Глава Двадцать Восьмая
Оба немного выпили и оба сейчас неимоверно счастливы, потому что покинули шумное помещение, где чуть ли не каждый рот говорит об их паре, потому что идут сейчас вдвоём и никто им не мешает, потому что они влюблены и хотят уделить время только друг другу.
Каждый здесь понимает, чем именно закончится этот вечер и каждый надеется, что никто им не помешает, ведь школа почти пуста, все ученики находятся в зале, веселятся под шумную музыку и наслаждаются вечером, а те учителя, что сейчас находятся тут, уже давно не в состоянии даже с места нормально встать, что уже говорить о какой-либо прогулке по школе. Никому и в голову прийти не может, что кто-то сбежал с выпускного, устроенного за их же деньги, вот только одна пара сбежала.
— Хоби-хен, куда мы пойдём? — мальчик сжимает ладошку парня и смотрит на его затылок преданно, пока старший ведёт его прямо на третий этаж школы, — Думаю, там все кабинеты уже давно закрыты.
— Думаю, что не все. Один точно будет открыт... Да-да, кабинет директора, — пошлая улыбка украшает лицо Хо, а мальчик начинает смущаться от одних своих мыслей о сексе с Чоном в кабинете самого директора. Он уверен, такого не делал никто в этой школе.
— А если там есть камеры...? Или может быть прослушка? — Тэ все равно боится всего этого, поэтому чуть сильнее сжимает руку старшего, когда они оказываются на третьем этаже, — Знаешь как стыдно будет быть замеченным... Я ведь здоровался с директором каждый день, а потом вот такое ему сделал?
— Не волнуйся, там нет камер и прослушки. Когда тебя не было, парни украли из его кабинета наш классный журнал и исправили свои оценки. В школе до сих пор никто не знает, кто сделал это, так что все хорошо, малыш, — Чон успокается парня, а сам громко спрашивает на весь этаж, — Эй! Есть тут кто?! — кричит альфа, но ответа не следует, что говорило о том, что на этаже пусто.
— Л-ладно, хен... — чуть неуверенно шепчет Тэхен, а потом наблюдает за тем, как Хо чуть приоткрывает дверь в чужой кабинет и осматривается по сторонам, пока Ким мнется за дверью, не желая отпускать чужую ладонь.
— Никого, заходим, — с улыбкой говори альфа, а Тэхен послушно следует за ним, проходя прямо в кабинет директора, где Хо заводит его прямо к креслу, — Малыш, как думаешь, выдержит на обоих? — альфа садится на кресло и мальчика на свои колени усаживает лицом к себе, смотря на немного смущённое личико, которое будто краской покрыли и отмыть забыли.
— Это так смущает в кабинете директора... — чуть вздрагивает, когда слышит звуки в коридоре, которые быстро пропадают, — Может не будем рисковать...? — спрашивает мальчик, вот только больше не может ничего сказать, ведь чувствует чужие ладони на своём теле. Длинные пальцы, будто делая шажки, поднимались по бедрам выше и выше, пока одна рука не дошла до ширинки, а вторая не остановилась на чуть уменьшившихся в размере из-за болезни, но все ещё упругих ягодицах.
Тэхена от таких действий в дрожь кидает, он даже не сдерживается, ладонями в чужую грудную клетку упирается и дышит. Дышит глубоко и чуть сбито и в глаза Хо смотрит, стараясь увидеть тех чёртиков, что там уже давно пляшут.
