Глава 54
На следующий день, утро не настало даже когда взошло солнце. Несса осталась со мной, так было всегда в особо трудные периоды. Когда я проснулась, то механически села за свой письменный стол и включила ноут. Но у меня больше не было желания заниматься хакерством, я просто потеряла к нему интерес. Потеряла интерес вообще ко всему, а хакерство начало вызывать отвращение. Я просто смотрела в одну точку на ноуте и не шевелилась, почти не дышала.
— Айла? — Проснулась Несса.
Я даже не реагировала на её голос. Стала отмороженной, не способной на человеческую жизнедеятельность. Овощ. Тупой, неподвижный овощ.
— Айла, что с тобой?
Несса переживала, но даже так я не пошевелилась. Мне вообще стало плевать на окружающий мир.
— Вот чёрт, ты снова в том состоянии.
Но тогда рядом был Джей, чтобы я снова стала на ноги.
На моём ноуте высветилось новое сообщение, которое мне отправили на почту, но я даже не пошевелила глазами, чтобы посмотреть что там. А вот Несса открыла его и начала читать. Я заметила, что это писал директор нашей школы и решила тоже прочитать.
***
Айла Хосслер,
Ваша посещаемость значительно ухудшилась и мы вынуждены принять меры. Я долго закрывал глаза на это, ведь ваша успеваемость была выше привычной нормы, но теперь, спешу сообщить, что если с завтрашнего дня вы не появитесь в школе, министерству образования прийдется вас исключить.
Всего доброго!
***
— Пиздец, — Несса смотрит на этот текст с огромными глазами.
Плевать. Пусть отчисляют, мне нет дела. Я не видела смысла в учёбе, если уже представляла свою скорую смерть.
— Итак, Айла Хосслер, слушай меня внимательно. Я разрешаю тебе сегодня быть последним дерьмом, но завтра, ты встаешь со своей кровати и пытаешься делать хоть немного больше, чем ничего.
— В этом нет смысла, — шепчу я.
У меня не было сил на более громкие звуки, даже если бы я не сорвала вчера голос.
— Есть! Думаешь, кому-то станет легче от того, что ты будешь вести себя как тряпка? Тебе станет легче? Это уже случилось. Да, мне тоже больно, но я не могу сравнивать твою боль с моей. Я понимаю, что он был твоим братом, но нужно повзрослеть, Айла! Нужно научится жить без него.
Я смотрю на неё бесчувственными глазами. От такого количества слёз, я вообще ничего не могла чувствовать. Несса подсовывает мне таблетки и стакан воды.
— Пей, — говорит она, но я лишь отвожу от неё взгляд и снова пялюсь в точку. — Пей, иначе я затолкаю их в тебя силой.
Я знала её слишком хорошо, чтобы испытывать её нервы. Не хочу, чтобы в меня что-то запихивали, поэтому сама глотаю таблетки. Тошнота подступила к горлу, даже от глотка воды.
— Теперь тебе нужно поесть.
— Не хочу.
— Айла. Помнишь, как Джей забирал тебя от твоего бывшего в похожем состоянии?
— Сейчас всё по другому.
— Тогда ему нужно было работать, — продолжает она, не обращая внимания на мои слова. — Он не мог быть рядом постоянно и тогда, он взял с меня обещание, что чтобы не случилось, я буду всегда рядом, чтобы помочь. Это просьба твоего брата, Айла, и я не прощу себе, если не выполню её. Не хочешь стараться для себя — пощади меня и своего брата.
Лишь в одном я могу согласится с ней. Мой брат отдал слишком многое, чтобы я смогла жить счастливую жизнь. Если я умру, то всё будет напрасно. Если я буду тратить каждую минуту жизни на слёзы, то Джей делал всё это напрасно. Я киваю и поднимаюсь со стула.
— Наконец-то! Твоя мама готовит чай. Знаю, ты есть не будешь, но чая попить нужно.
Я снова киваю и иду вместе с ней на кухню. Моим решением было делать всё, что скажет Несса. Если у меня самой нет сил на здравое мышление, то она точно наставит меня на правильный путь.
Я села за стол и посмотрела на маму. Моя милая, родная мама не была на себя похожа. Она дотошный перфекционист и обычно у неё идеальная одежда, идеально уложенные волосы, лицо излучает свет. Она почти всегда улыбалась, настолько светлым человеком она была. Сейчас же было видно, что она даже не расчесалась с утра, всё ещё была в пижаме, её лицо было опухшим, а глаза красными от слёз. Мне было страшно оставлять её одну, ведь я знаю, что она всё ещё держится и делает этот грёбаный чай только ради меня. Но как только я уйду, ей больше не будет никакого смысла делать хоть что-то. Именно поэтому, я всё ещё не ушла из дома, хотя каждый угол напоминал про Джея. Его комната всё ещё была открыта, вещи там пропахли его запахом, а ещё недавно мы сидели прямо на этом столе вместе с сворованным у родителей алкоголем.
— Где папа? — Пытаюсь начать я диалог.
— Он...занимается похоронами. Они будут через два дня, — отвечает мама и отворачивается, чтобы мы не видели её слёз.
Не лучшая тема для разговора. Я хотела поговорить с ней так, чтобы увести её и мои мысли в сторону.
— Завтра я снова пойду в школу. Пообщаюсь с друзьями, думаю всё пройдёт отлично.
Нет у меня там друзей. Они все остались далеко отсюда, как и любовь всей моей жизни. Остались далеко в памяти.
— Я очень рада за тебя. Горжусь тем, что ты не опустила руки.
Я не опустила руки. Я целиком и полностью опустилась ниже плинтуса.
Мы с мамой ещё немного поболтали, но этот разговор был ни о чём. Она прекрасно понимала, что мне ещё слишком больно говорить о том, что случилось той страшной ночью, но она имеет право знать что случилось с её сыном. Отдельный разговор о том, что она вообще не является моей родной матерью я тоже решила отложить. Не нужно сейчас усугублять ситуацию.
***
На следующий день, Несса почти под руку повела меня в школу. Если бы ей это было нужно, она бы и за уши меня потащила. Чтобы хоть немного исправить ситуацию с моими пропусками, она рассказала учителям о моей потере части семьи и они особо меня не донимали. Я и без этого их не слушала. Мои мысли были далеко отсюда, а взгляд направлен в пространство.
На перемене меня нашла Авани. Несса ненадолго отошла, а это значит, что я осталась без надзора меньше, чем на пять минут.
— Этой ночью я убирала кровь, — говорит она.
Вот почему я ни разу не видела её в штабе, хотя чистота появлялась сама собой.
— Ты приходишь убираться по ночам?
— Да и раньше это было лучшим решением, пока я не начала слышать твои стоны.
Я с отвращением отвернулась от неё. Не хочу слушать про Пэйтона.
— Я предупреждала тебя, Айла. И что теперь? Ты хоть видела себя в зеркало?
— Хочешь позлорадствовать?
— Хочу, чтобы ты больше никогда туда не возвращалась. Ни за что на свете.