🫀
***
Красивая белоснежная рука приподнимается и, невесомо касаясь длинных тёмно-русых волос, откидывает их за плечо, дабы они не мешались.
Парень приподнимает взгляд, рассматривая её волосы. Тёмно русый, вперемешку с рыжеватым и блондинистым оттенком. И это её натуральные волосы, которые он обожал. Её волосы были отдельным предметом восхищения для него. Всегда такие красивые, аккуратные и ухоженные. Всегда легко струящиеся и развевающиеся от малейшего дуновения ветра, но такие непослушные. Волосы имевшие свойство становится красивыми кудрявыми локонами от малейшего попадания воды на них. И это не портило её.
Украшало?
Да.
Делало более милой?
Да.
Заставляло его всё больше взвывать от желания?
Определённо да.
Её волосы так хотелось потрогать. Ким почему-то был уверен, коснись он их пальцами, то ощутил бы неимоверную мягкость. Хотелось вдохнуть запах её волос и больше не выдыхать.
Её маленькую, но умную головку обрамляет красный ободок, с бантиком сбоку, придавая малышке более кукольный вид. А она правда куколка. Лиса всегда питала особую любовь к разным побрякушкам для волос. Изредка оставляла их полностью распущенными, на памяти Кима, такое было всего-то один раз. Он знал, что она не любила их распускать только из-за того, что они всегда мешались девчонке, поэтому приходилось их закалывать или убирать ободком.
Что-то говорит и слегка надувает губки. Как обычно. Эта привычка малышки всегда умиляла Кима. Девушка кажется сама и не замечала за собой этого. Это убеждало Тэхёна в том, что он знает её намного лучше, чем она себя.
Прикусывает губу.
Твою мать...
В помещении становится слишком жарко. Слишком душно. Или ему кажется? Его будто что-то выталкивает из реальности, что-то заставляет зажмуриться и игнорируя разговор друзей, утонуть в мимолётных фантазиях. О ней. С ней. В запретных мыслях о ней, в тех мыслях о которых никто и никогда не узнает. В тех фантазиях, на которые он не имеет права. Ким сглатывает и судорожно выдыхает через нос, стараясь не издать и звука, ведь рядом сидящие друзья не поймут его поведения. К тому же, им лучше не знать о помешательстве друга. Открывает глаза и вновь смотрит на неё.
И зеркально повторяет за малышкой. Прикусывает нижнюю губу, нарочно перенося всё давление на заострённый клык, тем самым ощущая пульсирующую боль. Такую привычную тупую боль, которую он ощущал с каждым днём всё сильнее и сильней.
Малышка не замечает его, продолжая вести диалог с Джису. Кивает и что-то записывает в тетрадке напротив. Тянется к пеналу и вытащив оттуда нежно-фиолетовый текстовыделитель что-то выделяет в записях.
Ким расплывается в тёплой улыбке.
Чем красивей конспект, тем лучше он запомнится!
Она действовала именно по такой методике, хотя сама на подсознательном уровне понимала, что это не так. Такая милая.
Показала записи подруге и убрала тетрадь в сумку, кивая девушке напротив. Вновь посмотрела своими большими карими глазищами на Джису, а Ким поборол желание возмущённо что-то пробормотать. Как же ему хотелось ощутить такой же малышкин взгляд на своей персоне.
В голове сразу всплывает достаточно давнее воспоминание. Как-то раз, Ким пришёл в гости к Чонгукy, своему другу, и совершенно случайно встретил там её. Обескураженный и растерянный Ким ничего и толком вымолвить не смог, разве что не прерывал зрительного контакта с ней. Десять секунд. Десять секунд малышка улыбалась и смотрела на него. Манобан поздоровалась, спросив о делах Кима, но тот лишь кивнул и что-то пробормотал, кажется, отпугнув её.
Вообще, Лалиса часто находилась в доме Чонов, ведь, по счастливой иронии, лучший друг принцессы - Чон Хосок - родной брат Чонгука, который в свою очередь - друг Тэхёна.
Иногда Ким находил это болезненно забавным.
