obsession

Пак уже три дня как в раздумьях. Пак уже как три дня складывает в голове пазл. Пак уже как три дня, кажется, потихоньку осознает ситуацию.

Розана сидит на краю своей кровати, нервно кусает губы и крутит в руках то письмо, втихаря забранное у Лисы. Именно забранное, не украденное, ведь по счастливым обстоятельствам судьбы - записка сама вылетела из кармана, а Пак ничего не оставалось, как подобрать ее. Ситуация явно не из приятных. А в голове миллион и один вопрос:

«Когда было написано это письмо?»
«Как давно Тэхен и Лиса вместе?»
«Это же Тэхен написал это письмо?
И самый главный вопрос:
«Неужели Ким подговорил ее намеренно?»

И Розанна для себя решила точно лишь одно, с Тэхёном надо поговорить и прояснить ситуацию.

Пак нервно кусает губы, продолжая пялиться в одну точку, пока в голове крутится миллион мыслей.

Секунда.

Две.

До неё все дошло.

Брови сами по себе сводятся у переносицы. Девчонка хмурится, сильно при чем, и тут дверь в комнату открывается и в помещение заходят веселая Лалиса, что направляется к своему шкафу, начиная перебирать там что-то.

— Привет! — радостно произносит Манобан, кидая на соседку бысорый взгляд.

Пак сглатывает, чувствует, как по телу проходится холодный разряд, и не понимает от чего. Ладошки, кажется, немного потеют. Ловит на себе нахмуренный взгляд Лисы.

Манобан же осматривает красноволосую, спрашивая:

— У тебя все в порядке? Ты, — секундная пауза, чтобы ещё раз осмотреть знакомую,— странно выглядишь.

Чеён щурит глаза. На секунду. После улыбается и незаметно прячет в кармане письмо, что до этого было в её руках.

— Да, все отлично! Просто немного сомневаюсь в оценке последнего экзамена. Ты как? Куда-то собираешься? — кивает в сторону сумки, которую Лалиса собирала.

Манобан переводит взгляд с Пак на сумму и растерянно отвечает:

— Я к родителям заехать хочу на дня два.

Врёт. Пак видит и знает. Манобан собирается к Тэхёну.

Чеён кивает раза два, а после произносит:

— Ла-адно,— тянет букву «а», поднимаясь с нагретого на кровати места,— Удачи тебе, хорошо проведи время с семьей, а я по делам,— движется к двери.

— Спасибо! И тебе,— машет на прощание знакомой, а когда та скрывается за дверью, продолжает собирать вещи.

***

Чеён комкает записку в кармане своего черного худи и, игнорируя знакомых, что здороваются с ней, движется в сторону мужского общежития. Этот маленький диалог с Манобан её почему-то очень разозлил. Чеён была уверена, подойди к ней сейчас кто-то, она бы закричала, а встань этот кто-то на пути, то она бы снесла его с дороги.

Доходит до нужной двери и дергает за ручку, которая на удивление поддается. Пак залетает в спальню парня настолько быстро, что Ким не успевает и обернуться.

Оба замирают. Тэхен к ней спиной повернут, в сторону своей любимой пробковой доски. Чеён же смотрит на эту самую доску, в удивлении вскидывая брови.

Тэхен не успел повернуть доску нужной стороной, отчего все развешанные на ней фотографии малышки сейчас были абсолютно оголены перед взглядом Пак.

Секунда.

Две.

Ким оборачивается и окидывает подругу холодным взглядом.

— Стучать не учили?

И он не собирается заметать следы или оправдываться, потому что это было бы бессмысленно и ещё куда более странно.

Он просто скажет, что они встречаются и он сделал эти фотографии недавно для подарка Манобан.

Внимательно оглядывает красноволосуюу, подмечая, что та явно не в духе. Уже открывает рот, чтобы что-то спросить, но Чеён опережает.

— Что это, черт возьми!? — и девчонка кидает в парня скомканную записку.

