27 глава
Прошла неделя. Может, чуть больше.
Ты перестала считать дни, они слились в один тягучий поток: утро, завтрак, прогулка по палубе, разговоры с Ису, вечер, сон. Хёнсу больше не смотрел на тебя с той постоянной тревогой, Ису снова рисовала на всём, что попадалось под руку. Жизнь на корабле входила в привычное русло.
Ты почти убедила себя, что всё в порядке.
Почти.
Ночью на корабле всегда было тихо.
Только лёд потрескивал где-то далеко, река дышала под тяжестью холода. Только ветер гулял по палубе, задувал в щели, шевелил штору на маленьком окне. Ису посапывала в другом углу комнаты, свернувшись калачиком под старым одеялом. Её дыхание было ровным, спокойным, детским.
Ты лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.
Вторая ночь подряд без сна. Третья. Ты сбилась со счёта.
Потому что стоило закрыть глаза и тело начинало прислушиваться к себе. А прислушиваться было страшно.
Ты перевернулась на спину, положила руку на грудь. Просто так. Просто проверить.
Тук. Тук. Тук.
Ритмично. Но слишком часто.
Ты начала считать.
Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
Удары отдавались в кончики пальцев, в подушку, в самую глубину груди. Гулкие, быстрые, настойчивые.
Десять. Одиннадцать. Двенадцать.
Нормальный пульс в покое: шестьдесят-восемьдесят ударов в минуту. У спортсменов бывает меньше. У людей после болезни чуть больше.
У тебя было больше.
Двадцать. Двадцать один. Двадцать два.
Ты сбилась. Слишком быстро считала? Слишком медленно? Начала заново.
Раз. Два. Три.
Минута - это долго. Очень долго, если лежишь в темноте и ждёшь. Секундная стрелка на старых часах, что висели на стене, ползла черепахой.
Ты считала и считала, сбивалась и начинала снова.
На пятом или шестом подсчёте ты поняла: это не ошибка.
Сто восемь. Сто двенадцать. Сто двадцать.
В покое. В три часа ночи. Когда организм должен отдыхать, восстанавливаться, набираться сил.
А он работал. Как мотор, которому не дают заглохнуть.
Ты убрала руку с груди и уставилась в потолок. Деревянные доски, тени от луны, тишина.
- Это просто после болезни, - прошептала ты одними губами. Без звука. Чтобы не разбудить Ису.
Слова повисли в воздухе и растворились в темноте. Никто не ответил. Да и кто мог?
Лёгкие работали ровно. Горло не болело. Температуры не было. Ты была здорова. Ну, почти.
Кроме этого.
Кроме сердца, которое билось слишком быстро. Слишком громко. Слишком настойчиво. Будто спешило куда-то, будто боялось не успеть.
Ты закрыла глаза и попыталась дышать глубже. Медленнее. Успокоить. Заставить подчиниться.
Сердце не слушалось.
Оно билось своим ритмом, быстрым, неровным, с противными перебоями, от которых внутри всё сжималось. Пропустило удар? Или показалось? Снова забилось чаще?
Ты не знала. И это незнание было хуже всего.
- Что со мной? - прошептала ты в темноту.
Вопрос утонул в тишине. Ису спала, Хёнсу был за стеной, река молчала подо льдом.
Ты осталась одна со своим сердцем, которое билось слишком быстро, и с мыслью, которую так долго отгоняла.
Что-то было не так.
Что-то серьёзно не так.
Ты лежала до утра, глядя, как луна ползёт по небу, как тени двигаются по стенам, как медленно, неохотно начинает светать. Сердце всё так же колотилось в груди, напоминая о себе каждую секунду.
Когда за дверью послышались шаги Хёнсу, ты закрыла глаза и притворилась спящей. Не потому что хотела спать. Потому что не знала, как смотреть ему в глаза, зная то, что узнала этой ночью.
Что с тобой что-то не так. И ты понятия не имеешь, что именно.
В очередную такую беспросветную ночь, а они тянулись бесконечно, ты поняла, что больше не можешь лежать.
Воздуха не хватало. Мысли давили. Сердце бешено билось, не давая забыть о себе ни на секунду. Ты села на кровати, прислушалась. Ису дышала ровно. За стеной была тишина.
Ты натянула кофту Хёнсу, сунула ноги в кроссовки и выскользнула на палубу.
