Чёрная звезда

    Свет погас
   
    Теперь тьма хватала Мидорию за пятки, тянула к себе, в самую глубину, в отчаяние и безысходность. Надежда погасла, когда сам кумир, Всемогущий, который вдохновлял Изуку, сказал что героем без причуды ему не стать. Конечно, Деку понимал, всё понимал, что шансы у него и так малы, только упрямство и вера в чудо держали его. Мысль, что можно стать полицейским саднила душу ещё хуже. К горлу поступали слёзы, и как бы Мидория не пытался их сдержать, все-таки солёные капли покатились по его щеке. Всемогущий стоял в своей костлявой форме, с висящей на нём одежде. Видя состояние парня, у него в душе появилось паршивое чувство. Постояв ещё немного, он ушёл, оставив Изуку одного. Грубо, нет, жестоко, да, это было жестоко с его стороны. Но он хотел отгородить мальчишку от опасных злодеев, с которыми ему бы пришлось сражаться, стань он героем.

Беспричудные слабые

Он смешался с толпой на улице, и посмотрев в сторону крыши, Тошинори подумал: "Прости меня, юный Мидория. Но жизнь героев слишком опасна для тебя".

На крыше стало тихо, даже жутко тихо. Или это просто Мидория перестал слышать то, что творится вокруг? Хотя, это не имеет смысла. Ведь в одиночестве страшно. Страшно от своих же мыслей.

Если я и правда бесполезен, если мне не стать героем, разве мне нужна эта жизнь? Стать тем, кого постоянно спасают, над кем смеются, издеваются только из-за безпричудности. Каччан прав, я просто бесполезен. Кем я стану? Кем я смогу работать? Не хочу жить... Просто уже не могу...

Изуку хотелось спрыгнуть с крыши, оставить всё позади. Он и так долго страдал, верил, что произойдёт чудо, терпел насмешки и издевательства, опираясь только на эту хрупкую надежду. Не удивительно, что теперь в сердце парня всё оборвалось, мечта стать героем стала так смешна, что хотелось только сильнее рыдать. Теперь он видел себя со стороны: жалкий, никчёмный. Ощущение, будто он сразу повзрослел, и посмотрел на себя глупого из детства, мечтающем о чём-то таком же глупом. Он устал, разве плохо, что он отступит?

Деку встал. Его лицо не выражало никаких эмоций, только дорожки от слёз блестели под солнцем. Прыгнуть вниз? Нет, он не прыгнет с крыши. Эта смерть ничего не принесёт. Никто даже не вспомнит про задрота, который ошивался с идиотский улыбкой рядом. Бакуго только ухмыльнётся, услышав про его смерть, а мать будет долго страдать в одиночестве. Мидория медленно зашагал по лестнице вниз, прокручивая слова Всемогущего.

Тебе не стать героем

Тогда кем же ему стать? Офисным червём, на которого вешают всю работу или злодеем, которого назовут монстром и будут постоянно боятся? Что ж, большой выбор — мирный житель или мафиози; жертва или хищник. А кто тогда герои? Третья сторона? Хищник, притворяющийся добреньким, или жертва, изображающая из себя сильного? Как же глупо всё это.

Мидория вышел на улицу, и просто пошёл наугад. Он оглянулся. Высокое здание. Нужно запомнить его, как место, где разрушили частичку его души. Изуку попытался усмехнуться, но уголки губ даже не шевельнулись. Слишком горько, чтобы было хоть немного смешно. Зеленоволосый отвернулся, и дальше поплёлся в неизвестном направлении. А куда торопиться? Домой всё равно не хотелось.

Что случилось потом, Деку и сам не понял. Он увидел Каччана схвачнным монстром. Попытка спасти его была не по силам Мидории. И снова, снова неудача. О чём он думал, когда бежал вперёд? О словах, которые он заикаясь сказал Кацуки:

П-попытка – не п-пытка

Да, не пытка. Он хотел помощь. Ведь если бы он сумел, то появится новая надежда исполнить свою мечту. Но что он хотел добиться такой жалкой попыткой? Пока осматривали Каччана, Изуку просто безшумно ушёл.