Манобан любила приходить в гости к другу и подтягивать его по школьным предметам. Она с самого начала была идеальной. Отличница, староста и прилежная девочка, совершенно не похожая на других. И совсем не подходящая Хосоку.
А этот идиот влюблён в малышку. Как чёртов щенок, ходит за ней высунув язык и надеясь на взаимность. Но Ким уверен, она не подпустит. Лили не такая. Холодная и статная. Фарфоровая кукла, совершенно не воспринимающая любовь и всё что-то с ней связано. Гук несколько раз затрагивал эту тему, говоря о попытках брата намекнуть девушке на симпатию, но всё это либо специально переводилось в шутку, либо малышка просто не хотела этого признавать.
Лиса скорее добьётся идеальной карьеры, а в старости заведёт себе дурацких кошек, назвав их всех на букву "Л". Ким был уверен в этом. На все сто. А ещё он точно знал, при таком раскладе, после смерти малышки, он бы забрал всех её котов себе, и представлял её рядом.
Лиса вновь приподняла руку и положив локоть на стол, облокотилась, прижав тонкие пальчики к пухленькой щёчке, которую так и хотелось чмокнуть.
На лице блистала улыбка, а розоватые щёчки так и манили к себе. Интересно, тронь он пальцем её щеку, сильно бы подушечка пальца провалилась внутрь?
Ким едва заметно улыбнулся и выдохнул.
Манобан кивнула, после чего наконец взяла в руки вилку и принялась есть свой обед. Тэхён облегченно выдыхает, понимая, что малышка дойдёт до дома сытой, а значит на одну проблему меньше.
Манобан, взяв немного риса, кладёт вилку в рот, медленно прожёвывает и, вытянув шею, тянется к соломенной трубочке, отпивая из стакана своё любимое какао. Что-то строго говорит Джису и режет куриную грудку.
Поднимает взгляд на подругу и кивнув останавливается. Прислоняет кончик вилки к губам, слегка их вытянув, и напомнив уточку.
Маленькая жёлтенькая уточка.
Переводит взгляд на рядом сидящего Хосока и начинает смеяться. Ким лишь хмурит брови и переводит взгляд на Чона. Фигов идиот что-то рассказывал и не сводил взгляда с малышки. Вылизывал её взглядом. А Лиса этого не замечала.
Не заметит. Никогда не заметит. Пусть Чон хоть убьётся, она не подпустит. И это радовало Кима. У Чона не было шансов, он слишком глуп для неё. Слишком нуден и скучен. А ещё слишком навязчив.
Хосок раздражал Кима неимоверно. Тэхён всем сердцем хотел заменить место парня. Хотел общаться с ней, смеяться и рассказывать ей шутки. Обсуждать её любимую алгебру и помогать выбирать место для проведения следующей выставки.
Ким хотел занять его место в жизни малышки.
И Ким прекрасно осознавал, что его любовь к ней намного сильней и серьёзней. Его любовь с самого начала была пропитана страхом и болью. А что может быть сильнее любви, страха и боли в одном флаконе? Разве что страсть, и даже она была в кимовской любви. А что мог дать ей Хосок? Мимолётную влюблённость? Временные отношения, построенные на собственном комфорте? И разбитое сердце малышки в конце?
Ким мог дать ей многое. Он возносил её на пьедестал. Он утопал в ней с головой, снова и снова, забывая, что с самого начала камнем ушёл на дно. Но обречённо смирился с тем, что имел. В начале Ким хотел начать общение. Хотел признаться и рассказать о запретных чувствах, что переросли во что-то большее и не отступая от цели, добиться её внимания. Добиться взаимности, любви, а потом и маленьких копий малышки бегающих по дому. Ким хотел, даже придумал план, который развалился, не оставляя от себя ничего. Но всё это было лишь его мечтами, которые и оставались ими. И тогда он понял, что его любовь к ней, не такая простая. Она особенная. Ещё в девятом классе, он осознал это.