А ручки старшего не стоят на месте и командной работой смогли умело приспустить чужой низ выпускного костюма так, чтобы и боксеры можно было спокойно опустить, что он соответственно и делает. Хо давно не видел этого тела и даже немного соскучился по ощущениям, которые дарил ему этот мальчишка, вот только стоило немного потерпеть, ведь Тэхен совсем не растянут и скорее всего почувствует боль, если проникнуть вот так просто, поэтому ладошка, что была на ягодице, сейчас осторожно поглаживала колечко из мышц, иногда надавливая на него, а другая рука неплохо улеглась на чужом возбужденом члене, осторожно поглаэивая его и размазывая естественную смазку на органе, на что Тэхен хрипло стонет, сжимает в руках дорогую рубашку и чуть прикрывает глаза, отдаваясь чувствам, вот только это ненадолго. Одним резким движением Хо протолкнул два своих пальца в узенькое колечко, на что получил чуть ли не вскрик никак не ожидавшего всего этого мальчика.
— Ты такой узенький, малыш... Твоё тело уже совсем истасковалось по мне, но не волнуйся, мы это обязательно с тобой исправим. Больше тебе не придётся играться с собой, ты ведь делал это, верно? — Хо начинает двигать своими длинными пальцами внутри худого тела, а потом, когда Ким начинает говорить, специально ускоряет их вместе с рукой, что пока что лишь надрачивала Киму
— Я... Ах... Играл... Н-но лишь тогда, когда мой член очень сильно просил этого... — Тэхен дрожал, сжималсяя и тихо постанывал, ведь все это было жутко приятно чувствовать именно пальчики Хосока внутри себя. Возможно, это звучит немного странно, но другие пальцы мальчик бы просто не пустил туда...
— Не волнуйся, тебе больше не придётся этого делать, — ладонь, что так красиво смотрелась на подрагивающем члене, сейчас двигалась в такт пальчиками, которые успели нащупать чувствительную точку и старались с каждым толчком все сильнее задеть её.
Следом в работу был подключен и третий палец старшего, желая подарить максимум эффекта от растяжки. Возможно, это никогда не сравнится с целым органом, но немного боли все же убирает, так что в некоторых случаях, как, например, этот, стоило быть более предусмотрительным и тратить немного времени на такую вот растяжечку, от которой, Хосок уверен, Тэ получает удовольствие.
— Х-хен, я могу кончить от растяжки... Ах... — шепчет омега и выгибается в спине, когда Хосок одним резким движением достаёт пальцы и убирает ладонь с члена, приближаясь к чужим истосковавшимся губам, которые целует, иногда покусывает и языком внутрь толкается, создавая свой собственный темп. Как ни странно, но таким способом Чон буквально трахал ротик Кима своим языком, а тот был и не против, прижимая сильнее, иногда постанывая и охотно пропускал чужой язык в свой маленький ротик.
Хосок не выдерживает и прерывает поцелуй, чтобы потом поднять и уложить парня на стол директора, на котором, к счастью, тогда ничего не было. Он до конца стягивает с мальчика штаны и пристраивается между его худеньких и очень сексуальных ножек.
— Ну что малыш... Ты готов? — на что получает одобрительный кивок и медленно проникает в чужую узенькую дурочку. Толчки пошли один за другим, а за ними и чужие стоны разносились по кабинету, скрашивая этим звуки ударов двух тел друг о друга.
Горяче. Жарко. Слишком близко, но в тот же момент почему-то так далеко они друг от друга, поэтому альфа подхватывает мальчика под руки и помогает тому подняться, обнимает и прижимает к себе, на что получает немного вялые объятия в ответ и громкие стоны на ушко. Хосок почти сразу нашёл чувствительную точку и в основном толкался в этот пучек нервов, принося своему партнему максимум удовольствия на что Тэхена сжимался, царапал чужую спину и пордрагивал, чувствуя скорую разрядку.
Хосок сам уже подходил к пику, поэтому чуть ускорил свои толчки и делал их более резкими и глубокими, чтобы потом разукрасить Тэхена белесой жидкостью изнутри. Толчок. Два. Три... И оба в унисон громко выстанывают имена друг друга, прижимаясь сильнее. Оба не двигаются, не хотят разрывать тот самый контакт, что сейчас между ними, потому что им слишком хорошо вместе...
— Я люблю тебя, Чон Хосок...
— А я тебя, мой Ким Тэхен-ни...