Чеён дышит тяжело, так, что видно, как поднимается и опускается её грудь, а из носа выходит воздух.

Тэхен проходиться языком по нижней губе и кидает взгляд на кинутую в него бумажку.

— Видимо мусор,— смотрит на подругу и подбирает записку, аккуратно раскрывая.

— Который вы с Манобан забыли выкинуть?— усмехается.

Развернув клочок бумаги и узнав в ней собственную записку для Манобан, Ким усмехается.

Показывает, что ему с этой ситуации смешно, но так ли на деле?

Отнюдь нет.

Внутри поднимается чертовый ураган, потому что спалиться так глупо - просто невозможно.

Пак слишком сообразительная, Ким знает, поэтому прекрасно понимает, что девчонка могла догадаться о его плане, в котором сама участвовала.

— Что это? — грубо так спрашивает девушка.

Секунда.

Две.

И Тэхен осознает, что впервые в жизни находится в ситуации, когда не знает, что сказать и как выкрутиться.

Абсурд.

Но и говорить правду ему не хочется.

— Нечего сказать? — давит Пак, делая шаг к парню.

И Тэхен не хочет этого признавать, но это правда так.

Ему нечего сказать.

Чеён смотрит разъяренными глазками на парня, а тот устремляет свои холодные карие глаза на неё. И Пак немного хмурится, потому что такого холодного и в некотором роде злого взгляда в свою сторону от него, она не замечала никогда.

Тэхёна накрывает волна злости, потому что записку Пак явно не Лиса дала. Значит та скорее всего её нашла и выкрала.

— Где ты взяла это? — и его голос пугает.

Чеён поджимает губы и скрещивает руки чуть ниже груди.

— Я первая спрос...— но ее перебивает его крик.

— Где ты, черт возьми, нашла это?

И Пак должна испугаться и дать слабину, но они оба знают, что этого не будет.

— Выпало из кармана твоей подружки,— ухмыляется.

Ким сжимает в кулаке и так до предела скомканый лист бумаги. Желваки на шее от злости так и играют.

— Все те слова о том, что я должна бороться за любовь были ради неё, да?— тихо, как кошка спрашивает Пак, медленно направляясь к нему.

Ким молчит, лишь смотрит на Чеен и чувствует, как по языку перекатывается горькая на вкус злость. Руки так и чесались придушить девчонку за чрезмерную догадливость.

— Не понимаю о чем ты,— отрешенно так.

— Да что ты,— ухмыляется девчонка.

Её взгляд падает на пробковую доску, увешанную фотографиями малышки.

Секунда.

Две.

Пак кивает сама себе пару раз

— И как давно?

Ким лишь приподнимает бровь в немом вопросе.

— Как давно у тебя эта — кивает в сторону доски,— одержимость ею?

— Не понимаю о чем ты, Пак— цедит сквозь зубы.

— Правда не понимаешь? — щурит глаза, прекрасно зная, что он нагло врёт,— Давай я тебе тогда всё объясню.

Губы Чеен трогает улыбка, до боли и омерзения обиженная и оскарьленная улыбка.

— "Не планируешь бороться за счастье?" - вот что ты мне тогда сказал. Подкинул идею о том, что мне надо переспать с Хосоком, а сам успокаивал Манобан,— Пак слегка смеется.

Ким кивает пару раз, а потом спрашивает:

— Уверена? Я не говорил тебе этого, Пак,— щурит глаза,— Я сказал, что явно не стоит с ним трахаться,— пожимает плечами.

Пак раскрывает в удивлении рот. Потому что только сейчас осознает то, как хорошо парень манипулировал ею и использовал в своих целях.

— А ты хитер,— подмечает,— Но ты подал мне идею, поддержал и помогал. — секундное молчание. Пак сглатывает вязкую слюну, ощущая горечь от разбитой в дребезги дружбы,— Знаешь, во всей той ситуации ты тоже виноват, на процентов сорок!

