Милые кости

7 марта 1994

Что-то не так... Я в этом убедилась только сегодня, когда могла догадаться давным давно...

-Маам! Пошли к Эмбер в больницу!

Мама будто меня не слышала...

-Мама!!!

Все безуспешно... Тогда я поняла что надо брать инициативу в свои руки. Я пошла к себе в комнату, включила настольную лампу, достала бумагу с карандашом и села за стол. Так. Эмбер по словам мамы попала в больницу в 18 часов от удара машины. Но в больницу нужно также доехать, а это занимает примерно два часа. Эмбер сбила машина примерно в 16 часов. Но куда она выходила? Таак. Холидей прибежал с диким лаем не понятно откуда. Что если она выгуливала его? И он стал очевидцем аварии. Теперь Харисс. Планировалось, что мы все вместе пойдем к нему в 16 часов. Он опоздал на два часа объяснив это тем, что у него были важные дела. Потом два дня его не было дома. До Эмбер дозвониться я не могу, родители странно себя ведут. Остается только ехать в больницу и узнавать все у Эмбер лично.

Мне бы пригодились те навыки вождения которые я применила тогда в 13 лет.

Я нашла ключи в гараже и запрыгнула в наш красный фордик. В тайне от мамы. Я захватила с собой документы Эмбер на всякий случай, блокнот, 10 долларов и ручку.

Да, фигово я машину вожу. Звоню Ханне. Она как-то хвасталась что права недавно получила.

Вот она уже идет навстречу мне. Кажется, она меня не узнала из-за черных волос. Теперь мы обе брюнетки. Спустя минут двадцать разговоров и обьятий, она все таки села в нашу машину и нажала на газ.

Дорога заняла у нас ровно два часа. Как я и рассчитывала.

Я вышла из нашего потрепанного фордика и с крутым видом зашла в больницу, в который витал запах лекарств.

Я уверенно шла по коридорам в регистратуру.

-Здравствуйте. В какой палате лежит Эмбер Сальмон?- я постаралась сказать как можно более взрослым и уверенным голосом.

-Эмбер Сальмон? У нас такой нет-в полном недоумении произнесла женщина из регистратуры.

Я большими глазами посмотрела на Ханну.

-А вы говорите правду?

-Девочка! Зачем мне врать тебе? У нас была Эмбер Сальмон, но за ее телом несколько дней назад приехали родственники.

Я была в шоке. Подбадривала Ханну, чтобы как можно быстрее добраться до дома.

Я с размаху открыла дверь.

-Мама! Я была в больнице. У них нет Эмбер! Ты мне врала??

-Если бы все было так просто... Когда пропала Эмбер, мы обзванивали все больницы и морги. Вскоре нам сообщили что Эмбер Сальмон сбила машина. Долгое время нас не пускали к ней в больницу. Но потом нам сообщили что она умерла, Дэйв пришел на опознание и понял что это не твоя сестра. Всего лишь однофамилица.

-Боже... Но где Эмбер?

-Я не знаю...-расплакалась мать.

-Мне кажется, мистер Харисс причастен к ее пропаже.

-Ну ты что? Мистер Харисс-честнейший человек! Он бы никогда не причинил вреда живому существу!

-Нет, мама! Ты слишком плохо его знаешь! Ты знаешь, о том что в нашем лесу убили 14-летнюю девочку? Почему Харисс пропал на два дня после пропажи Эмбер? Почему он опоздал именно в этот день? И он так на нее смотрел, я видела его взгляд!-да, я была в ярости.

Несколько дней назад:

Стоооп стоп стоп. Предупреждаю: слабонервным лучше пропустить эту главу. Если вам в принципе ничего особо не противно, читайте.

Эмбер вышла из дома вместе с Холидеем, белым псом-лабрадором семьи. Темнело. Эмбер-симпатичная блондинка с зелеными глазами крупного телосложения частенько не могла справится с двух-годовалым Холидеем. Это был прекрасный, с добрыми глазами и нежной золотистой шерстью пес. Эмбер шла по привычному ей маршруту. Вот дом той фифы-одиночки, вот дом с противным ребенком, вот дом Курта Кобейна. Эмбер давно мечтала с ним встретится. Она стала увлекаться его творчеством не так давно. Ей недавно удалось повстречаться с его женой, Кортни Лав. Эта чокнутая вышла из дома, стала закрывать входную дверь и, увидев Холидея отскочила и завопила:"Убери собаку!Собаку убери! Убери убери! Собаку убери убери! Сейчас укусит!" Хотя вид у Кортни был такой, что она сама кого угодно покусать может. Эмбер закатила глаза и пошла прочь.

