13 глава
Оставшийся день Хёнсу провёл у двери.
Ты смотрела, как он возится с металлом. Сначала просто стоял, рассматривая сорванную задвижку, держал её в руках, вертел так и эдак, будто пытался понять, как она устроена. Потом опустился на корточки, приложил к косяку, примерился. Взял молоток, пару раз неуверенно стукнул, металл звякнул, но задвижка не держалась.
- Гвозди нужны, - пробормотал он, оглядываясь.
Ты молча кивнула в сторону ящика с инструментами. Хёнсу порылся там, нашёл несколько длинных гвоздей, вернулся к двери.
Он работал сосредоточенно, иногда хмурясь, иногда останавливаясь и просто глядя на результат. Вмятины теперь отчётливо виднелись на поверхности, следы его отчаянных ударов, когда он выбивал дверь.
Задвижка наконец встала на место. Не идеально, со скрипом, но держалась. Хёнсу подпёр дверь тяжёлым ящиком с инструментами для надёжности.
- Должно держаться, - сказал он, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. - По крайней мере, какое-то время.
Ты только кивнула, прижимая к себе раненую ногу. Каждое движение отзывалось в бедре тупой болью, и ты старалась лишний раз не шевелиться.
Ужин был скудным. Ты открыла банку консервов - тушёнка, холодная, с плавающими кусочками жира. Разделила пополам: половина в крышку, половина оставила в банке. Хёнсу взял свою порцию, кивнул, но ничего не сказал. Просто ел, глядя куда-то в сторону.
Пара глотков воды. Бутылка почти пустая, но ты ничего не сказала. Он тоже молчал.
Когда стемнело, вы разошлись по разным углам. Хёнсу устроился у противоположной стены, подложил под голову какой-то тряпьё, старую куртку, кажется. Лёг, повозился, устраиваясь поудобнее, и затих.
Ты осталась в своём привычном месте. Обложилась одеялами и куртками, подсунула одну под спину, чтобы бетон так не холодил. Раненую ногу устроила повыше, читала где-то, что так легче.
- Спокойной ночи, - тихо сказал он из своего угла.
Ты промолчала. Просто закрыла глаза.
Сон не приходил.
Сначала просто лежала, слушая тишину. Хёнсу дышал ровно, кажется, уснул быстро. А ты смотрела в темноту и считала удары сердца.
А потом началась боль.
Она пришла не сразу, не резко. Просто нога, которая всё это время ныла тупо и терпимо, вдруг напомнила о себе по-другому. Сначала лёгкое покалывание, будто иголками. Потом жжение, глубоко внутри, под кожей. Потом пульсация.
Она нарастала с каждой минутой. Мерные удары сердца отдавались в бедре глухими толчками. Ты пыталась дышать ровно, пыталась расслабиться, но боль не отпускала. Она растекалась по ноге горячими волнами, от раны вниз, к колену, и вверх, к животу. Казалось, каждая клетка тела пульсирует в одном ритме с этой проклятой дырой.
Ты закусила губу. Металлический привкус крови на языке, прокусила, кажется. Неважно.
Боль становилась острее. Теперь это было не просто жжение, это было ощущение, что внутри что-то распирает, давит, хочет вырваться наружу. Ты прижала ладонь к бинтам, и даже это лёгкое касание отозвалось вспышкой.
Горячо. Слишком горячо.
Ты откинула одеяло, сбросила куртку. Стало только хуже, холодный воздух ударил по разгорячённой коже, и по телу пробежала дрожь. Но жар внутри не уходил. Наоборот, казалось, что под кожей плещется кипяток.
Мокрые волосы налипли на лицо. Ты провела рукой по лбу и удивилась: вся ладонь стала влажной. Испарина покрыла тело холодной плёнкой, от которой пробирала дрожь, но внутри всё горело.
Ты зажала рот рукой, чтобы не застонать. Нельзя шуметь. Нельзя показывать слабость. Даже если рядом только Хёнсу. Даже если он спит.
Но стон всё равно прорвался. Короткий, сдавленный, задушенный ладонью.
Ты замерла, прислушиваясь. В углу было тихо. Не проснулся.
Больше нельзя было лежать. Каждая секунда неподвижности превращалась в пытку. Ты медленно, стараясь не шуметь, начала двигаться.
