63 глава
За окном лил дождь.
Ты уже и забыла, когда видела такую погоду. Казалось, что зима длится бесконечно, серое небо, холод, ледяной ветер. А теперь вдруг этот дождь. Настоящий, весенний, шумный. Он барабанил по крыше, стекал по стёклам мутными ручьями, и от этого внутри становилось ещё тоскливее.
Погода на улице была грустной. И тебе было грустно.
Ты сидела в комнате на кровати, поджав ноги и укутавшись в плед. Это помещение, которое когда-то стало твоим спасением, теперь превратилось в тюрьму. Ты выходила отсюда только чтобы поесть, сходить в душ или туалет и немного подышать воздухом. Точно как в колонии строгого режима. Только надзирателей не было, ты сама себя заперла.
Половина дня прошла в тягучем бездействии. Ты смотрела в одну точку, слушала дождь и думала о том, как всё изменилось.
Потом встала и решила выйти.
На корабле было тихо.
Слишком тихо. Раньше здесь всегда звучали голоса, смех Ису, шаги Игён на кухне. Теперь только дождь и собственное дыхание.
От вечного грубого отношения Игён Ису стала закрытой. Она почти не выходила из своей комнаты, а если и выходила, то молчала, смотрела куда-то в сторону, будто её здесь не было. Иногда она уходила из дома на несколько дней. Ты знала куда, она нашла теплицу неподалёку. Внутри, как она рассказывала, был чудесный сад. Там ей нравилось сидеть одной, среди зелени, вдали от всех.
Ты пыталась её понять. Правда пыталась. Но каждый раз, когда ты видела эту чёрную линию на её руке, когда вспоминала, что она сделала с Игён, внутри что-то сжималось.
Игён стала молчаливой. Теперь все её мысли были заняты Ису. Она боялась. Боялась собственной дочери, её сущности, её силы. И этот страх пожирал её изнутри, делал жёсткой, отстранённой, чужой. Ты пыталась её понять. Правда пыталась. Но как понять мать, которая боится обнять своего ребёнка?
Только Хёнсу почти не изменился.
К тебе он относился как обычно. Заботился, оберегал, любил. Всё ещё иногда не спал по ночам, но ты внимательно следила за его режимом. Заставляла есть, выталкивала в душ, укладывала спать раньше. Не давала уставать.
Он был единственным, кто остался прежним. Единственным, кто всё ещё смотрел на тебя так, будто ты центр его вселенной.
Ты взяла из кладовой небольшой прозрачный зонт и медленно вышла на палубу.
Дождь встретил сразу, крупные капли падали с неба, стучали по деревянному полу, разбивались на тысячи брызг. Ты раскрыла зонт, но ветер тут же попытался вырвать его из рук. Капли всё равно попадали на ноги, промачивая обувь, заставляя ёжиться.
Но ты не вернулась.
Ты стояла у перил, глядя на серую воду, на мокрые деревья вдалеке, на небо, которое будто плакало вместе с тобой.
Думала о том, сколько ещё протянешь. О том, что будет с ними, когда тебя не станет. О том, что Ису никогда не будет прежней. О том, что Игён, кажется, потеряла дочь навсегда.
И о нём. О Хёнсу.
Что с ним будет?
Ты вздохнула, поправила зонт.
Хёнсу зашёл в комнату через пару минут после того, как ты ушла на палубу.
Он хотел прираться в комнате, пока тебя не было. Он стянул с кровати простынь и на пол, к его ногам, упал белый, смятый конверт.
Он вытащил бумагу. Развернул.
И замер.
"Мой любимый Хёнсу..."
Дальше он читал уже не видя строк.
Слова расплывались перед глазами, потому что глаза наполнились слезами раньше, чем он успел это осознать. Он читал и чувствовал, как внутри что-то медленно, необратимо ломается.
"Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет рядом..."
Он зажмурился. Сжал листок так, что он смялся. Выдохнул. Разлепил веки и заставил себя читать дальше.
"Я никогда не говорила тебе этого вслух. Знаешь почему? Потому что боялась..."
Губы задрожали. Он прикусил их, пытаясь сдержаться, но горячие слёзы уже текли.
"Ты - самое лучшее, что случилось в моей жизни..."