— Не надо перекидывать на меня свою вину, не я же ебался с Чоном старшим.

Пак начинает чувствовать легкую тошноту. Руки кажется слегка трясутся.

— Не пытайся манипулировать мной сейчас так же, как ты сделал это тогда,— Пак выставляет перед парнем указательный палец, грозя ему.

Тэхен зол до предела, а ведь день должен был быть хорошим.

— Я и не манипулировал, Чеён, ты сама себе все напридумывала.

И будь у Пак возможность, она бы придушила этого мерзавца прямо сейчас, потому что он врал. Нагло врал. И нагло использовал её в своих целях.

И от осознания последнего было ещё больнее.

— Нет, Тэхен! Признай, что ты использовал меня ради того, чтобы избавиться от Хосока и самому встать на его место!

Молчание.

Вновь секунда.

Две. 

Три.

И Пак кажется, что молчание никогда не было таким многословным для неё, как сейчас.

— Да ты чертовый гений!— усмехается,— Тебе бы премию выдать. Так красиво играть людьми и добиваться своих целей ...

И Ким падает в её глазах сейчас, потому что она видит, что говорит правду. Пак бы поверила Тэхёну, если бы тот сказал, что это не так. Поверила бы. Но сейчас перед ней не её друг Техён. Юношу напротив, со столь отчужденным и холодным взглядом она никогда раньше не знала.

— А Лиса? — Пак осматривает Кима, в надежде найти в нём хоть что-то ей знакомое, но лишь убеждается в том, что не знает своего друга совсем,— Бедная Лиса совсем и не догадывается наверное о том, что ты сделал? — и она хотел продолжить, но:

— А что Тэ сделал?

Две пары глаз направлены на Лису, что стояла у двери и держала в руках сумку.

Тэхен готов умереть. Прямо сейчас. Прямо здесь. Прямо перед Лисой.

Пак усмехается и еле сдерживает смех.

Ким сжимает кулаки, на секунду прикрывая глаза.

А Лиса хмурит брови, замечая за спиной Кима кучу своих фотографий. 

Ирония шла за Кимом по пятам.

Болезненная ирония.

Его лучшая подружка и пожизненная спутница.

— О чем вы?— переводит нахмуренный взгляд на Тэхёна.

— Да, Ким— смотрит на бывшего друга Пак и скрещиван руки ниже груди, — О чем мы?

Малчание.

Тэхен пропал. Безоговорочно и безвылазно пропал.

— Не расскажешь?

Пак играет на его нервах да ещё и как умело. Это злит.

— Тогда это сделаю я!— и она вновь смотрит на Манобан, что в полном недоумении,— Тыой парень..

— Заткнись!— и Ким рычит не своим голосом, пугая обеих и хватая Пак за локоть,— Ещё одно слово...

— И что? Что ты сделаешь? — усмехается ему в лицо,— Обратно скажешь мне переспать с Хосоком?

Ким замирает. Как и Лиса. 

Пак выдёргивает руку из хватки Кима и кидает:

— Тэхёну явно есть, что рассказать тебе, Лиса,— девчонка трет локоть и смотрит на парня, а после движется к выходу, но дорогу преграждает Манобан

— Что значит - « обратно скажешь мне переспать с Хосоком?»

Пак тяжело дышит и осматривает напуганную Манобан.

— Твой любимый парень подстроил все так, чтобы ты рассорилась с Чоном и была с ним,— а после Пак уходит, закрыв за собой дверь.

Манобан чувствует, как слёзы начинают жечь глаза. Внутри все будто резко холодеет. Девушка поднимает взгляд на парня, в немом вопросе, но тот просто молчит.

— Э-это правда?— слегка заикаясь.

— Лиса,— делает шаг к ней, но она невольно отступает назад.

— Это правда, Тэ?

Он тяжело дышит, будто марафон пробежал. Дышит и молчит. Губы сжимаются в тонкую линию.

— Я,— тянет он,— Люблю тебя.