Опираясь на локти, потом на ладони. Раненую ногу волочила за собой, стараясь не задевать ею об пол. Каждое движение давалось с трудом. Мышцы спины свело от напряжения. Ладони скользили по бетону от пота.
Фонарик. Где фонарик? Руки шарили вокруг, наткнулись на холодный металл. Щелчок, жёлтый луч выхватил из темноты пол, твои дрожащие пальцы, аптечку в углу.
Ещё немного. Почти доползла.
Руки тряслись так сильно, что пластиковая коробка выскользнула и с глухим стуком грохнулась на пол. Крышка отлетела, содержимое рассыпалось, белые пятна бинтов, тёмные пузырьки, пластиковые упаковки.
Ты шарила в этой куче, перебирая всё подряд. Перекись есть. Зелёнка есть. Бинты, пластыри, марля. Ещё бинты.
Обезболивающих нет. Антибиотиков нет.
Ничего нет.
Ты лежала на полу, глядя на этот мусор, и чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. От боли. От отчаяния. От бессилия.
- Что случилось?
Голос Хёнсу ударил по нервам. Ты дёрнулась, вскинула голову. Он сидел в своём углу, приподнявшись на локтях, и смотрел в темноту. Луч фонарика, направленный в пол, не доставал до него, и ты видела только силуэт.
Ты хотела ответить, но из горла вырвался только хрип. Просто лежала, положив голову на руку, обессиленная, мокрая и дрожащая.
Через секунду он оказался рядом. Подполз быстро, почти подбежал на четвереньках, остановился в метре, глядя на тебя.
- Больно? - тихо спросил он. Голос спокойный, но в глазах отзывалась тревога. Самая настоящая, человеческая тревога.
Ты сглотнула. Во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу.
- Мне нужен обезбол, - выдохнула ты. Слова давались с трудом, приходилось выталкивать их из себя. - Антибиотики. Дренаж. Иголка и нитка.
Хёнсу кивнул. Просто кивнул, даже не переспросил. Встал, на секунду замер, глядя на дверь.
- Я скоро буду.
Дверь хлопнула и он исчез.
Ты осталась одна.
Нужно было двигаться. Нельзя сидеть так. Ты собрала остатки сил, перевернулась на спину. Бетон обжёг холодом разгорячённую спину и это было почти приятно. Единственное приятное ощущение за последние часы.
Рука сама полезла в карман куртки. Пачка. Сигарета. Зажигалка.
Горький дым заполнил лёгкие. Ты слабо, болезненно закашлялась, но не выпустила сигарету. Смотрела в потолок, на тени от фонарика, и пыталась не думать.
Не думать о том, что внутри ноги сейчас творится что-то непонятное и страшное. Не думать о том, что Хёнсу - монстр. Не думать о том, что он может не вернуться.
Или вернуться не один.
Или вернуться другим.
Сигарета догорела до фильтра, обожгла пальцы. Ты не заметила.
Хёнсу вернулся быстро. Очень быстро, будто бежал всю дорогу и обратно, не останавливаясь.
Дверь распахнулась, впуская холодный воздух и его - запыхавшегося, с растрёпанными волосами, с пакетом в руках. Он опустился перед тобой на колени, тяжело дыша, и вывалил содержимое на пол.
Ампулы. Шприцы. Упаковки с таблетками. Стерильные салфетки. Иголки в заводской упаковке. Нитки - хирургические, чёрные. Тонкая прозрачная трубка, свёрнутая кольцом.
- Что мне нужно сделать? - спросил он, глядя на тебя.
В свете фонарика его глаза казались огромными. Тёмные, влажные, с расширенными зрачками. В них не было ничего от монстра. Только страх. Только желание помочь. Только растерянность подростка, который не знает, правильно ли делает, но очень хочет, чтобы было правильно.
- Помоги сесть к стене, - прошептала ты.
Он поддержал тебя под спину. Руки дрожали, но он старался делать это аккуратно, придерживал, давал опереться, не давил. Ты прислонилась спиной к бетону, нащупала светильник, щёлкнула.
Свет ударил по глазам. Ты зажмурилась, проморгалась, открыла.