Пусть этот день кончится

На всех окружающих его людей стало, грубо говоря, плевать. Проходят мимо и всё. Вряд ли ты их ещё увидишь. А если и увидишь, также пройдёшь мимо. Ведь никого не волнует, кто был рядом с ним хоть на долю секунды. Но иногда, можно запомнить их поступок, а не рожи.

Мидория шёл, низко склонив голову. Он не предал значения, что столкнулся с кем-то. Пока не начали орать. Нет, не как возмущённая дама молодым поколением, а как те, кто хочет просто насалить первому встречному. Тут же Изуку прижали к стене в каком-то переулке. Четверо более взрослых парней несли что-то о моральной компенсации, мол, ты сильно ударил нашего друга, гони бабки за лечение. Но он молчал, так и не посмотрев им в глаза. Не шевелился, не хныкал, выглядил скорее маникеном в дешёвом магазине, чем живым человеком. Ударили раз, не сильно так по ребру, потом два, но в полсилы, и в конец збесившись молчанием поганца, начали толпой избивать, пинать школьника, который никак не реагировал, только иногда из стиснутых зубов вырывались болезненные стоны. Портфель выбросили в мусорный бак, тетради и книги с идиотским смехом искромсали. Нет, день не закончится скоро.

И это их герои должны спасать? Каччан ведь от них не отличается, но собирается героем стать. Значит, герои себе подобным помогают?

Наигравшись, они ушли, напоследок плюнув в лицо Изуку. Он так и остался лежать на холодном асфальте, весь в синяках и ссадинах. Похоже, кости не сломали. Попытавшись встать, он зашипел. Всё тело отказывалось его слушать, и при том, что болело неимоверно. Но усилием воли он дополз до конца переулка, где забился в угол, обхватив руками колени и спрятав лицо.

Может, самоубийство в моём случае, самое лучшее решение? Никому, никому не буду мешать...

Снова тихо, только звуки проежащих машин да топот ног людей где-то там. Но одни шаги отделились от всей толпы, и начали приближаться к концу переулка. Мидория подумал, что это или те парни вернулись, либо бомж пришёл выгонять со свой территории.

— Эй, ты там живой?

Мидория поднял голову, и рассеянным взглядом посмотрел на неё. Она стояла в нескольких шагах от него, вся чёрном – поношенной толстовке, коротких шортиках, колготках, повернутой набок кепки и запачканных с белыми полосами кедах, маленький рюкзак. Возможно, она была ровестницей, или старше на год. Но сейчас не внешность – те длинные тёмные волосы и серые глаза – интересовали страдальца. Он не мог понять, что ей надо.

— Ну, походу живой, и помирать пока не собираешься, - заметила девушка с деловым видом, так и не дождавшись ответа.

— Ошибаешься... Я хочу умереть... - почти шёпотом сказал Мидория, отведя от неё взгляд.

— А разве так умирают? - Деку непонимающе уставился на незнакомку - Ты должен оставить что-то после себя. Тогда, ты существовал не зря.

— Мне плевать.

Черноволосая девушка замолчала, и просто начала оценивать парня. Невооруженным глазом можно было понять, что ему совсем не хорошо. Не только из-за ран, а ещё чего-то важного. Она присела рядом на корточки, и достала из рюкзака пластыри, вату, что-то из антибактериального и бинты.

— Не удивляйся, - бросила девушка, на немой вопрос в глазах Изуку - мне часто приходится подлатать себя. Просто, я прикрываю лицо руками, - пояснила она, но уже без тех веселых и оптимистических нот в голосе.

Мидория не хотел смотреть, как она обрабатывает и заматывает ему руку, и ставит пластыри на лицо.

— Остальное ты как нибудь сам, - девушка протянула ему бинты, но Изуку отказался, сказав, что и так нормально.

Незнакомка встала, и оперлась спиной об кирпичную стену.  Из того же рюкзака, она достала пачку сигарет. Она молча предложила одну парню, что сидел внизу. Немного поколебавшись, Изуку взял предложенное с мыслью, что возможно, это поможет расслабиться и успокоится. Нагнувшись, одним щелчком зажигалки,  она зажгла сигарету.

— Откуда они у тебя? Ты же не совершеннолетняя, - решил разрушить молчание Деку.

— И не такое можно купить в подполье, будь у тебя деньги, - усмехнулась девушка, поднося к губам другую сигарету.

