36 глава
Ты проснулась от тихого шуршания в комнате.
Хёнсу вернулся. Слышно было, как он стаскивает куртку, как осторожно двигается, стараясь не шуметь. Света он не зажигал.
- Ты сегодня поздно, - прошептала ты, приоткрыв глаза.
Он замер на секунду, потом опустился на край своей кровати.
- Как ты? - спросил тихо.
- Хорошо, - ответила ты.
И это было почти правдой. Боль ушла, оставив после себя только тупую, ноющую память. Сердце успокоилось, дышать стало легче. Обычное состояние после приступа, опустошённость и облегчение.
- Ты убиралась сегодня, - сказал он. Не спросил, просто констатировал. - На палубе теперь уютно.
- Ага, - ты улыбнулась в темноту. - Надоело лежать без дела.
Он лёг на подушку. В темноте было слышно, как скрипнула кровать.
- Хёнсу, - позвала ты, - Что ты хотел сказать днём?
Пауза была слишком длинной.
- Днём? - переспросил он. Голос звучал растерянно. - Уже не помню.
Ты тяжело выдохнула.
- Ясно.
Внутри шевельнулось раздражение. Ты не могла прочитать его мысли. Не могла понять, что у него в голове. Только догадывалась, надеялась, верила, что все эти взгляды, прикосновения, его забота не просто так.
Но он молчал.
Каждый раз молчал.
- Спокойной ночи, - бросила ты резче, чем планировала, и отвернулась к стене.
В комнате повисла тяжелая тишина.
- Т/и, - позвал он тихо.
Ты не ответила.
- Т/и, я...
Он замолчал. Не договорил.
В темноте было слышно, как он затаил дыхание, будто ждал, что ты повернёшься. Но ты не повернулась. Смотрела в стену и молчала.
Хёнсу чувствовал, как внутри всё сжимается. Он опять сделал что-то не так. Опять сказал не то. Или не сказал. Он никогда не знал, как правильно.
- Извини, - прошептал он в темноту.
Тишина.
Он лежал, глядя в потолок, и прокручивал в голове весь день. Твой вопрос утром. Свой дурацкий ответ. То, как ты смотрела на него за завтраком, ждала чего-то, а он не дал.
Он хотел сказать. Правда хотел. Каждый раз, когда открывал рот, слова застревали. А теперь ты отвернулась, и внутри было пусто и холодно.
- Т/и, - позвал он ещё раз. Совсем тихо.
Ты не ответила.
Хёнсу закрыл глаза и замер, боясь даже дышать громко. Чувство вины тяжёлым камнем лежало в груди. Он не знал, что сделал не так, но точно знал, что виноват.
Утро после вчерашней неловкости началось с привычной суеты.
Ису носилась по кораблю, её маленькие ножки громко топали по деревянному полу. Хёнсу гремел на кухне посудой, доносилось позвякивание кружек и шипение чего-то жарящегося. А ты лежала в кровати и смотрела в потолок. Вчерашнее напряжение никуда не делось, оно просто спряталось глубже, за бытовые дела и утреннюю сонливость.
Ты села. Голова привычно закружилась. Ты зажмурилась, подождала, пока тёмные пятна перестанут плыть перед глазами, и встала.
На кухне Хёнсу наливал чай. Увидев тебя в дверях, он замер на секунду, кружка застыла в воздухе. Потом он коротко кивнул, не глядя в глаза и отвернулся к плите. Ису уже сидела за столом, уплетая кашу и болтая ногами под стулом.
- Доброе, - сказала ты, опускаясь на своё место.
- Доброе, - ответил он тихо, не оборачиваясь.
Ису переводила взгляд с одного на другого, но сегодня, к счастью, молчала. Только хлюпала ложкой и иногда поглядывала на вас с подозрением.
День тянулся обычно. Ису была в своей комнате, периодически выбегая и отвлекая вас своими вопросами. Хёнсу возился с какими-то железками, сидел на палубе, перебирал детали, иногда надолго замирал, глядя в одну точку. Ты читала, но слова не складывались в предложения, мысли постоянно утекали куда-то в сторону.
Ты смотрела на него и видела не просто его. Видела их будущее, то, в котором тебя может не быть.
Мысль пришла неожиданно и больно кольнула в груди. Это было не сердце, что-то другое. Глубже.
Он останется один. С Ису. С кораблём. С миром, который не щадит никого.
А он даже не умеет ставить ловушки правильно.
Ты отложила книгу и встала.
- Хёнсу.
Он поднял голову от железок. В глазах был вопрос.
- Пойдём на палубу.
- Зачем? - он отложил деталь, вытирая руки о штаны.
- Научу тебя кое-чему.
Он удивлённо моргнул, но послушно поднялся и пошёл за тобой.
На палубе было холодно. Ветер трепал волосы, задувал за воротник, но ты уже привыкла. Подошла к борту, достала с полки моток лески, пару гвоздей и маленький колокольчик, всё, что осталось от старых запасов.
- Смотри, - сказала ты, поворачиваясь к нему.
