11 глава
Ты наконец вышла из кабинки.
У раковины, прислонившись к стене, стоял парень в очках и ярко красной рубашке.
- Ынхёк, - коротко представился он, кивнув.
- Т/и, - ответила ты.
- У нас общее собрание выживших, - перешёл он к делу без предисловий, - Желательно присутствовать. В детском саду.
- Мне нужно позвонить. Приду через пять минут, - ты постаралась, чтобы в голосе звучала уверенность.
Ынхёк молча кивнул и вышел, оставив дверь приоткрытой.
Ты достала телефон. Ты набрала номер Со Ин - раз, другой, десятый. Тишина в трубке была даже без намёка на гудки. Иконка сети наверху экрана давно погасла.
Связи не было. Совсем.
Ты сунула телефон в карман. Решила попросить телефон у кого нибудь другого, поэтому отправилась на собрание.
Ты замерла на пороге. В просторном, тускло освещённом помещении - бывшем детском саду - собралось человек тридцать. Ни одного знакомого лица.
Ынхёк, стоя в центре, заметил тебя. Его взгляд скользнул по тебе, но он не прервался.
- Так как у Хёнсу проявились симптомы, - громко и чётко начал он, и твоё сердце ёкнуло, заставив резко повернуть голову в его сторону, - необходимо провести голосование.
Он поднял два листа бумаги, на которых были нарисованы простые символы.
- Крестик означает - изгнать его из убежища. Кружок - оставить, - Он сделал паузу, давая словам осесть, - Но помните. Если мы проголосуем за изгнание, мы становимся соучастниками в убийстве. Мы подпишем ему смертный приговор своими руками.
Тишина продержалась ровно секунду. А затем помещение взорвалось - кто то кричал с места, кто то вскакивал, размахивая руками. Громче всех был мужчина в возрасте, его ты знала, он был владельцем магазина на первом этаже, неприятный тип. Ынхёк стоял неподвижно, наблюдая за нарастающим хаосом, который он сам и вызвал.
- Голосуем.
Голос Ынхёка перерезал шум. Он прошёл по рядам, вкладывая в руки каждому небольшой клочок бумаги - чистый лист, на котором сейчас решится чья то судьба. Помещение затихло, нарушаемое лишь шорохом переданных листков и скрипом карандашей.
Ты сжала свой в ладони, ощущая, как он впитывает влагу с кожи. Что нарисовать?
Ты поставила отметку, чувствуя тяжесть этого жеста, и отдала листок обратно. Он исчез в общей стопке.
Ынхёк собрал все бумажки, отошёл в сторону и, отгородившись от всех спиной, начал считать. Минута тишины растянулась в вечность. Потом он вернулся в центр, и в его руке были уже две аккуратных стопки.
- Голоса подсчитаны, - объявил он, и в его голосе не дрогнуло ни единой нотки, - За то, чтобы оставить Хёнсу...всего на один голос больше, чем за изгнание.
Один голос. Тончайшая, дрожащая граница между жизнью и смертью, проведённая карандашом на бумаге.
Сокхён, владелец магазина, вскочил с места, его лицо побагровело от ярости.
- А ты? Что ты написала?! - он обрушился на свою жену, хватая её за рукав, - Хочешь, чтобы этот монстр остался с нами и всех нас перерезал?!
Его крик прозвучал как сигнал. Нервы, натянутые до предела, не выдержали. Ты, не отдавая себе отчёта, шагнула вперёд. В руке сам собой оказался кухонный нож, который ты так и не выпускала из пальцев. Лезвие легло на морщинистую кожу его шеи, холодная сталь прижалась к пульсирующей артерии.
- Закрой свой рот, подонок, - твой голос прозвучал низко и опасно ровно, - Как ты смеешь решать чью то судьбу?
В этот момент ты краем глаза заметила движение в дверном проёме. Хёнсу. Он стоял, прислонившись к косяку, и наблюдал с самого начала. Его лицо было по прежнему по детски наивным.
И тут же на твои руки, на лезвие ножа, хлынула тёплая, липкая струйка. Но не из пореза. Из носа самого Сокхёна. Алая кровь закапала на пол. Ты инстинктивно отпрянула, опуская нож, ошеломлённая неожиданным поворотом.
Тишину нарушил спокойный, ровный голос Хёнсу.
- Если я проголосую, - спросил он, и на его губах дрогнула лёгкая, странная улыбка, - он уйдёт вместе со мной?
Он медленно вошёл в круг света. И в этот момент ты увидела - его глаза, всегда такие живые, теперь стали абсолютно чёрными. Бездонными, как ночное небо без звёзд, поглощающими свет.
- Да как ты смеешь?! - прохрипел Сокхён, вытирая кровь с лица тыльной стороной ладони, его взгляд полыхал ненавистью, смешанной с животным страхом.
- Голосование окончено, - Ынхёк шагнул вперёд, встав между вами, - Решение принято. Все, у кого проявились симптомы, будут помещены в изолятор. Это не обсуждается.
Люди, словно подхваченные невидимым течением, начали медленно расходиться. Сокхён, бросив на тебя и на Хёнсу последний ядовитый взгляд, потащил за собой молчаливую жену.
Ты стояла, всё ещё чувствуя на ладонях липкий след чужой крови и холод металла. Всё тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью, а в желудке подкатывала тошнота. Ты развернулась и почти побежала по коридору, снова ища спасительной двери в уборную. Надо было смыть это. Всё. И кровь, и крики, и чёрные глаза Хёнсу, которые теперь горели в памяти.
Ты повернула кран, и ледяная вода хлынула потоком. Ты подставила под неё ладони, запястья, а затем плеснула себе в лицо. Холод приятно обжигал кожу, смывая липкость и немного приглушая огонь в висках.
- Думаешь, сделала правильный выбор?
Голос раздался прямо рядом, чистый и знакомый. Он отозвался эхом по кафельным стенам, будто звучал не снаружи, а изнутри тебя самой.
Ты замерла. Руки непроизвольно сжались на краю раковины. Это невозможно. Ты одна.
Медленно, с опаской, ты подняла голову и встретила взгляд в зеркале. Но это было не твоё отражение. Это была она. Та самая копия из кошмаров. Твои черты, твои волосы, но глаза...
Они были чёрными. Абсолютно, бездонно чёрными, поглощающими свет из тусклой лампочки над зеркалом. И на её губах играла та же хищная, чужая полуулыбка.
Из горла вырвался не крик, а короткий, сиплый вопль ужаса. Ты рванулась назад, споткнулась о собственные ноги и тяжело рухнула на холодный кафельный пол. Спина больно ударилась, но ты даже не почувствовала боли - лишь страх, глядя на пустое зеркало, где уже никого не было.