Он давно для себя решил и понял, что он просто наблюдатель. Тайный воздыхатель и ценитель, но никак не кто-то больший для неё. Он тот, кто издалека будет поддерживать малышку, помогать ей и следить за ней. Тэхён выбрал для себя роль, тайную роль, и поклялся, что будет убирать с пути малышки всех, кто будет ей мешать или обижать. А после, будет наблюдать за её реакцией.
Издалека.
Тэхён недолюбливал Хосока лишь за то, что тот мог проводить с ней время, когда же Ким попросту не мог подойти к ней, зная, что общаться она с ним не будет. Может поможет, поддержит разговор, но не больше. Она всегда избирательна с теми с кем общается, и грешит тем, что выбирает некоторых и общается исключительно с ними, не подпуская остальных.
И Ким смирился с этим.
Он смирился и научился жить в таких условиях. И ему это даже нравилось. Малышка даже и не догадывалась о его чувствах, и в этом был огромный плюс.
Ведь Ким любил ходить за Лалисой, провожая её до библиотеки, танцевального кружка и её маленькой мастерской. Он словно тень, ходил за ней по пятам, разве что не оставлял её в плохую погоду.
Господи, да он во всём выигрывал Хосоку! Ким всегда был внимателен и чуток. Запомнить где, когда, из-за чего и на кого его малышка обиделась, было расплюнуть. За эти шесть лет он досконально выучил её и считывал её эмоции за ноль целых одну десятую секунду. Стоило только кинуть взгляд в её сторону, и он уже знал чем и почему она обижена, расстроена, огорчена или рада.
Он был в миллиард раз наблюдательней Хосока. Прекрасно знал, что малышка ненавидит клубнику, предпочитая малину и считая первую ягоду весьма непонятной по вкусу. Интересно Хосок догадывался о её аллергии на миндаль? Именно этот орех малышка не могла есть. А Хосок знал, что она не любит зелёные яблоки, которые её друг ей всё время даёт на переменках, предпочитая им абрикосы? А о её любви к красному перцу и помидорках черри?
Он не знал об этих нюансах, когда же Ким знал о ней всё. Он даже знал о её склонностях к замерзанию и вечно холодных руках, что наверно бы остудили пылающее любовью мальчишеское сердце одним лишь прикосновением. Она бы навечно заморозила его сердце, одновременно остановив его и погрузив парня в вечный мрак, освещённый лишь воспоминаниями о ней.
Он любил её. Он был помешан на ней. Она была его болезнью. Болезнью, что медленно распространялась по организму, убивая его и захватывая всё большие участки организма. Медленно, но верно. И это ему нравилось. Он готов был полностью заболеть ею, умереть от любви к ней, ведь главное, что это связано с ней. С его малышкой.
Его сумасшедшее помешательство, заставляющее нуждаться в ней.
Иногда он считал себя наркоманом, но наркотиком была она, ведь стоило ему хотя бы день не видеть её, не смотреть на её фотографии и не представлять её в голове, тело пронзала болезненная ломка. Такая сильная, что заставляла его скручиваться над раковиной, выдёргивая последние волоски на голове, и выплёвывать чёрные сгустки крови, пропитанные сплошным влечением, болью и нехваткой её.
Господи, он любил в ней всё. Абсолютно. Ловил фетиши на все мелочи в ней и любил все её изъяны, которые малышка непонятно откуда себе приписывала. Она была для Кима всем. Смыслом, воздухом, чёртовым кислородом, спасением, успокоением и собственным душегубом.
Ведь с каждым новым днём он утопал в ней сильнее. Влюблялся в неё сильнее. Желал её сильнее. Терял рассудок всё сильней и сильней. И иногда ему казалось, что он запутался в чёрных лианах, что тянули его вниз, не разрешая вынырнуть и вдохнуть желанный воздух. Чёртовы лианы попросту приклеились к ногам и с каждой секундой лишь сильней переплетались, образовывая неразрывные узлы, а грудная клетка сжималась до хруста, еле выдерживая сдавленную и окровавленную боль.
Ким умел плавать, но плавать в океане своей любви он не мог, ведь волны, что были размером с Мегацунами в Литуйе, просто накрывали его с головой.