Ночь встретила холодом, но он не пробирал, скорее отрезвлял. Тёмное небо, усыпанное пропадающими в туреннем свете звёздами, замерзшая река, луна, отражающаяся во льду. Красиво. Спокойно. Только ветер иногда задувал за шиворот, напоминая, что ты без шапки.
Рука сама потянулась в карман. Пальцы нащупали знакомую пачку, ту, старую, которую ты давно не трогала. В последние дни было не до сигарет. Но сейчас... сейчас хотелось хоть как-то успокоиться.
Мысль о том, что с сердцем что-то не так, разъедала изнутри. Ты гнала её, прятала, забивала другими мыслями, но она возвращалась снова и снова. В ночной тишине, когда нечем отвлечься, она становилась невыносимой.
"Это не может происходить со мной".
Ты выросла на тренировках. Бег, разминки, соревнования, постоянные нагрузки. Сердце никогда не болело. Никогда не подводило. Оно было таким же надёжным, как ноги, как руки, как всё тело.
А теперь оно билось слишком быстро. И ты не знала, почему.
Может, это просто панические атаки? Может, от стресса, от недосыпа, от всего, что случилось? Ты цеплялась за эту мысль, как за соломинку. Но обманывать себя вечно не получалось.
Где-то глубоко внутри ты уже знала. Знала, но не хотела признавать.
Ты достала сигарету, чиркнула зажигалкой. Огонёк вспыхнул, осветив пальцы на секунду.
Первая затяжка стала горькой, тяжёлой, лёгкие запротестовали. Вторая была легче. Третья - и по телу разлилось знакомое, почти забытое спокойствие.
Ты вдыхала дым и представляла, как вместе с выдохом уходят все беды. Страх. Тревога. Сомнения. Всё улетает в чёрное небо, тает, растворяется.
Хорошо.
Резкая боль обожгла запястье.
Чьи-то пальцы сжались так сильно, что ты вскрикнула. Сигарету выдернули из руки и с силой швырнули за борт. Красная точка мелькнула в темноте и погасла, упав на лёд.
- Ты что, куришь?!
Разъяренный Хёнсу стоял перед тобой, с горящими глазами, сжав кулаки. Он даже не пытался скрывать злость. Она выплёскивалась наружу, делая его чужим и незнакомым.
- Пусти! - ты вырвала руку, запястье горело от его хватки.
- Ты знаешь, как это вредно? - он почти кричал. - Ты после обморока, после болезни, ты...
- Ох! - ты перебила его, и голос дрогнул от злости, которая поднималась изнутри. - Ты не мой папа, чтобы мне указывать!
Ты развернулась, чтобы уйти, но он схватил за другую руку, ту, в которой всё ещё была пачка. Вырвал и её. Пачка описала дугу и исчезла за бортом, растворившись в темноте.
- Блин, ты что творишь?! - ты бросилась к перилам, перегнулась через край. Сигареты белыми точками лежали на льду, издевательски близко, но недосягаемо. - С ума сошёл?!
Ты ударила ладонями по металлу, и звук разнёсся над рекой. Резко развернулась, чтобы уйти, чтобы спрятаться в каюте, чтобы не видеть его, не слышать, не чувствовать...
И остановилась.
В груди кольнуло. Сильно. Остро. Будто иглой проткнули насквозь.
Ты замерла, не веря. Потом кольнуло снова, и следом пришло тупое, тяжелое давление, расползающееся под рёбрами. Грудную клетку сдавило, будто кто-то обмотал её стальными тросами и начал стягивать.
Ты скомкала ткань кофты в кулаке, прижала к тому месту, где часто, неровно билось сердце. Свободной рукой схватилась за край шкафа, вцепилась в него так, что побелели костяшки. Ноги подкосились, пришлось согнуть колени, чтобы не упасть.
Больно. Очень больно. Не так, как раньше.
В глазах заплясали чёрные пятна, сначала маленькие, по краям, потом больше, заполняя всё вокруг. Ты зажмурилась, пытаясь их прогнать, но они не уходили. Дыхание сбилось, воздух застревал где-то на полпути.
- Т/и? - голос Хёнсу изменился. Злость исчезла, остался только страх. - Что с тобой?
Он подхватил тебя под локоть, не давая упасть. Его пальцы дрожали.