Проходив мимо дома мистера Харисса, она разглядела странную конструкцию на заднем дворе и копошавшегося там хозяина. Осторожно подойдя поближе Эмбер подтянула к себе Холидея. Ему явно не понравилась идея своей хозяйки. Эмбер медленно продвигалась вперед, шаг за шагом подходя все ближе к мистеру Хариссу. Но Холидей очень не вовремя залаял и отпрянул назад, сдав Эмбер мистеру Хариссу. Фигура, сидевшая в три погибели на шарообразной моделью стала медленно вытягиваться. Мистер Харисс повернулся к испуганной Эмбер и истеричному Холидею и чуть подумав, спросил :"Ты...Дочка Сальмона?"

Эмбер смотрела на Харисса большими глазами и собиралась уходить. Харисс смотрел на Эмбер добродушной улыбкой и ждал чего-то.

Эмбер, в свою очередь, ждала чего-то от мистера Харисса. Оба ждали друг от друга чего-то.

Первой сдалась Эмбер:"Что это?"-спросила она, показывая пальцем на конструкцию.

-Это?-мистер Харисс отвернулся от Эмбер явно взволновавшись-Ловушка для уток...

-Но ведь здесь нет уток!-Эмбер отличалась своей прямолинейностью, любопытством, бездумьем и решительностью. Что в данной ситуации нельзя бы было посчитать за плюс.

-Хех-мистер Харисс развеселился-Ты права, Эмбер. Я собирался идти в лес чтобы ловить уток. Ты хочешь пойти со мной?

Эмбер уже думала развернуться и пойти домой. Да и на улице уже было темно.И Холидей как-то странно себя вел. Но мистер Харрис сжал руку Эмбер и сказал:"Не думай отказываться. Такое не каждый день увидишь! Ну же, пошли, пока все утки не улетели!"

Эмбер забыла все на свете и как маленькая девочка побежала с малознакомым мужчиной в лес.

Было холодно. Эмбер съеживалась от холода, продвигаясь в чащу леса за руку со своим соседом. В другой руке она вела Холидея. Ему было явно не по себе. Обычно спокойный и рассудительный, он два раза пытался вырваться и убежать домой. В другой руке у мистера Харисса была та конструкция в сложенном виде.

-Вот мы и пришли!-отряхивая руки победно произнес Харисс. Вокруг были только деревья и холодный воздух. Эмбер стало страшно, и она хотела уйти. Но не ушла.

-Но где утки?!-возмущенно произнесла Эмбер

-Хаха-немного насмешливо просмеялся Харисс-вишь чего удумала!

Надо ждать! Это как рыбалка. Ты когда-нибудь была на рыбалке?

-Но как ждать? На улице ведь так холодно!

- Я здесь соорудил тайное убежище, - сказал мистер Харисс.

Тут он остановился и повернулся ко мне.

- В упор не вижу, - сказала Эмбер

От нее не укрылось, что мистер Харисс как-то странно сверлит ее взглядом. С тех пор как Эмбер вышла из детского возраста, пожилые дядьки частенько бросали на ее такие взгляды, но вряд ли кого-нибудь могло всерьез заинтересовать чучело в длинной серой куртке на меху и в теплых красных брюках, висящих на ней как мешок от картошки . Поблескивая маленькими круглыми стеклышками в золотой оправе, мистер Харисс смотрел на Эмбер поверх очков.

- А ты, Эмбер, приглядись получше - и увидишь, - сказал он.

Больше всего ей хотелось приглядеться и увидеть дорогу домой, но из этого ничего не вышло.

- Вторая попытка, - сказал мистер Харисс, опустился на корточки и постучал по земле.

- А что тут особенного? - не поняла она.

У Эмбер мерзли уши. Она терпеть не могла пеструю шапку с помпоном и бубенчиками, которую мама когда-то связала ей к Рождеству. Этот шутовской колпак был засунут в карман куртки.

Эмбер сделала шаг вперед и потопала на месте. Под ногами было что-то твердое, но не похожее на мерзлую землю.

- Доски, - сказал мистер Харисс. - Чтобы вход не обвалился. Здесь у меня землянка.

- Какая еще землянка? - спросила Эмбер , забыв и про холод, и про мужской взгляд. Можно было подумать, ее занесло на урок биологии: ей стало любопытно.

- Залезай, погляди.

Внутри было не повернуться, он и сам это признал, когда они втиснулись в землянку. Но ее вниманием уже завладел искусно сделанный дымоход, который позволял при необходимости разводить под землей огонь, поэтому она уже и думать не думала, как неудобно было забираться внутрь и каково будет вылезать наружу. К тому же она не имела понятия, что значит спасаться бегством. Убегать ей случалось разве что от Арти, мальчишки из школы. Его отец был владельцем похоронного бюро, и Арти вечно делал вид, будто таскает с собой шприц для бальзамирования. Даже на своих тетрадях он рисовал иголки, с которых капает темная жидкость.