И он привык. В начале старался вынырнуть, старался вдохнуть до чёртиков нужный воздух, пока не привык, пока он под воздействием идиоадаптации не приспособился. Он научился дышать и игнорировать сдавливающую глотку боль. Его кислородом стала она.
Онаонаона.
Везде она. Везде лишь она.
И он на собственном теле готов ножом, пылающим в огне его чувств, выцарапать, вырезать, выбить её имя, истекающее кимовской кровью по краям букв.
"Lalisa"
Закрывая глаза, он под собственными веками видел её силуэт, будто он прирос, приклеился или прибился к кускам кожи.
Смотрит на неё и ощущает лёгкое тепло, что факелом зажигается в груди, согревая остальные участки болью пропитанного тела.
И Тэхён соврёт если скажет, что до сих пор не помнит их первой встречи.
flashback
Ещё раз кинув взгляд на кусочек листка в своей руке, Тэхён лишь удостоверился в точном направлении. Парень шёл в музыкальный зал на урок по игре на саксофоне. Ким почему-то любил этот инструмент и находил его весьма необычным и красивым по звучанию. Да и сама игра давалась ему легко.
Парень уже дошёл до кабинета, осталось лишь повернуть за угол и дойти до конца коридора. Но как только парень поворачивает за этот самый угол, его моментально сбивают с ног.
Упав на пол и ударившись темечком, Ким шипит, игнорируя на себе лежащее тело. Открыв глаза, Ким замечает на себе девчонку, что с испуганными глазами смотрит на парня, кажется, не собираясь вставать с него. Поддерживая с ним зрительный контакт ещё некоторое время, юная особа вздрагивает и, приподнявшись на ладошках, отползает от него и встаёт на ноги. Ким лишь что-то бурчит себе под нос и следом за девушкой встаёт с пола, попутно поглаживая больной затылок.
— Прости, пожалуйста,— произносит сладким голосом, который заставляет парня повернуться в её сторону,— Я не хотела, я просто потерялась и спешу на тренировку по танцам, прости, ты не ушибся?— тараторила русоволосая и потянулась к парню, дабы осмотреть его ушиб на затылке, но Тэхён нахмурил брови, отстранился.
— Ничего страшного, просто иди на свою тренировку,— как можно менее раздражительно произносит парень и развернувшись на пятках продолжает путь, пока та же самая особа не хватает его за рукав чёрного пиджака.
Ким тяжело выдыхает и вполоборота разворачивается к ней, приподнял одну бровь и ожидал от неё очередного непонятного лепета. Девушка хмурит брови и протягивает ему другую руку, которой держит красок бумаги.
— Ты обронил,— протягивает ему и ждёт, пока он заберёт вещь.
— Можешь оставить себе, оно мне не нужно,— говорит парень и хочет сделать шаг, пока девчонка вновь не дергает его за руку.
— Но это твоё!— возмущено произносит.
Ким опускает голову и покачав ею, полностью поворачивается к девушке. Осматривает её и, вроде как, узнает в ней свою новую одноклассницу. Девчонка вздёрнула подбородок, смотрела на парня и видимо, ждала пока он заберёт чёртов лист.
— Можешь выкинуть его в первую попавшуюся мусорку. Он мне совершено не нужен,— Спокойно ответил и слегка улыбнулся, так как дурацкое воспитание не позволяло нагло грубить девушке.
— Но...— замолчала переведя взгляд на лист, а после вновь на парня,— Прости ещё раз,— проговорила она и поклонилась.
Тэхён хрипло посмеялся, и словил непонятный взгляд со стороны девушки.
— И долго ты будешь извинятся передо мной?
— Пока ты не скажешь мне, что простил,— выпрямилась девушка и отвела взгляд. Ким смерил девушку оценивающим взглядом, пытаясь вспомнить имя новенькой. Сама девушка, видимо умела читать мысли, ведь следующей фразой было,— Я Лалиса Манобан, но для друзей можно просто Лиса,— проговорила она и протянула парню руку.
