Матушка знает?
— Чертова ты старушка! Открывайся! — распсиховалась Яся, шлёпая ладонью, а затем и кулаком по двери квартирки, где она провела часть своего детства. Зеленоглазая отвернулась и прошлась туда-сюда, по кругу лестничной площадки, нервно прикусывая нижнюю губу и глубоко дыша, дабы успокоиться, — Ну чё за хрень то?! — на двери образовалась вмятина, а с её костяшек капала кровь, но она даже не чувствовала этого.
— Ярик? — настороженно произнесла мама, выглядывая из-за отворившейся двери на дочь, что в данный момент выглядела, словно бес в ярости, — Ярочка, ты чего? Где ты была? Почему у тебя кровь?
— МАМА? — очи Яси практически выкатились наружу. В своей голове она пробовала смекнуть, как появилась тут её родительница и озаботилась, не стряслось ли что-то, пока она ютилась у суженого.
— Заходи скорее. Давай, давай.
Мать выглядела до предела охваченной страхом и у девушки мигом, бешено заколотилось сердце, что вот-вот вырвалось бы наружу, мешаясь с тянущей болью.
Родственницы прошли на кухню и вместо предложения попить чая, Елисеева старшая стала горько всхлипывать, моментами даже протяжно воя. Яся куда сильнее запереживала и сосредоточенно оглядев изнеможённую, как выжатый лимон, стала задавать вопросы, не получая на те ответа.
— Ярослава, куда же ты ввязалась, девочка моя? — прошипела мать и младшая, затравленно вздохнув, откинулась на спинку деревянного стула, — Приходят, чушь кромешную затирают про тебя. Кому ты должна, почему у меня выпытывают твой адрес?!
— Мам, скоро они перестанут нас мучить, я тебе обещаю. Ты вынуждена сейчас же покинуть жильё, вместе со мной, пока я не решу эти проблемы, — она сжала кулаки, что и так были не в лучшем виде. Ярослава готова была кромсать и убивать всех, кто посмел задеть её родную мамочку.
— В отпуск приехала, тебя проведать думала, по городу прогуляться, понастольгировать. Отдохнула, блин. У меня поезд через два дня. Предлагаешь сейчас вместе на улице скитаться, у бомжей еду отбирать, а потом драться за неё? — женщина растёрла слёзы по красным щекам и уперевшись локтями в стол, отрицательно, потеряно помотала головой.
— Бомжи? — вскинула брови Яра, в недоумении, откуда у матери такие мысли, — Собирайся. К Валере пойдём. Он только рад будет, я уверена. Он такой хороший, — недолго летала девочка в облаках, а мать утихомирила свою истерику, внимательно вслушиваясь, — Собирайся, пожалуйста. В темпе, пять минут тебе. Сейчас позвоню ему, попрошу нас встретить. Отказы не принимаются.
[ Можно прочесть под песню:
Brooklyn - Miyagi & Andy Panda, TumaniYO ]
Ярослава сотый раз бессильно вздыхала, по телефону пытаясь доказать Турбо, что с ней всё в порядке, ведь на деле, это оказалось не так просто.
— Да ничего не случилось, говорю же! Тебе сложно встретить нас? Если б не мама, я бы вообще помощи не попросила у тебя!
— А вот и не попрошу!
— Ждём. Не задерживайся, пожалуйста.
Стук? Настойчивые, подозрительные, внезапные и очень властные, неоднократные удары в грёбаную дверь.
— В комнату, запрись. В крайнем случае, в окно лезь, — прошептала брюнетка, толкая мать в проём своей спальни, ведь сама не раз сваливала оттуда, от умалишённого отца.
— Ярослава... Не открывай! — страха в глазах женщины уже не было. Было разочарование и принятие. Принятие того, что жизнь дочери полна дерьмом, но она не знала, что с этим делать, какого хрена происходит и как бороться.
— Мама, бегом. Они зайдут сюда в любом случае. Не выходи оттуда ни при каких обстоятельствах, иначе мы умрём. А ещё лучше, просто убегай, если не хочешь своей смерти. Обещаю, я вернусь.
Яся суетливо достала пистолет со шкафа, оставшийся вследствие опасной работы предка и подходя к двери, затаила дыхание. Слышно было лишь её стук сердца и тихие диспуты мужчин снаружи.
Как только дверь выбили в одно движение, один за горло грубо вжал Яру в стену, оставляя на нежной, бледной коже синяки и выбивая пистолет с рук, а второй хладнокровно прожигал взглядом её тело сверху вниз и наоборот, слегка расплываясь в ироничной ухмылке.
— Попалась, нарко-леди. Кость, в машине наручники, пациентка буйная. — усмехнулся держащий её, лет тридцати, в кожаной куртке и тот, послушно кивнув ему, удалился по лестницам подъезда, пока Яся рычала угрозы, в нехватке воздуха.