Хёнсу смотрел на тебя. Лицо бледное, брови сведены. Он выглядел так, будто это ему сейчас будут резать ногу.
- Помоги снять бинт, - сказала ты.
Он кивнул и потянулся к твоей ноге. Пальцы коснулись бинта и тут же отдёрнулись, когда ты зашипела. Потом снова, осторожнее. Разматывал медленно, виток за витком, стараясь не дёргать.
Когда последний слой отпал, он замер.
Ты опустила взгляд и увидела то, что он видел.
Рана выглядела плохо. Края распухли, покраснели, кожа вокруг стала неестественно тёплой на вид. Из глубины сочилась мутная жидкость, смешанная с сукровицей. Сама рана рваная, глубокая, с неровными краями.
- Хочешь зашить? - тихо спросил Хёнсу.
- Да. - Ты сглотнула. - Я знаю, как это делать.
- Я взял анестетик. - Он уже копался в пакете, доставал ампулы, ломал верхушки, набирал в шприц. Пальцы дрожали, но движения были уверенными. - Я всё сделаю.
- А ты умеешь?
Он поднял на тебя глаза. На секунду в них мелькнула неуверенность.
- Постараюсь.
Укол был почти незаметным. Игла вошла в кожу рядом с раной, холодное, короткое прикосновение, и всё. А потом анестетик начал действовать. Сначала лёгкое покалывание. Потом онемение, расползающееся от места укола во все стороны. Через несколько минут ты перестала чувствовать ногу ниже колена.
Впервые за последние часы ты смогла вздохнуть спокойно.
- Давай, - выдохнула ты. - Делай.
Хёнсу кивнул. Ты продела нитку в иголку, руки слушались плохо, пришлось несколько раз ловить ускользающую нить. Потом протянула ему иглу, смоченную в антисептике.
- Надеюсь, не умру от инфекции, - хмыкнула ты.
Он не улыбнулся. Только сжал губы и кивнул.
Пальцами, уже почти ничего не чувствующими, ты ухватила край старого тампона, торчащего из раны. Потянула. Медленно. Тампон не поддавался, будто присох, прикипел. Пришлось тянуть сильнее.
Боль прорвала пелену анестезии. Резкая, рвущая, заставившая выгнуться. Ты зашипела сквозь зубы, но не остановилась. Рванула.
Тампон вышел с влажным хлюпающим звуком. Чёрный, пропитанный кровью и гноем, он шлёпнулся на пол и остался лежать тёмным пятном.
- Вставь дренаж, - выдохнула ты, протягивая трубку. - Потом зашивай. Края должны сойтись, но не стягивай сильно.
Хёнсу взял трубку. На секунду замер, глядя на рану. Потом, закусив губу, начал вводить её внутрь.
Это чувствовалось. Даже с анестезией чувствовалось. Чужеродное тело, проникающее в тебя, раздвигающее ткани, заполняющее пустоту. Ты смотрела в потолок, сжимала кулаки и считала про себя. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
- Готово, - выдохнул Хёнсу.
Игла вошла в кожу у края раны. Ты почувствовала только лёгкий укол, остальное тонуло в онемении.
Он шил молча. Стежок за стежком. Аккуратно, старательно, иногда замирая и проверяя, ровно ли ложится нитка. Каждый раз, когда игла проходила сквозь кожу, он чуть заметно вздрагивал, будто сам чувствовал боль.
Ты смотрела на его руки. На то, как они двигаются. На то, как он поверхностно и сосредоточенно дышит. На капли пота на лбу.
Когда последний стежок лёг на место, Хёнсу выдохнул так, будто сам только что пережил операцию. Взял бинт, пропитал антисептиком, начал перематывать.
- Спасибо, - тихо сказала ты.
Он поднял глаза. В них всё ещё был тот свет, усталый, но тёплый.
- Обращайся.
Ты усмехнулась. Коротко, без сил.
Голова стала тяжёлой. Веки тоже. Ты сползла по стене, укладываясь на пол там же, где сидела. Бетон под спиной, холодный, жёсткий, но уже такой родной.
- Ты как? - донёсся голос откуда-то издалека.
- Жива, - прошептала ты в ответ.
И провалилась в сон. Глубокий, без сновидений, без мыслей. Первый нормальный сон за последние сутки.