— Ты опаздываешь на тренировку по танцам, Лалиса Манобан,— спрятал руки в карманах брюк,— тебе налево и во вторую дверь слева,— слегка улыбнулся и развернувшись направился к своему кабинету, оставив новую одноклассницу одной.
Идя до кабинета, парень повторял Лалиса Манобан, смакуя имя и вертя его на языке и будто стараясь его не забыть.
End Flashback
И тогда, в шестом классе, он ещё не догадывался, чем эта встреча ему обернётся.
Весь шестой класс, парень невольно, но наблюдал за девчонкой, а слыша знакомое «Лалиса» всегда навострял уши. Но это не была любовь с первого взгляда, совсем нет, изначально она его раздражала, заставляя воздерживаться от колкостей в её адрес и закатываний глаз от каждого её слова. Но, спустя три месяца эта реакция на её персону пропала, заменив раздражение на лёгкий интерес граничащий с равнодушием. Иногда, от нечего делать, Ким мог просто ходить за ней следом, в паре метров от неё. Провожал в столовую, библиотеку, до дома и тому подобное.
Ну а после летних каникул, в седьмом классе, он как-то проснулся в холодном поту посредине ночи с её именем на собственных губах. Заснула он тоже, думая о ней, а на следующий день в школе ощутил непонятные мурашки по телу и дурацкую щекотку в животе. Тогда он и понял, что что-то пошло не по плану. Желание находятся рядом с ней, знать всё о ней и быть в курсе каждой новости, что касается её, перевесило любые другие потребности.
Он в неё влюбился, совершенно того не желая.
Ходил за ней по пятам, и записывал в блокнот все её странности. Перестал отвечать на уроках, ведь малышка так сильно любила активничать на них, что иногда обижалась, когда кто-то другой отвечал. Это его умиляло и заставляло молчать на уроках в тряпочку.
Постепенно юношеская влюблённость перешла на стадию любви. Он не замечал никого, выделяя лишь её. Как же он злился, когда на одном из школьных праздников, учителя поставили его в пару с Чжоу, а не с Лисой. Зато Хосок, на тот момент не общавшийся с ней и находившийся в паре с ней, считал это провалом, ведь сам был влюблён в партнёршу Кима.
Ирония. Шла за Тэхёном по пятам.
Ким прошёл через многое благодаря Манобан. И стадия взросления не прошла мимо. В один из дней, он просто понял, что от наблюдений за ней, обрёл острую потребность уединиться в кабинке туалета. Благодаря ей, парень повзрослел. Чёрт.
И все девушки с которыми он спал, были с длинными пепельно русыми волосами, карими глазами, среднего роста и с курносым носиком. Но ни одна из них, не приносила ему удовольствие. Как бы он не старался представлять её, это не помогало. Лишь усугубляло ситуацию, и после каждой долбанной ночи, заставляло Кима чуть ли не плакать под горячими струями душа, одновременно выхаркивая сгустки чёрной невзаимности и губительной нужды в ней.
Малышка вновь заливается смехом и слегка краснеет, прикрыв ротик рукой. Ещё две её особенности, которые Ким давным давно записал в свой чёрный блокнот.
— Тэхён, ну ты как? С нами?— отдалённо слышит голос Ын У, который заставляет парня нехотя отвернуться от любимой малышки и приподняв бровь посмотреть на одного из друзей.
О чём они там говорили?
О вечеринке?
Нет.
Да. О чём ещё они могли так лепетать?
Думаешь?
Определённо!
— По поводу вечеринки?— интересуется Тэхён отпивая апельсиновый сок из бумажного пакетика.
— Ну да!— вмешивается Бан Чан,— там будет все! Ты должен пойти с нами!
— Ну не знаю,— тянет Ким, мысленно обдумывая план о том, как узнать, идёт малышка или нет? Хотя, он прекрасно знает, что Лили не любительница вечеринок.
— Да ладно, там будем много крутых девчонок,— подмигнул другу рядом сидящий Чонгук.
— Когда вечеринка хоть?