- Супер-дупер! - сказала Эмбер мистеру Хариссу.

Сгорбившись, он стал похож на Квазимодо из «Собора Парижской богоматери» - Эмбер это читала на уроках французского. Но ей уже было все равно. Она впала в детство. Превратилась в своего братишку Баккли, которого было не оторвать от огромных скелетов в Музее естествознания в Нью-Йорке, куда его возили на экскурсию. Выражение «супер-дупер» она вообще выбросила из своей речи, когда окончила начальную школу.

Землянка была размером с чулан: дома у Эмбер примерно в таком же закутке хранились плащи и резиновые сапоги, но мама еще ухитрилась втиснуть туда стиральную машину, а на нее водрузила сушильный шкаф. В землянке она стояла почти в полный рост, а мистер Харисс сгибался в три погибели.

Вдоль стенок выступом тянулась земляная скамья, на которую он сразу сел.

- Оцени, - сказал он.

Как завороженная, Эмбер уставилась на полочку-нишу в стене, где разглядела коробок спичек, аккумулятор и люминесцентную лампу, которая работала от батарейки, излучая слабое свечение - позже, когда он на нее навалился, черты его лица были почти неразличимы в этом жутковатом свете.

Еще в той нише лежали бритвенные принадлежности и зеркало. Это ее удивило. Не проще ли бриться дома? Но, видимо, она решила, что ее сосед - малость «ку-ку», если он, живя в солидном двухэтажном доме, роет на отшибе землянку. Для таких, как он, у ее отца было обтекаемое выражение: «Большой оригинал!»

Вот Эмбер, наверно, и подумала, что мистер Харисс - большой оригинал, но землянка у него получилась на славу, там было тепло, и Эмбер захотелось разузнать, как он ее выкопал, чем укрепил и где всему этому научился.

Мистер Харисс спросил, не хочет ли она чего-нибудь вкусненького. Именно так и сказал. Она ответила, что торопится домой.

- Хотя бы из вежливости возьми кока-колу, - настаивал он. - Другие бы не отказались.

- Какие еще другие?

- Землянка сделана для ребят. Чтобы им было, где потусоваться.

Вот это уже была полная лажа. Эмбер сразу почудилось вранье, причем какое-то убогое. Она про себя решила, что он совсем одинок. На занятиях по охране здоровья они читали про таких людей. Бывают мужчины, которые не могут найти себе жену, питаются всухомятку и настолько боятся быть отвергнутыми, что даже не решаются завести собаку или кошку. Ей стало его жаль.

- Ну, ладно, - уступила она. - Давайте кока-колу.

Немного погодя он спросил:

- Тебе не жарко, Эмбер? Может, расстегнешь куртку?

Она так и сделала. Потом он сказал:

- Ты настоящая красавица, Эмбер.

- Спасибо, - отозвалась она, хотя сама, как они говорили в таких случаях со школьной подругой Клариссой, чуть не обделалась.

- У тебя есть мальчик?

- Нет, мистер Харисс . - она давилась кока-колой, но никак не могла допить. - Мне пора, мистер Харисс. У вас тут здорово, но мне пора.

Встав со скамьи, он опять скрючился, как горбун, возле шести земляных ступенек, которые вели на белый свет.

- С чего ты взяла, что я тебя отпущу?

Дальше Эмбер что-то говорила только для того, чтобы отогнать от себя мысль: мистер Харисс - не просто «большой оригинал». Когда он загородил выход, на нее повеяло какой-то сальной мерзостью.

- Мистер Харисс, мне в самом деле пора домой.

- Раздевайся.

- Что?

- Раздевайся, - повторил мистер Харисс. - Хочу проверить, сохранила ли ты девственность.

До Эмбер доносился громкий вой Холидея, который остался наверху.

*От лица Эмбер*

- Сохранила, мистер Харисс.

- Вот я и проверю. Твои родители скажут спасибо.

- Мои родители?

- Родители любят только хороших девочек.

- Мистер Харисс, - бормотала я, - отпустите меня, пожалуйста.

- Никуда я тебя не отпущу, Эмбер. Теперь ты моя.

В те годы мало кто посещал фитнес-клубы; слово «аэробика» и вовсе было пустым звуком. Тогда считалось, что девочки должны быть слабыми, а тех немногих, которые в спортзале могли лазать по канату, мы за глаза обзывали гермафродитками.