— Мама! — крикнула зеленоглазая из последних сил, перед тем, как мужчина свалился на пол от разбитой по его затылку вазе, — Мамочка... Я же просила!
— Ярослава, пистолет!
Женщина пнула ствол к ногам дочери, когда увидела в проёме первого, что казался постарше валяющегося на полу. Злостно улыбнувшись, он оценил взглядом ситуацию и провёл языком по верхним зубам, — Старая, ты кто такая? На тебя распоряжения не было.
— Хлебало вальни, — рыкнула дочь, направляя ствол в область его живота, — Ещё слово про мою мать и я буду стрелять прямо в лоб, с невероятным чувством облегчения, от твоей смерти. Руки поднял и скрылся в страхе, придурок.
— А матушка знает, чем ты занималась, пока она тебя кормила, воспитывала и одевала? — ехидно продолжал он, засовывая пальцы в карманы брюк.
— Заткнись! — она перевела дуло и выстрелила ему в лоб, пока мама не отводила стеклянных глаз от своей дочери. В её голове она до сих пор была маленькой Ясюшей, что хорошо училась, помогла ей с готовкой и уборкой, слушалась и любила родителей, — Я предупреждала тебя, тварь подзаборная, — процедила та мужчине, сквозь сжатые зубы.
— Яся, что происходит? — шепнула женщина, пытаясь предотвратить ком с сухостью в горле, — Ты его убила?
— Сумку в руки, уходим. Бегом! — Яра схватила мать за руку и вывела из квартиры, пока один из них ничего не слышал, а второй выл в невыносимой боли, вскоре тоже отключаясь, от количества пролитой в квартире своей крови.
Квартира Турбо. Спустя час.
— Алиса съехала, давай туда? — шептала Яся, метаясь по глазам любимого, пока мама мирно пила чай за дверью, у которой и располагалась парочка.
— У меня пятикомнатная, девочка моя, все влезут, не переживай. Что произошло? Почему вы летели ко мне навстречу, как ошпаренные? Что с твоим горлом, какая тварь это сделала, малышка?
— Кумарин. Мне нужно к нему, правда, я пока что не отвечаю вашу безопасность. Мне страшно, Валер...
Парень успокаивал пассию, поглаживая по плечам и та, через пару минут, облегчённо выдохнула, лицезрея в его глазах спокойствие, уперевшись в мускулистую грудь лбом.
— Этот. — раздражённо вторил Зималетдинов Тарасу.
— Я тебе говорю, этот!
— Вот этот! — лысый поднял провод в воздух, тыкая его окончанием в младшего супера.
— А я говорю этот!
— Вы дураки? — влез в спор Турбо, что зашёл в гостиную только взять книгу, так как мама Ярославы всё время читала литературу, — В чём, блять, заключается сложность телевизор настроить?!
— Турбо, я ему говорю, этот нужен! — прокартавил Вахит, раздражённо разводя руками и от недовольства закатил глаза, начиная трястись от злости.
— Да этот! — шикнул Тараска, сжимая челюсти и поднял кверху свой проводок.
— Турбо, скажи ему, что нужен красный!
— Синий нужен!
— Зелёный, — отмахнулся Валера, поднимая руки в отказ от дальнейшей борьбы и скрылся за деревянными дверьми, громко хлопая ими.
Вела готовилась к прогулке с Зимой, подкрашивая ресницы в своей спальне. Находясь с этим парнем рядом, она выглядела безупречно и старалась не нарушать заветное правило-быть для него самой-самой, завораживая собой.
— Братишка! Мы гулять! — воодушевлённо вскрикнула в коридоре рыжая, поворачиваясь на Зималетдинова, что лыбился, как псих, в полной мере восхищаясь красотой своей женщины, — Ой, ёмаё! Я помаду забыла, — Рика направилась за сумкой, но услышала смущённую, неуверенную речь Вахита и встала на месте, спиной к тому, широко улыбаясь.
— Да ты и так чума!
Спальня Тараса и Карины. Спустя три часа.
Брат Яси подошёл к любимой сзади, положив ладони на её округлые бёдра и стал целовать в шею, отчего у девушки вырвался невольный, тихий, глухой стон.
— Тарас, не сейчас, — захихикала та, бережно отталкивая от себя парня, на что он грустно развёл руками.
— Нервишь. Расслабься.
— Тебя не смущает, что там и твои родственники и мой брат? Как по-твоему, я должна расслабиться, при полной квартире людей?
— Телом, родная моя, мышцами, — вздохнул тот, накручивая прядь её длинных волос на палец и вдыхая родной аромат, с хвойными нотками. Они оба понимали, что обстановка для их первого, никак несостоявшегося раза, чуть не та, поэтому решили снять номер на вечер.