— В субботу, в 18:00 начало, у Паков дома,— проговорил Ын У смотря на Кима умоляющим взглядом.
— Хорошо, думаю я смогу придти,— проговорил Ким спокойно, кинул взгляд на друзей, что уже перевели тему.
Спокойно выдохнул прикрыв глаза. А открыв, посмотрел на неё ведь с точностью до миллиметров знал где она сидит.
Замер.
Сердце, кажется вот-вот выскочить из груди, а маска, что всегда была на нём, ещё не натянулась на лицо.
Этого он не любил. Ненавидел терять свой образ в такие моменты. Малышка поймала взгляд парня и слегка улыбнувшись кивнула ему в знак приветствия. Ким сглотнул, стараясь не выдавать никаких эмоций, слегка приподнял уголки губ, в неком подобии улыбочки, и кивнул ей в ответ.
Лиса перевела взгляд на подругу, и что-то проговорила, а Ким через пару секунд стоял в мужском туалете, выплёвывая чёртову улыбку в раковину и смывая её вместе с водой из крана. Промыл лицо и посмотрел на своё отражение в зеркале. Обдумал всё и вспомнил про друзей, которых оставил в столовой, но те, видимо привыкли к столь странному поведению друга, раз не задавали вопросов и не шли за ним.
Вновь промыл лицо и повернул вентиль. Смотрел в отражение, вспоминая её взгляд и улыбку. Милый румянец и херов Чон Хосок. Как же он хотел быть на его месте. Как же он хотел коснуться её. Закрыл глаза и сжал зубы, мысленно раздевая её. Тэхён ворвался в кабину, громко хлопнув дверью. Повернулся к унитазу боком, запрокинув голову для спасительного глотка воздуха.
Тэхён прижался влажным лбом к стенке кабины напротив себя, легонько ударился головой пару раз. От этого жеста капелька пота сползла от брови к уголку века. В глазах защипало. Он представлял её разной, а сейчас она просто текла, широко расставив ноги, а Тэхён держал лодыжки.
Ноги подкосились. Не отрывая лица от стенки, он сполз на колени, расцарапав себе лоб.
Небрежно кинул тетрадь перед собой. Выгнул спину. Если не расстегнет ширинку, свалится без сознания лицом в грязь к остаткам бумаги, замеченным на полу. Он знал. Такое уже было. Всё повторялось. Сволочной ангелочек сломал всю
психику в хлам. Тэхён вообще не был уверен, что от него осталась личность. Манобан везла его за собой на паровозике, через раз нагибаясь, показывая прелести пахнувшей течки, а он как псих хлопал в ладоши, крича «ещё».
«Ким»
— Лучше по имени, малышка, — прошептал, представив, как она тянет слоги.
Тэ, а может, Тэхён. Манобан возбужденно прорычала бы окончание.
Листал страницы, порвав одну из них. Наплевать, он исправит. Он чересчур умен, и все исправит. Нашел нужную страничку. Пряжа, шерсть. Красная с синими ромбиками по бокам. Какое же сладкое уродство.
Пальцы не слушались, спустил штаны со второй попытки.
— Детка, — выдохнул, сразу же сжал член, почувствовав вздутие вен.
С головки тянулась склизкая капля, которую Тэхён накрыл ладонью. Задел ногтем серединку влажного конца и прижался щекой к холодной стене, чтобы подавить стон. Другую руку поднял к лицу, затыкая себе нос теплой тканью.
Мелкий, почти игрушечный, кусочек шарфа. И мать её, ткань пахла чем-то сладким. Крем? Духи? Её кожа.
Ещё шире — коленом смяв угол тетрадки. Её фотография, сделанная придурком Беном в выпускном классе. Шикарная и такая родная... он забрал эту фотографию, когда малышка сломя голову неслась домой и выронила альбом с фотографиями. Лалиса наверное продолжила бы бежать дальше, если бы альбом с диким грохотом не приземлился на пол, в то время как фотография сама вылетев из него упала прямо Киму под ноги, судьба, не иначе! А кусочек шарфа достался ему одним зимним вечером, когда от ветра материя зацепилась за ветки и запуталась в них, Лалиса не заметив этого продолжила путь, в итоге порвав ткань.