Хёнсу стоял в двух шагах, нахмурившись. Руки сунул в карманы, плечи напряжены.
- Что это? - спросил он, кивая на леску.
- Сигнализация. Самая простая.
Ты присела на корточки, жестом позвала его ближе. Он подошёл, опустился рядом на одно колено, вглядываясь в твои руки.
- Видишь, - ты показала, как крепить леску к перилам, - узел должен быть вот таким. Не тугим, но надёжным. Чтобы не развязался, но и не затянулся намертво.
Он кивнул, внимательно следя за каждым движением.
- Теперь маскировка, - продолжила ты, заталкивая гвозди в щели между досками. - Их не должно быть видно. Если кто-то поднимается ночью, он не должен ничего заметить.
- А колокольчик? - спросил он, протягивая руку и осторожно касаясь маленького металлического шарика.
- Цепляешь вот сюда, - ты показала, как закрепить его так, чтобы при малейшем натяжении лески он звякнул. - Если кто-то поднимется на корабль ночью, ты услышишь. Даже если будешь спать.
Хёнсу смотрел на твои руки. На то, как ловко они управляются с леской, как привычно завязывают узлы.
- Т/и, - сказал он тихо. - Зачем ты меня учишь?
Ты замерла на секунду, пальцы застыли на леске. Потом продолжила, не поднимая головы.
- Затем, что ты должен знать.
- Но ты же здесь. Ты можешь сама, - в его голосе появились настойчивые нотки.
- Могу, - согласилась ты, затягивая последний узел. - А если нет?
Наступила очень густая тишина. Хёнсу перестал дышать.
- Ты о чём? - спросил он. Голос дрогнул, сел.
Ты выпрямилась, расправила плечи. Посмотрела на него, в глаза, чтобы не соврать.
- Я не знаю, сколько ещё протяну, Хёнсу. Таблетки помогают всё хуже. Приступы тяжелее. Я не хочу, чтобы ты остался совсем беспомощным, когда меня не станет.
Он побелел. Прямо на глазах краска схлынула с лица, оставляя серую бледность.
- Не говори так, - выдохнул он.
- Это правда.
- Нет, - он резко, дергано мотнул головой.
- Хёнсу, - ты шагнула ближе. - Я не умираю прямо сейчас. Но готовиться нужно заранее. Ты должен уметь защищать Ису. Добывать еду. Чинить ловушки. Всё, что умею я.
Он молчал. Смотрел куда-то в сторону, на реку, на лёд, на горизонт, куда угодно, только не на тебя. Ты видела, как напряжены скулы, как тяжело он сглатывает.
- Я не хочу, - выдавил он. Голос сел почти до шёпота.
- Знаю, - ты ненадолго коснулась его руки. Пальцы легли на запястье на секунду и убрались. - Но так надо.
Он не ответил. Только резко кивнул. И наконец посмотрел на тебя.
В его глазах стояло что-то, от чего у тебя внутри стало совсем неспокойно. Это были не слёзы. Что-то более страшное. Решимость пополам с отчаянием.
- Показывай дальше, - сказал он.
И ты показывала. Леска, узлы, натяжение. Как сделать так, чтобы ловушка сработала, но не навредила случайно проходящей Ису. Как проверять, не сломалась ли. Как чинить, если порвалась.
Он запоминал. Смотрел на твои руки, повторял движения. Когда у него не получалось, хмурился и пробовал снова. Иногда ошибался, ты поправляла, касаясь его пальцев. Иногда получалось с первого раза, тогда он поднимал глаза, ища одобрения, и ты кивала.
К вечеру на палубе висело три сигнальных растяжки. Лёгкий ветер покачивал колокольчики, но они молчали, натяжение было идеальным.
- Сам справишься в следующий раз? - спросила ты, отряхивая руки.
- Справлюсь, - ответил он.
Но смотрел не на ловушки. На тебя.
- Т/и, - позвал он, - Ты не умрёшь, - сказал он тихо.
Ты хотела возразить. Открыла рот, чтобы сказать, что это не в его власти.
Но вместо этого просто устало улыбнулась.
- Тогда учись хорошо, - сказала ты. - Чтобы я зря не старалась.
Он не улыбнулся в ответ. Только кивнул.
Ночью ты лежала в темноте и слушала, как он ворочается на своей кровати. Доски поскрипывали под ним, одеяло шуршало при каждом движении.
- Хёнсу, - позвала ты в потолок.
Шорох прекратился.
- Ты запомнил, как леску крепить?
Он помолчал, потом прозвучал его тихий, но уверенный голос:
- Да. Узел не тугой, но надёжный. Гвозди в щели. Колокольчик на натяжении.
- И про маскировку?
- Чтобы не видно было.
- И про...
- Т/и, - перебил он. В голосе проскользнуло что-то похожее на улыбку. - Я запомнил. Всё.
- Хорошо, - выдохнула ты.
- Т/и, - по твоему телу шли мурашки каждый раз, когда он так произносил твое имя, - А завтра научишь меня ещё чему-нибудь?
Ты широко улыбнулась в темноту.
- Научу.
И впервые за последние дни ты уснула спокойно.