6 глава
Ты вновь оказалась где то далеко в прошлом, но ощущения по прежнему были такие, словно события разворачиваются сейчас.
Это был тот самый вечер. День, когда Джиён не вернулась с пляжа. Ты пришла домой поздно, потому что не знала, куда идти и что делать. Ты стояла под фонарём, боясь переступить порог, и всё ещё ждала, что она вот-вот появится из темноты с мокрыми волосами и своей обычной улыбкой.
Ты толкнула дверь и замерла на входе. Из кухни доносились знакомые звуки - стук ножа, шипение масла на сковороде. Мама, как всегда, готовила ужин.
Ты прислонилась к прохладной стене, зажав ладонью рот, чтобы не вырвался стон. Слёзы текли беззвучно, оставляя солёные дорожки на щеках. Как сказать? Какими словами?
- Уже вернулась? - раздался из кухни мамин голос. Она выглянула в тёмный коридор, не различая твоего лица, - Понимаю, что вы с сестрой как кошка с собакой, но могла бы и не бросать её одну, - добавила она с лёгкой, привычной укоряющей шуткой в голосе.
Ты сделала глубокий, срывающийся вдох, и голос громко вырвался наружу:
- Джиён утонула.
Больше слов не было. Только сдавленный вой, когда ноги подкосились, и ты осела на пол в коридоре. Слёзы лились рекой.
Родители выскочили на звук. Их руки впились в твои плечи, трясли, пытаясь вытянуть из тебя хоть что-то ещё, хоть слово, хоть намёк. Но ты могла лишь качать головой, захлёбываясь собственным отчаянием.
Убедившись, что толку не будет, они подхватили тебя под руки, почти вынесли из дома, и все трое рванули к машине. Двери захлопнулись, двигатель взревел, и вы понеслись в ночь, в сторону того самого пляжа, где тишина уже давно поглотила всё.
Ты сидела в машине и смотрела сквозь стекло, как твои родители метались по берегу. Отец, сбросив куртку, зашёл в чёрную воду по пояс и кричал её имя - хрипло и отчаянно. Мать бегала вдоль кромки прибоя, её силуэт в свете фар казался маленьким и сломленным. Но ты уже знала это чувство. Ты уже проделывала всё это сама. И море, как и тогда, отвечало лишь равнодушным шёпотом волн.
Ты медленно вышла из машины и подошла к матери. Её лицо в лунном свете было искажено болью, похожей на безумие.
- Мама, мы её не найдём, - хрипло выдохнула ты, и слова повисли в холодном воздухе.
Она развернулась. В её глазах вспыхнула не просто ярость - всепоглощающая, слепая агония. Ладонь с размаху врезалась тебе в щеку. Удар был не просто сильным - он был полным отчаяния, обвинением, которое не требовало слов.
- Это твоя вина! - прошипела она, и в её голосе не было ничего, кроме чистой, беспощадной ненависти.
После удара и этих слов мир снова схлопнулся, но на этот раз боль от пощёчины исчезла, растворившись вместе с пляжем, родителями и ночью. Осталось лишь эхо - «Твоя вина… твоя вина…» - затихающее в бездонной, абсолютной темноте.
Из этой тьмы, плавно и беззвучно, проступила знакомая фигура. Сущность, твоё точное отражение, ухмыльнулась уголком рта, на котором застыла всё та же хищная усмешка.
- Выглядишь паршиво, - её голос прозвучал ядовито сладко, нарушая гнетущую тишину, - Всё ещё не хочешь быть счастливой? Вернуть сестру? Всё можно отмотать назад. Сделать так, чтобы этих слов никогда не прозвучало.
Ты подняла на неё взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается от холода.
- Ты предлагаешь мне забыть? - твой голос прозвучал тихо, но чётко, без дрожи, - Стереть её смерть, как ошибку? Сделать вид, что этого никогда не было?
Сущность медленно склонила голову, её пустые глазницы казались ещё чернее.
- Я предлагаю тебе исправить. Жить так, как ты заслуживаешь. Без этой боли.
- Эта боль - часть меня, - ты сделала шаг вперёд, тёмное пространство под ногами казалось твёрдым, - Эти слова, этот удар… Они были. Они случились. Стереть их - значит стереть и её. Предать память о ней. Ты предлагаешь не жизнь, а красивую ложь.
Ухмылка на лице двойника дрогнула, превратившись в подобие гримасы.
- Ложь, которая будет слаще твоей правды. Ты будешь счастлива.
- Счастье, купленное ценой забвения, - это не счастье. Это бегство. А я устала бежать, - Ты выпрямилась, ощущая странную, хрупкую силу в своей собственной правоте, - Я не хочу «вернуть» её, как вещь. Я хочу научиться жить с тем, что её нет. Даже если это больно. Даже если это навсегда.
Сущность замерла. Её черты начали терять чёткость, будто тень, рассеивающаяся при свете.
- Ты обречёшь себя на вечные страдания, - прошелестело её исчезающее подобие.
Тёмная фигура дрогнула и начала расплываться, как клякса в воде. Вместе с ней таяла и окружающая пустота, уступая место смутным очертаниям комнаты, слабому утреннему свету, пробивающемуся сквозь шторы. Возвращение было не резким, а медленным, будто всплытие со дна.