Мидория замолчал. Он посмотрел на дымок, что поднимался от сигареты. Повторив за черноволосой, он впервые затянул, но тут же начал кашлеть. Девушка молчала, и спокойно курила. Попытка за попыткой, но Деку слегка привык к некотину.

— Я поделилась сигами, - сказала она, выдыхая чёрный дым - с тебя история. Рассказывай, что там у тебя случилось, возможно и я поведаю свою.

Мидория задумался, стоит или не стоит рассказывать. Но ведь он сам недавно очень хотел, чтобы кто-то послушал его. Вот только...

— Как тебя зовут? - спросил Изуку - должен же я знать, кому душу открываю.

— Нира, просто Нира - улыбнулась девушка - с твоей стороны тоже будет правильно назвать своё имя. Должна же я знать, чью душу увижу.

— Мидория Изуку, но можешь звать просто Деку.

— Рада знакомству. Жаль, место и обстоятельство не очень.

Мидорию будто заразила Нира, и он впервые улыбнулся за последнее время. Вздохнув побольше воздуха и немного собрав мысли воедино, Изику начал:

— Тогда, Нира, вот моя история. Я с детства мечтал стать героем. Фанател от Всемогущего. Но я оказался беспричудным, так что все сразу приписали меня к неудачникам. Мой друг Каччан, хотя, нет, не так, просто Кацуки, издевался надо мной, избивал, унижал перед всеми. Но до того, как выяснилось что я без причуды, мы так хорошо ладили. Но это он дал мне эту кличку Деку - безполезный, что и верно. Он, все, да кто угодно твердил, что мне не стать героем. Сегодня, и сам Всемогущий так сказал,  да я это уже понял, после того, как не смог помощь Бакуго. Теперь и эти... Смешно, не правда ли? Люди, которых я хотел спасать, избили меня, а тот, кто хочет стать героем, такой же мерзавец.

Изуку на одном дыхании выложил всё это, и немного пугливо посмотрел на Ниру. Та лишь кивнула

— И правда. Люди ужасны. Они готовы обвинять в своих проблемах любого, кроме себя, - девушка грустно вздохнула - Если ты убийца, они начинают боятся тебя, потому и стараются избавиться. Разве они тоже не убийцы? Или так правильно - обвинять тех, чьи руки в крови, когда у них верёвка для висилицы?

Мидория задумался над её словами. Один вопрос не давал ему покоя, поэтому он все-таки спросил:

— Ты... убийца?

— Да, - немного помолчав, ответила девушка - ради свободы я убила мать-проститутку, что хотела продать меня богатому жиропасу. Эта тварь отдала мою старшую сестру за деньги и наркоту сынишке министра. Ей было 13, но с ней поиграла целая компания пьяных ублюдков, а потом и убили. Моего брата эта женщина убила сразу после его рождения, не довольная что это не дочь. Я избавилась от паразита общества, но никто не сказал спасибо, а наоборот, попытались посадить в другую клетку. Разве так правильно?

— Ужасно, - сказал Изуку - но почему ты рассказала мне? Это ведь... опасно.

— Ведь ты поделился своей историей, - пожала плечами девушка - я же сказала, что возможно тоже поделюсь историей

Повисла тишина. Девушка выкинула сигарету, прямо в мусорку, не заботясь, что будет дальше. Посмотрев с улыбкой на парня, она сказала:

— Знаешь, докажи всем, что ты не слабак. Покажи им, что даже беспричудные опасны миру. Раз герои не хотят брать к себе, то стань злодеем. Неважно как, но впиши своё имя в истории как сильнейший безпричудный. Разве не хорошая цель для уже сломанной жизни. Если что, я с тобой. У меня не было друзей, что выслушали бы меня, не испугались, скажи я что убийца. Незнаю, может у тебя состояние такое, но ты мне нравишься, - встав прямо, она пошла к выходу из переулка. На прощание, она махнула рукой:

— Пока. Я буду ждать тебя каждую полночь здесь.

Это был лучик в тьме отчаяния? Нет, совсем не так. Это была рука, зовущая в алый мир - мир крови и безумия. Да, он возмётся за эту руку, но потом. Пока же, этот красный цвет его пугает.