Покрутил плотным кольцом пальцев вокруг основания члена и рефлексивно двинулся бедрами. Пальцы заскользили так быстро, что Тэхён не смог сдержать мычания в стиснутую в зубах ткань. Мазнул по ней языком, помня, что на ткани остались кожные, солевые частицы её рук и шеи. Он хотел бы почувствовать соленый привкус, но смочил ткань слишком большим количеством слюны, в которой терялся любой вкус.
Хлюпающие звуки ласкали слух, поскольку он точно знал, что смазка капала на страницу прямо ей на лицо. Тело отреагировало спазмом, ноги свело болезненным, нервным тиком где-то в икроножных мышцах. Он снова двинул бедрами, оттянув крайнюю плоть. Зажал её так сильно, что заныла уздечка. Член налился кровью, побагровев, а вены запульсировали по пальцам.
Как жалок путь от достоинства в бездну. Его повело, в глазах темнело. Пришлось оторвать лицо от стены, ударив её кулаком, разбивая костяшки в кровь.
Опустил кулак к полу, держа зубами свисающую ткань. Макушка толкалась в стену, как и жаждущий малышку большой и горячий орган. Тэхён водил рукой, увеличив скорость до максимальной.
Взял ткань в руку. Сплюнул вбок, но сил не хватило, и слюна повисла на подбородке, потянувшись плотной струйкой к груди. Судорожно забился, не сумев засмеяться, а взвыл подобно безумцу:
— Как же я хочу чувствовать тебя!— стукнул ладонью по стене.
Крепко сжал веки до белых точек. Его затрясло. Любимое ожидание скорого финала и сперма по рукам, представляемая в её рту.
Толкнулся промежностью вверх, кружа пальцем по головке, а затем снова сорвался по всей длине без ритмичного темпа.
Он представлял. Толкнулся к ней навстречу. Вставил до конца, на окончании резко двинувшись бедрами.
— Быстрее, малышка, — зашипел сквозь стиснутые челюсти, не обратив внимания на хруст бокового зуба, — ты же так любишь быть послушной!
Она любила, он знал. Такая вся из себя правильная.
Запястье начинало болеть, но он знал, что скоро кончит. Наступало, приближалось. С онемения переходя на дрожь, будто кто-то нежно щекотал половые органы и внешне, и внутри. Лицо горело от подступающей из сосудов крови, на шее появились мурашки, мошонка сжалась в размерах, а член стал тверже камня.
Вверх, вниз. С усиленным движением указательного пальца.
Не выдержав себя на весу, навалился всем телом к стене, дрожащей рукой чувствуя прилив густого, липкого семени, пачкающего брюки и стекающего на мордашку ангелочка. Судорожно толкался плечами к стене, вжимая голову, и сполз вниз. Прям щекой до кафеля, калачиком, задев головой, пахнущее сырым мясом, ведро. Свел колени, поглаживал член, успокаивая последние остатки феерического оргазма. Облизнулся, держа глаза закрытыми, и был в раю.
Ослаб и лишился сил, валяясь в собственной сперме. Он любил это чувство. Где-то глубоко внутри жалел, что в этот момент к нему в кабинку не зашла какая-нибудь любопытная младшекурсница, которая точно взвизгнула бы от пошлости в стенах родного университета. Тэхён сломал бы ей жизнь, мерзко хихикая под унитазом, а затем заревел бы от осознания, что его жизнь и так уже сломана, поэтому нет смысла жалеть остальных.
Лежу я и думаю, что хуже просто не может быть. Ангелочек разрушил мою жизнь, подкидывая крохи для самоудовлетворения, как хозяйка собаке, коей я и стал. Сколько прошло? Семь лет? Манобан, хочешь на мои качели ненависти и любви?
Ему не ответили. Тэхён открыл глаза, лениво посмотрев на тетрадку. Вставать не хотелось. Сжал ткань в руке, поднес её к носу. Обслюнявленный, мятый клочок. Горько выдохнул:
— Свяжешь мне такой же?