Он всхлипнул. Коротко, судорожно. Закрыл рот ладонью, чтобы никто не услышал.
- Т/и... - прошептал он одними губами.
"Если бы мне дали выбор - вернуть всё это или оставить тебя, - я бы выбрала тебя. Каждый раз. С закрытыми глазами. Не раздумывая ни секунды...»
Он не выдержал.
Слёзы хлынули так сильно, что пришлось сесть на кровать, ноги подкосились. Он сидел, сгорбившись, и читал, размазывая слёзы по щекам свободной рукой. Письмо дрожало в пальцах.
"Я люблю тебя, Хёнсу. Люблю твои глаза, они такие тёплые, когда ты смотришь на меня. Люблю твои руки, они такие нежные, когда ты гладишь меня по голове. Люблю твой голос, он такой спокойный, даже когда ты волнуешься. Люблю твои уши, они всегда краснеют, когда ты смущаешься...»
Он застонал. Тихо, сдавленно, уткнувшись лицом в сжатый кулак. Плечи тряслись. Воздух выходил рывками, не давая вдохнуть.
- Не надо, - шептал он. - Пожалуйста, не надо...
Но читал дальше. Потому что не мог остановиться.
"Ты - моё лекарство. Самое главное. То, которое не продаётся в аптеках..."
Он вспомнил все эти месяцы. Как не спал ночами, слушая твое дыхание. Как таскал эти чёртовы таблетки, надеясь, что хоть одна поможет. Как боялся каждого твоего вздоха, каждого стона, каждой минуты тишины.
"Не вини себя. Ты сделал всё, что мог. Ты сделал больше, чем мог. Ты отдал мне всё, что у тебя было - своё время, свои силы, своё сердце. Этого больше, чем мог бы дать любой врач..."
- Нет, - выдохнул он. - Я сделал мало. Я не смог тебя спасти.
Слёзы текли по шее, затекали за воротник. Он даже не вытирал их уже. Просто сидел и читал, чувствуя, как каждая строчка врезается в сердце.
"Если встретишь кого-то после меня, не закрывайся. Я не буду ревновать. Я буду рада, что ты не один..."
Он резко, отчаянно замотал головой.
- Никого, - прошептал он. - Никого, кроме тебя.
"Ты заслуживаешь счастья. Самого настоящего. Ты заслуживаешь любви - большой, светлой, на всю жизнь. Ты заслуживаешь всего самого лучшего, что есть в этом мире..."
Он зарыдал в голос.
Тихо, сдавленно, уткнувшись лицом в подушку, чтобы никто не услышал. Всё тело тряслось, плечи ходили ходуном, из горла вырывались жуткие, приглушённые звуки.
- Ты - моё счастье, шептал он между всхлипами.
"Не смей думать, что ты монстр. Ты человек. Самый лучший человек из всех, кого я знала. Твоё сердце чище, чем у любого "нормального". Твоя душа светлее, чем солнце. Ты - чудо. Моё чудо..."
Он замер. Перечитал эту строчку снова. И снова.
"Я буду ждать тебя там, где закаты никогда не кончаются. Помнишь, мы смотрели на них с палубы? Я буду там. Сидеть на тёплом песке и смотреть на оранжевое небо. И ждать..."
Он дочитал до конца. До последнего "я люблю тебя", до последней строчки, до последней точки.
Письмо выпало из ослабевших пальцев.
Он закрыл лицо руками и заплакал уже беззвучно, просто сидел, сотрясаясь всем телом, и плакал. Слёзы текли сквозь пальцы, капали на колени, на пол, на это чёртово письмо, которое теперь было мокрым от его слёз.
- Т/и, - шептал он без конца.
Только твое имя. Снова и снова. Как молитва. Как заклинание. Как единственное, что удерживало его от того, чтобы разбиться вдребезги.
Он не знал, сколько прошло времени. Может, минута. Может, час.
В коридоре было тихо. Никто не шёл. Никто не звал. Он был один.
Хёнсу медленно поднял письмо. Расправил смятые края. Провёл пальцами по строчкам, будто пытаясь запомнить каждую букву на ощупь.
Он сложил письмо обратно. Аккуратно, стараясь не порвать. Вложил в конверт. И спрятал под матрас, точно туда же, где оно лежало.