~𝕬𝖓𝖉 𝖎𝖋 𝖞𝖔𝖚 '𝖗𝖊 𝖘𝖚𝖌𝖆𝖗,𝕴 𝖉𝖗𝖎𝖓𝖐 𝖜𝖎𝖙𝖍𝖔𝖚𝖙~

Чеён не знала , почему на этот раз именно он. Просто один раз она вышла из квартиры, прошла мимо мусоропровода, решив не ехать в тот день на лифте, и услышала эти особенные шаги .
Она тогда наполовину решила , наполовину почувствовала-"если не он, то кто?". Хотелось посоветоваться с матерью, но та сейчас была последним человеком на земле, кто смог бы дать совет. В последний раз из своего загробного мира она звонила, когда Чеён он ещё пятнадцати не было.
Сказала-
-Чеён~и, крошка, ты что, забыла меня совсем?Звони мне, как будет минутка.
Только вот для дочери это была игра; соревнования , в котором кто раньше сдастся под напором тяжёлый стопудовой совести, тот и проиграет. Более того, о чем с ней разговаривать, с этой далекой женщиной из её детства? Дочка даже не помнила толком, как она выглядит. Образ смялся в комок, будто ненужный лист-черновик, испорченный рисунок, превратился в густую ненависть, через которую девочка теперь смотрела на мир . Если уж мама её не любит , то кому и зачем её любить?
Дома, конечно, Чеён ждал главный тиран её жизни.
-Так и не поела?-вопросил Наполеон.
Халат исчез- вместо него материализовались спортивные треники с этой безвкусный белой полоской на боку и простая футболка, цвет который когда-то давно можно было определённо назвать белым.
Мачеха была художницей. Лет десять назад про неё говорили, что она подаёт надежды. Но потом она вышла замуж за мужчину вдвое старше себя, к тому же с девятилетней дочкой на руках . С тех пор все творческие круги списали её со счетов, и уж точно никто не ждал её возвращения пять лет спустя, когда я срочно понадобились деньги.
Сейчас она уже взрослая тридцатилетняя женщина, по которой жизнь уже прошлась, проехалась и вдоволь напрыгалась. А ведь если подумать, та была старше падчерицы всего лишь то на какие-то тринадцать лет.
Но между ними была пропасть.Темная. глубокая. Зайдешь-заблудишься.А коль останешься-сойдешь с ума.
Подвесной мост не то что рассыпался, сгорел в огне вражды- его над этой пропастью никогда не вешали.
В ответ на вопрос падчерица помахала перед носом чудовища пакетиком с одиноким неаппетитным пирожком и даже попыталась улыбнуться . Правда , улыбка вышла такая кривая, что мачехе показалось, что у той скрутило живот .
-Пойдем на кухню, я суп сварила - примирительно прорычало инопланетное существо.
Девушка бросила рюкзак в коридоре.
В мачехе её раздражало практически всё , хотя она была полной противоположностью Джен. Особенно бесила неопрятность, неухоженность, а ещё-какая-то простота и наивность. С другой же всё было понятно. Она отняла любовь отца, именно из-за неё теперь такой!..Лучше бы сдала Пак в детский дом, пансионат, позволила ходить самой по себе, как кошке, жить в одиночестве.
Переборов отвращение, девушка заглянула на кухню. Дымящаяся на плите кастрюля с супом выглядела вполне сносно, свежий хлеб манил к себе хрустящей корочкой. Когда сталкиваются голод и гордость, последняя, к сожалению, частенько стыдливо сдается на милость победителя.