И Ким правда не находит ничего лучше, чем признание.

Лиса опускает взгляд в пол и чувствует, как по щекам начинают течь слёзы.

И Ким это видит. И Ким хочет себя убить, потому что его малышка плачет сейчас из-за него.

— Не любишь.

Она говорит это так уверенно, что бьёт Кима поддых.

— Что? Нет,— делает шаг к ней, но она вновь отступает, выставляя руки вперед.

— Меня ты не любишь, Тэ,— всхлипывает и смахивает слёзы с щек,— Но вот себя — явно. Человек, что искренне любит кого-то никогда бы не поступил так, как ты.

А после она убегает. И Ким мчится за ней, но не успевает забежать к ней в комнату, ведь дверь с грохотом закрывается прямо перед его носом.

— Лиса, милая, открой, пожалуйста,— стучит и бешено колотит дверь,— Я тебе все объясню, Лиса.

Тэхен не плакал с того момента, как умерла его мать, то есть почти тринадцать лет. Потому что отец сказал ему, что слёзы это слабость, особенно если плачет мужчина. Он сказал, что истерики и слёзы позволить себе могут лишь девушки, но никак не мужчины, ведь если они будут плакать, то все будут знать, в чем заключаются их уязвимые места. Но сейчас по щекам Тэхёна текли слёзы, и ему было плевать, кто что подумает.

— Любимая, пожалуйста, ты не так все поняла, Лиса!

И дверь, кажется, вот-вот слетит с петель, либо же дерево просто разорвется не части.

Манобан же все игнорирует, закрывает уши руками и скатывается по двери вниз, оседая на пол. Слёзы обжигали щеки, но делали это не так больно, как то, что сейчас узнала девушка.

Правда обжигала сердце и обжигала его куда больнее.

И каждый новый стук тэхёна лишь больше заставлял её плакать.

— Я не хочу ничего знать,— тихо шепчет, сильно сжимая ладонями уши,— Я не хочу тебя знать, Тэхен.

И сейчас Манобан куда больнее и обиднее, чем когда она узнала об измене Хосока. Потому что она была уверена в Киме больше, чем в самой себе. Потому что если она осознавала, что сама пошла на измену, то была уверена, что Ки  ми на такое никогда не пойдёт. А значит не пойдёт и на что-то более ужасное.

Но Ким оказался куда более человеком удачным, чем она и Хосок вместе взятые.

Да?

А Тэхен не успокаивался совсем, собирая вокруг себя огромную толпу народа, что шушукалась между собой.

— Лиса, пожалуйста,— и это он повторяет уже минут пятнадцать.

В толпе случайно оказывается Бан Чан, что, видя друга в таком состоянии, опешил, а после же каким-то чудом уволок от двери Лалисы.

Тэхен поначалу бился и дрался, не собираясь уходить и говоря о том, что он просидит под её дверью, пока она не выйдет, но через пол часа Ким сидел на своей кровати, потупив голову и придерживая её ладонями.

— Я все испортил. я все испортил. Я все испортил.

И Бан Чан скоро кажется сойдёт с ума, потому что друг это повторяет без умолку, а любые попытки парня выведать, что произошло, оказывались проигнорированными.

И лишь бесчисленное количество фотографий Лалисы на пробковой доске намекают Бан Чану о том, что что-то в их отношениях явно было не здоровым и неправильным.

— Ты объяснишь, что произошло?— спрашивает Чан, зная, что друг проигнорирует и не услышит.

— Я,— пауза.

Молчание.

И оно до сегодняшнего дня никогда не было столь оглушительным.

Ким подымает голову и смотрит на друга, взвешивая все за и против, а через секунду кается во всём, что сделал.

А Бан Чан внимательно слушает, хмурясь временами и скрывая свой шок, потому что друг явно был одержимым и не в лучшую сторону.

Но Чан в любом случае Кима не бросит, ведь друзья на то и друзья, чтобы быть вместе и поддерживать не смотря ни на что. Да?