Он бы носил его так долго, что протер бы в шарфе дырки посредством частого онанизма, а потом ругал бы себя, что испортил столь ценные пожитки с запахом её рук, возможно, кожным салом с пальчиков или со случайно потерянной капелькой крови от острой спицы. Ругал бы долго, сделав вывод, что лучше бы он протер член, желательно насквозь, задев яйца. Появившаяся впоследствии импотенция наверняка бы спасла от безумия, которое накрыло его патологическим сатириазисом.
Явная проблемка — с объектом страсти он облажался. Плохо, больно, мучительно... и, господи боже, он любил.
Он так сильно любил её, что получал удовольствие от страданий.
***
Пары наконец закончились, и Ким со спокойной душой направлялся вниз по лестнице, а потом и на крыльцо, где по обычаю ждал бы выхода малышки. Но вот только услышав любимый голос этажом ниже, он замер и выглянув через перила увидел её и... ублюдка Хосока.
— Зачем ты позвал меня?— приподняла брови, явно не понимая намерений парня.
— Я,— замялся, а до Кима всё дошло.
Только не это! Всё было хорошо! Так почему сейчас этот идиот всё портит!
Нахмурил брови и сжал кулаки. Внутри всё сгорело в пожаре, а после и окуталось лютым холодом. Тэхён знал, он прекрасно всё знал и понимал чёрт возьми, но сделать ничего не мог. Посмотрел на малышку.
Ну же! Скажи, скажи ему, что опаздываешь и не имеешь времени на его тупую болтовню!
— Лиса, ты мне нравишься.
Закрой рот!
Ким жмурит глаза, не веря в происходящее. Опять ирония в его жизни.
— Уже давно нравишься, и я бы хотел, чтобы ты ответила мне взаимностью.
Не ответит.
Не ответит ведь не любит тебя, придурок!
А она молчит, не отвечает. Ким усмехается и открыв глаза вновь выглядывает, замечая румянец на щеках любимой девчонки.
— Это,— Не сдержала радостный смешок,— неожиданно, Чон,— прикусила губу сдерживая улыбку,— Ты тоже мне нравишься!— радостно отчеканила.
Удар под дых.
Тэхён попытался вдохнуть ртом воздух, но не смог.
Он покачал головой, прогоняя гнев, но не смог... Лалиса обрадовалась признанию Чона. Не любила, не сходила с ума по нему, тем не менее засветилась, как луна во тьме. Разве такого лепета она достойна? Скажи избитую фразу и потечет от восторга?! Как раз проблема в том, что не потечет, а пустит слезу, поверив в любовь до гроба, и это раздражало так сильно, что сносило крышу к чертям.
Смотрел на её улыбающуюся физиономию и хотел... притянуть к себе, а после и разбить лицо ублюдка.
Хосок коснулся своими грязными губами её белоснежной щеки и переплёл свои пальцы с её.
Крах.
Тэхён услышал звук разбитого стёкла, пока не узнал в стекле своё сердце.
Чон увёл её, видимо решив, что она не против ходить с ним за ручку.
И Тэхён ощутил влагу на щеках, смахнул слёзы и засмеялся. Залился самым безумным смехом.
— Как ты...— усмехнулся.
И в голове зародилась безумная идея. И он бы наверно выкинул её из головы, если бы она взаправду любила Чона, но нет... она не любит. Она не может его любить...
Тэхён вновь усмехнулся, ощутив непонятную дрожь в животе, а потом продолжил путь. Сегодня, так уж и быть, он не проведёт её до дома, позволит такую радость Хосоку.
Выходя из здания парень игнорирует друзей, что звали его, лишь говорит, что спешит и прощается, мысленно отмечая, что с ними стояла она с ублюдком. Сейчас не время для их встречи. Пока не время, но как оно наступит, он обязательно постучится в её двери.
Она Хосока не любит, Тэхён знает это, да и она сама тоже. И он сохранит её секрет, разве что попросит маленькую плату, не более