15 глава
На следующее утро раздался стук.
Три коротких настойчивых удара, совсем не те, что оставляют монстры. От этих по коже не бежали мурашки, но сердце всё равно дрогнуло. Ты никого не ждала. Вообще никого.
Медленно, стараясь переносить вес на здоровую ногу, ты поднялась. Кол послужил опорой, знакомая тяжесть в ладони, привычный ритм шагов вперемешку с хромотой. Доковыляла до двери, замерла, прислушиваясь.
- Кто? - голос прозвучал строже, чем ты планировала. Словно металл, которым можно прикрыться, если что.
Пауза. А потом из-за двери тихое, почти робкое:
- Это я.
Ты узнала этот голос сразу. Мягкий, чуть хрипловатый.
Помедлила пару секунд. Пальцы сами легли на задвижку.
Дверь открылась и Хёнсу уже стоял на пороге. Ничего не изменилось. Та же тёмно-зелёная кофта с порванным рукавом, те же чёрные штаны, запачканные у подола. Только волосы растрепались сильнее обычного.
- Чего пришёл? - спросила ты, но вопрос прозвучал как-то не так. Не грубо, а словно растерянно.
Он не ответил. Просто шагнул внутрь, даже не спросив разрешения. Перешагнул порог, скинул с плеча рюкзак и направился к столику.
- Подумал, тебе скучно, - бросил через плечо, выкладывая на стол банки. Консервы, вода, ещё что-то, завёрнутое в бумагу. - Пришёл помочь.
- С чем? - ты доковыляла до стола, опираясь на кол, и остановилась напротив.
Он оглядел гараж. Беспорядок, в котором ты жила последние дни. Пустые бутылки, скомканные бинты.
- Приберусь здесь, - сказал он и наконец посмотрел на тебя.
Короткий взгляд и едва заметная улыбка тронула уголки его губ. Не насмешливая. Просто тёплая.
Ты хотела сказать что-то колкое. Но вместо этого просто выдохнула и опустилась на своё место у стены.
- Делай что хочешь, - буркнула ты, отворачиваясь.
Он кивнул. Молча взял пустую бутылку, бросил в пакет. Потом другую. Третью.
А ты сидела и смотрела, как в гараже становится чище. И почему-то от этого внутри становилось спокойнее.
Через пару часов гараж перестал быть просто убежищем.
Чистота, к которой ты уже почти привыкла, сегодня казалась какой-то особенной. Бутылки аккуратно стояли в углу, бинты собраны в аптечку, пол подметён, Хёнсу постарался так, будто не в гостях, а у себя дома. И от этого внутри шевелилось что-то странное.
Ты посмотрела на него.
Он сидел в метре от тебя, прислонившись спиной к стене. Глаза прикрыты, голова чуть опущена, уставший, выдохшийся, но всё ещё здесь. Тёмные круги под глазами стали заметнее, чем утром. И в груди кольнуло.
Неожиданно пришло чувство, от которого стало неуютно. Ты слишком груба с ним. Слишком колко говоришь. Слишком часто огрызаешься. А он просто пришёл. Помог. Прибрался. Ничего не просил взамен.
- Эй, Хёнсу, - тихо позвала ты.
Он открыл глаза и поднял на тебя взгляд. Большие, тёмные глаза, в них отражался тусклый свет из забитого окна. Он смотрел и ждал.
- Есть хочешь?
Парень не ответил. Только медленно кивнул, так, будто ты сказала что-то, что задело его за живое. Будто не ожидал, что ты вообще спросишь.
- Тогда подожди немного, - сказала ты и, опираясь на здоровую ногу, поднялась.
Доковыляла до шкафчика, достала плиту, ту самую, маленькую, походную, что нашла ещё в первые дни. Подключила к аккумулятору. Красный индикатор загорелся ровным светом.
Хёнсу сидел у стены и молча смотрел. Не мешал, не спрашивал, не предлагал помочь. Просто смотрел, как ты возишься у плиты.
Ты насыпала рис в кастрюльку, залила водой, поставила на огонь. Пока варилось, открыла банку тушёнки, мясо глухо шлёпнулось в миску, разваливаясь на волокна. Рядом выложила пару солёных огурцов, найденных в том же магазине, где брала плиту.
Когда рис снялся с огня, ты смешала его с мясом, разложила по двум тарелкам. Поставила на самодельный стол из ящиков и доски. Рядом консервированные овощи и две кружки с водой.
- Иди сюда, - позвала, не оборачиваясь.
Он подошёл. Сел напротив, глядя на еду. Не торопился, не хватал, просто смотрел, будто не веря, что это всё для него.
- Ешь давай, - буркнула ты, отворачиваясь. - А то остынет.
Он взял ложку. Попробовал рис. Замер на секунду, а потом начал быстро, но аккуратно есть.
Ты смотрела в свою миску и чувствовала, как в груди разливается что-то тёплое. Непонятное. Ненужное. Но приятное.
- Спасибо, - тихо сказал он, не поднимая глаз.
