешь что-то вернуть. Когда они приносят тепло и уют. Поэтому, я отпускаю тебя, Джейден Хосслер.
— Я не менял тут абсолютно ничего с твоего уезда.
Я поворачиваюсь к Пэйтону. Он прижался плечом к дверному косяку и наблюдал за мной, чёрт знает, насколько долго.
— В твоей комнате тоже ничего не меняли.
Я иду в свою комнату, которая находилась рядом. Я точно не помню какой я её оставила, но тут точно что-то не так. Постель не застелена, но я всегда была более аккуратной, чем брат. На ней валялось чьё-то худи, нет я не могла его оставить тут. Я беру вещь в руку. У неё его запах. Я снова поворачиваюсь к Пэйтону, держа в руках худи, а в моих глазах читается вопрос.
— Каждому человеку нужно место, где он может быть собой. А тут всё ещё осталось твоё присутствие, твой запах на вещах в шкафу. Я ночевал тут когда.., — он замолчал.
Когда ему было совсем плохо.
— Любовь — это всего лишь выброс окситоцина, верно?
Он качает головой и грустно улыбается.
— Любовь — это когда чужое счастье становится твоим. — он подходит ко мне ближе. — Но и боль тоже.
— Пэйтон...
— Я знаю, что ты сейчас скажешь. Но я не готов так просто тебя игнорировать, пока ты тут. Потом я сильно пожалею об этом.
— Айла, я зашел.., — зашел в комнату Ричи, но замолчал, как только увидел Пэйтона.
— Да, Ричард? — Спрашиваю я, а настроение Пэйтона тут же изменилось.
Он отвернулся от него и начал рассматривать мои тату.
— Чтобы пожелать спокойной ночи.
Вдруг Пэйтон берёт меня за руку и читает надпись.
— Estrellas distintas. Разные звёзды?
Он знает испанский? Ричард подходит к нам ближе и показывает свою руку.
— Одно небо, — отвечает он.
— Вау, как же мило! — С сарказмом говорит Пэйтон. — Просто замечательно!
Ой, я знаю эту реакцию. Ричарду надо уходить, пока не полетели пули.
— Спокойной ночи Ричи...чард.
Он кивает и уходит.
— И со сколькими парнями у тебя ещё парное тату?
— Он единственный.
— Вообще супер! Единственный!
У него начался истерический смех. Надо сменить быстрее тему, а то на банде ещё срываться будет.
— Как там...гонки?
— Был там пару раз, но особо ничего не поменялось. Кроме Марселя, мне кажется, он что-то замышляет.
Почему мама предостерегала меня, что на гонках опасно? Может, дело в Марселе? Но Джейден рассказал мне всё, что знал. Тогда в чём дело?
— Опять этот взгляд. И постоянно так, только что-то скажу, сразу начинаешь думать о чём-то, что-что анализировать.
— Просто задумалась.
— А ты как?
— А сам как думаешь? — Спрашиваю я. — Мне снятся кошмары каждую ночь.
Не знаю, зачем я говорю это. Я просто привыкла делится с ним абсолютно всем, что со мной происходит. Нужно избавится от этой привычки. Только не сегодня. Я слишком скучала за этим.
— Я останусь тут, пока ты не уснёшь. Знаю, ты не захочешь спать со мной, уйду как только ты уснёшь.
Я киваю. Айла Хосслер, ты тупая дура! Хватит искать хоть секунду времени, чтобы побыть с ним.
— Слушай, а ты знаешь ещё что-то про Марселя?
— Только то, что у него есть дохрена своих людей.
Вот чёрт. Джейден сказал мне всё. Сказал, что меня ищут, но он не сказал кто их главарь. Я сажусь за компьютер и начинаю быстро что-то печатать.
— Приятно видеть, что ты не изменилась. Услышишь что-то хотя бы чуть чуть подозрительное, сразу за комп. Могу ли я узнать, что на этот раз ты хочешь увидеть там?
Я не слушала его и не отвечала ни на один вопрос, пока не нашла то, что искала.
— Ты выглядишь взволнованной и воодушевлённой одновременно. Что ты там нашла?
— Знаешь что?
— М?
— Завтра мы едем на гонки.
— Позволь узнать, на кой чёрт?
— Ты сказал, что у Марселя есть свои люди. Как ты знаешь, мы получали прибыль с зрителей и её всегда было меньше, чем нужно было и раньше я думала, что он нашу часть оставляет себе и мне как-то было плевать. Но сейчас я узнала, что половина из зрителей это его люди. То же количество, что и в банде, которая хочет напасть на нас. Марсель главарь этой банды.
— Чёрт...я бы и не подумал проверить это.
— Поэтому, я здесь, — говорю я и зеваю. — Только давай обсудим это завтра, ладно? Очень хочу спать.
Я ложусь на кровать, а он садится на стул рядом.
— Расскажи что-то, пока я не усну.
Пэйтон подумал немного, а потом вздохнул.
— Расскажу тебе сказку на ночь. Когда-то жил один парень, который лишился абсолютно всего в раннем возрасте. У него были деньги, была власть, но на этом всё. Он лишился родителей, друзей и любви. А потом появилась девушка. Она ворвалась в его жизнь, как буря. Но парень не был готов к изменениям, он держал её возле себя и в тоже время как можно дальше. Спустя время она ушла всего на час и в его доме стало без неё пусто. Тогда он понял, что не может нормально жить без неё, даже один час, — говорит он таким голосом, что меня всё больше клонит в сон. Ещё секунда и я отключусь. — Они были вместе каждую секунду и когда она была рядом, то заполняла своим присутствием огромную дыру в сердце. А потом бесследно ушла, разорвав эту дыру ещё больше. Парень стал неполноценным, не живым. От него осталась только оболочка и холодный рассудок.
Он посмотрел на меня и подумал, что я уже сплю. Поцеловал в макушку, думая, что я не чувствую, а затем встал с места.
— Пэйтон, — говорю я в полусне. — Не уходи.
И я уснула.