Я отчаянно сопротивлялась. Сопротивлялась изо всех сил, чтобы не поддаться мистеру Хариссу, но всех моих сил оказалось недостаточно, ничтожно мало, и вскоре я уже лежала на полу, вся облепленная землей, а он навалился сверху, пыхтя и обливаясь потом, и только лишь потерял очки, пока мы боролись.

Но как-никак я была еще жива. Мне казалось: ничего не может быть ужаснее, чем лежать навзничь, придавленной потным мужским туловищем. Биться в подземной ловушке, о которой не знала ни одна душа.

Я думала о маме.

Не иначе как она то и дело поглядывала на таймер кухонной плиты. Плиту купили совсем недавно, и мама не могла нарадоваться на этот таймер.

- Теперь у меня все рассчитано по минутам, - похвасталась она своей матери, которую меньше всего на свете интересовали кухонные плиты.

Мама наверняка беспокоилась, что меня долго нет, вернее, не столько беспокоилась, сколько сердилась. Вот отец, приехав с работы, вышел из гаража, и она засуетилась, смешивая для него коктейль.

Мистер Харисс накрыл мне рот своими мокрыми, склизкими губами; я чуть не закричала, но была уже вконец обессилена и раздавлена страхом. До сих пор меня целовал только тот, кто мне нравился. Его звали Рэй, он был родом из Индии. Смуглый, говорил с акцентом. Считалось, что мы с ним не пара. За его большие глаза, смотревшие из-под полуопущенных век, Сюзи дала ему прозвище «Верблюдик», но на самом деле это был хороший парень, умный, один раз он Даже бросил мне «шпору» на экзамене по алгебре, да так ловко, что никто не заметил. Он поцеловал меня в Коридоре, как раз накануне того дня, когда нужно было сдавать фотографии для школьного ежедневника. В начале учебного года каждому ученику вручался такой ежедневник, и я подсмотрела, что в строчку со стандартными словами «Мое сердце принадлежит...» Рэй вписал: «Эмбер Сальмон». Губы у него, помню, были совсем сухими.

- Не надо, мистер Харисс , - выдавила я, а потом уже повторяла только одно слово: «Нет». И время от времени еще «умоляю». Если верить Аманде,(девушка, с которой мы познакомились на том свете) перед смертью почти все твердят «умоляю».

- Я хочу тебя, Эмбер, - прохрипел он.

- Умоляю, - шептала я. А потом опять. - Нет.

Время от времени я соединяла эти два слова. «Умоляю, нет» или «Нет, умоляю». Это все равно что дергать дверь, когда заело замок, или кричать «ловлю, ловлю, ловлю», когда мяч у тебя над головой летит на трибуны.

- Умоляю, нет.

Но ему осточертело слушать нытье. Запустив руку в карман моей куртки, он вытащил связанную мамой шапку, скомкал ее и заткнул мне рот. После этого от меня исходил только один звук - слабый звон бубенчиков.

Осклизлые губы мусолили то мои щеки, то шею, а жадные руки начали шарить под блузкой. Тут я расплакалась. Задергалась всем телом. Разбередила воздух и тишину. Рыдала и билась, чтобы только ничего не чувствовать. А он, не найдя «молнию», которую мама аккуратно вшила в боковой шов, рванул на мне брюки.

Из-за того, что мистер Харисс навалился сверху, мне приходилось слушать и его сердцебиение, и мое собственное. У меня сердце по-кроличьи трепыхалось, а у него бухало кувалдой, но глухо, как через подушку. Наши тела соприкасались, меня трясло, и тут нахлынуло осознание главного. После такого кошмара я осталась жива. Вот так. Я дышала. Слушала его сердце. Чувствовала, как смердит у него изо рта. От черной земли тоже исходила вонь - отвратительная вонь сырой грязи, где копошатся черви и прочие твари. От этого хотелось орать сутки напролет.

Теперь я знала, что он меня убьет. Только не догадывалась, что на самом деле уже умираю, как загнанное животное.

- Может, пора вставать? - Мистер Харисс откатился в сторону, а потом навис надо мной.

Его голос успокаивал и ободрял - прямо как голос любовника, проспавшего до полудня. И слова прозвучали не как приказ, а как совет.

Мне было не пошевелиться. И уж тем более не встать.

Поскольку я не шелохнулась - неужели только по этой причин, неужели только потому, что я его не послушалась? - он, наклонившись вбок, нащупал нишу, где хранились бритвенные принадлежности. Рука извлекла откуда-то нож. Прямо перед моими глазами кривой ухмылкой мелькнуло голое лезвие.

Вытащив у меня изо рта вязаную шапку, он потребовал:

- Скажи, что любишь меня.

И я сказала, только очень тихо. Неизбежное все равно случилось.