- Не за что, - ответила ты и уткнулась в свою тарелку, чтобы он не видел твоих глаз.
- Хёнсу, - позвала ты, и парень поднял на тебя взгляд. - Где ты был до этого? Где жил?
Он замер с ложкой в руке, глядя на тебя так, будто вопрос застал врасплох. Лицо вытянулось, стало растерянным, почти глуповатым, как у человека, которого разбудили посреди ночи и спрашивают что-то сложное.
- Я? - переспросил он. - Жил в многоквартирном доме. Недалеко отсюда.
- Один? - ты отправила ложку с рисом в рот, стараясь, чтобы вопрос прозвучал буднично. - Почему ушёл?
Он опустил глаза. Ложка замерла на полпути ко рту, так и не донеся еду.
- Нет, - тихо сказал он. Голос дрогнул, стал каким-то... печальным. - Нас было много. Все, кто остались в живых, поехали в убежище для выживших. А я... я отправился на эксперименты. В лабораторию.
Ты перестала жевать.
- Что? - в голосе проскочило удивление, которое ты не успела сдержать. - По своей воле?
- Я думал, это поможет, - он всё ещё смотрел в миску, в рис, который остывал.
И вдруг внутри кольнуло. Странное, липкое чувство, от которого захотелось отвести взгляд. Вина. Ты не сделала ничего плохого, но чувство было именно таким, будто ты, человек, виновата перед ним за то, что другие люди делали с ним в этих лабораториях.
- Но почему ты сейчас здесь? - спросила ты.
Голос прозвучал тише, чем хотелось. И вообще, надо было заканчивать этот разговор, слишком тяжёлым он становился, слишком личным. Но остановиться уже не могла.
Хёнсу посмотрел на свою руку. Ту самую, из которой прошлой ночью росло щупальце. Обычная сейчас, человеческая, она лежала на столе, и он смотрел на неё так, будто она была чужой.
- Там были и другие особенные заражённые, - тихо сказал он. - Они не разделяли моего мнения.
Он выглядел как провинившийся ребёнок. Сломанный. Уставший. Тот, кого предали свои же.
- Ты хотел помочь людям, - сказала ты. Тихо, но твёрдо. - Это главное.
Он ничего не ответил. Просто сидел и смотрел на свою руку.
- А ты? - вдруг спросил он, поднимая глаза. - Где была ты? Как ты жила до того, как оказалась здесь?
В горле встал ком.
Ты сглотнула. Раз. Другой. Ком не уходил, только рос, давил изнутри, мешал дышать.
- У меня была самая обычная жизнь, - наконец выдохнула ты.
Слова давались тяжело. Каждое приходилось выталкивать наружу, через силу, через боль, которая, казалось, уже отпустила, но только притаилась где-то глубоко.
- Школа, - продолжила ты, глядя в стол. - Друзья. Планы на будущее. Я заканчивала последний год, подала документы в университет, занималась своими обычными делами. А потом...
Ты запнулась. Хотелось говорить. Бесконечно говорить, выплеснуть всё, что накопилось за эти недели одиночества. Но в тот же момент стало страшно. Страшно открываться ему. Страшно, что он посмотрит на тебя с жалостью этими своими большими, тёмными глазами.
- В один вечер папа перестал быть папой, - тихо сказала ты, опуская голову ещё ниже. - Он стал монстром. Это был уже не он. А мама... она хотела меня защитить.
Голос дрогнул, сорвался. Ты сглотнула, прогоняя ком, который всё никак не уходил.
- Так, в один день, я всё потеряла, - выдохнула ты, голос прозвучал глухо.
Тяжелая тишина повисла в гараже. Только ветер гулял в щелях.
Ты не поднимала головы. Стыд жег щёки сильнее, чем слёзы. Расплакалась перед ним. Как маленькая.
Хёнсу молчал. Ты чувствовала его взгляд, но боялась встретиться с ним, боялась увидеть жалость. Этого бы ты не выдержала.
А потом ложка звякнула о его миску.
Ты краем глаза увидела, как он, весь сжавшийся, неловкий, руками, обеими сразу, аккуратно пододвигает к тебе свою порцию. Не тарелку целиком. Только пару кусочков мяса, что лежали с краю. Переложил их на чистый край твоей миски.
- Ты должна есть больше, - тихо сказал он, не поднимая глаз. - Тебе восстанавливаться надо.
Он не смотрел на тебя. Уткнулся в свою миску так, будто там происходило что-то невероятно важное. Уши, ты заметила, покраснели до самых кончиков.
И от этого маленького, неловкого жеста, от того, как он отводил взгляд, давая тебе право не встречаться с ним глазами, пока ты вытираешь слёзы, ком в горле растаял сам собой.
Ты шмыгнула носом. Размазала слёзы тыльной стороной ладони.
- Спасибо, - прошептала ты.
Он кивнул, не поднимая головы. Продолжал есть, глядя в тарелку.
А ты смотрела на эти два кусочка мяса в своей миске и чувствовала, как внутри разливается тепло. Не то, от которого хочется плакать. А то, от которого хочется жить дальше.