17 глава
Прошло достаточно времени, чтобы нога наконец зажила.
Ты просыпалась каждое утро и первым делом осторожно двигала стопой, прислушиваясь к себе. Ныло? Нет. Дёргало? Тоже нет. А потом вставала и делала несколько шагов по гаражу, просто чтобы убедиться. И с каждым днём убеждалась всё больше: боль ушла.
Ты не могла этому не радоваться. После недель, проведённых в четырёх стенах, после хромоты, которая въелась в привычку, после бесконечного "не могу, нога болит" - наконец-то свобода. Теперь можно было передвигаться быстро, не думая о каждом шаге. Можно было бежать, если придётся. Можно было жить.
Утро выдалось морозным. Ты оделась тепло - куртка, шапка, шарф, который пришлось наматывать в три слоя, потому что ветер пробирал даже сквозь стены гаража. Варежки, которые нашла ещё в первые дни, уже протёрлись на пальцах, но грели всё равно.
Когда вышла на улицу, солнце уже поднялось. Воздух был холодный, колючий, но на открытых местах, там, где лучи падали прямо, становилось почти тепло. Ты подставила лицо солнцу, закрыла глаза на секунду. Редкое удовольствие просто чувствовать тепло, не думая об опасности.
Сегодня не было плана. Не было списка необходимых вещей, не было маршрута. Ты просто хотела идти. Смотреть. Дышать. Город, который стал твоим домом поневоле, почти не изменился с тех пор, как ты в последний раз гуляла по нему без оглядки. Всё те же серые дома, пустые окна, мусор на дорогах.
Но сейчас, в это морозное утро, он казался красивым, тихим и покойным.
Ты пошла вдоль улицы, разглядывая витрины магазинов, заглядывая во дворы, запоминая, где что лежит. Вдруг пригодится. Вдруг в каком-то из этих домов ещё есть что-то полезное. Вдруг повезёт.
Ветер трепал концы шарфа, снег поскрипывал под ногами. Ты шла и чувствовала, как внутри разливается странное, почти забытое чувство. Свобода.
Ты очень долго гуляла по городу.
Час. Два. Может больше, ты потеряла счёт времени, просто шла вперёд, сворачивала в переулки, пересекала пустые площади, заглядывала во дворы. Город молчал. Ни привычного рычания за стенами домов, ни шороха в кустах, ни тяжёлых шагов на асфальте.
Казалось, холод забрал всех. Монстры, которым всегда было плевать на погоду, тоже куда-то попрятались. Может, им тоже не нравился этот пронизывающий ветер. Может, они лежали сейчас где-то в тёплых подвалах, свернувшись клубками, и ждали, когда морозы отступят.
Ты не жаловалась. Тишина была подарком.
Пару раз ты поднималась по холмам, город стоял на неровной местности, и без этого было не обойтись. Сначала небольшой подъём к старой церкви. Потом ещё один к заброшенной школе. И каждый раз, достигая вершины, ты ловила себя на одном и том же.
Была одышка.
Не та, что бывает после долгого бега, когда лёгкие горят, но ты знаешь, что это пройдёт. А другая. Странная. Ты поднималась всего минуту, не быстрее обычного шага, а сердце уже билось как сумасшедшее, и воздух приходилось хватать ртом, глубоко и часто.
Такого раньше не было.
Ты останавливалась, ждала, пока дыхание выровняется, и шла дальше. Списывала на ногу всё-таки столько времени почти без движения. Мышцы ослабли, лёгкие растеряли объём, сердце отвыкло от нагрузок. Это нормально.
Когда вернёшься в гараж, надо будет позаниматься. Размяться, побегать, вернуть форму. Чтобы снова быть готовой ко всему.
Ты глубоко вздохнула, уже ровно, спокойно, и пошла дальше. Впереди был ещё один холм.
После обеда ты вернулась в гараж.
Прогулка, которая должна была стать лёгкой и приятной, почему-то вымотала сильнее, чем ожидалось. Ноги гудели, в плечах чувствовалась странная тяжесть, и даже глаза слипались, хотя ты всего лишь ходила, ну поднималась пару раз на холмы, ничего особенного.
"Раскисла совсем, - подумала ты, стаскивая куртку. - Месяц без нормальных нагрузок, и уже как варёная".
Но останавливаться было нельзя. Если дать себе слабину сейчас, потом будет только хуже. Организм привыкнет лежать, мышцы окончательно забудут, что такое работа, и тогда в критический момент ты просто не сможешь бежать.
Ты быстро поела, почти не жуя, запила водой из бутылки. И, не давая себе времени на раскачку, встала и начала разминку.
Потянулась вверх, к потолку. Наклоны, повороты, выпады, мышцы отзывались болью, но боль была приятной. Ты вспоминала, как чувствуется растяжка на ослабших ногах, как тянет спину, как скрипят суставы после долгого покоя.
Когда разогрелась, вышла на улицу.
Воздух вновь ударил в лицо холодом, но ты уже разгорячилась, и это было даже приятно. Ты вдохнула поглубже и побежала.
Первый круг вокруг гаража пошел легко. Второй тоже нормально. На третьем дыхание начало сбиваться. Четвёртый - в боку закололо. На пятом ты сбавила темп, но не остановилась.
На десятом кругу ноги подкосились.
Ты упала на колени, упёрлась руками в землю и просто стояла так, пытаясь вдохнуть. Воздух не шёл. Лёгкие горели, будто ты пробежала не жалкие десять кругов вокруг гаража, а весь город вдоль и поперёк. Каждый вдох отдавался болью, холодный кислород разрывал что-то внутри, но останавливаться было нельзя.
Ты перевернулась на спину, прямо на холодную землю, раскинула руки в стороны и уставилась в небо. Серое, тяжёлое, без единого просвета.
Сердце билось. Гулко, быстро, неровно. Ты считала удары, сбилась на пятнадцатом. Оно не успокаивалось. Не замедлялось, как раньше после пробежек. Оно просто билось и билось, будто хотело выпрыгнуть наружу.
Раньше ты могла больше. Раньше после таких нагрузок даже не вспотела бы. Но это было раньше. А сейчас просто нужно работать. Тренироваться. Возвращать то, что потеряла.
Трудности никогда тебя не пугали.
Ты села, посидела ещё минуту, приходя в себя. Потом встала, отряхнула штаны от налипшей земли и снова побежала.
Один круг. Второй. Третий.
Сердце снова быстро забилось, но ты не останавливалась.