Часть 1
Уставшие стоны Тайлера заполняли всю машину на протяжении долгой поездки к клубу поддержки, страдающих синдромом Аспергера. Он просто не хотел появляться там. Не хотел, чтобы его видели люди. Много людей. Подростков. От одного упоминания об обществе, или ровесниках парня, Джозефа передергивало. Он бы предпочел сейчас остаться дома, в полной тишине сидеть в своей комнате и рифмовать слова, превращая их в стихи и временами попивать горячий чай. В такой обстановке Тай чувствовал себя в безопасности. Но не сегодня, определенно.
Тайлер знал, что его мама специально записала его в этот, так называемый, «клуб» в поддержку своего же сына, и это заставляло Джозефа чувствовать себя сконфуженно. Он не следовал своему старому расписанию уже давно, так что Тайлер решил сделать новое прежде, чем сесть в машину.
Джозеф обреченно громко простонал и ударился лбом об стекло, закрывая глаза.
— Тай, сладкий, прекрати стонать. Мы следуем строго твоему расписанию, — женщина глухо откашлялась и посмотрела на своего сына широкими удивленными глазами.
— Я не хочу ехать туда. Я... я боюсьновых знакомств, ты же знаешь, — Тайлер поморщился от слова «знакомства». Да, он не любил находиться среди компаний новых ему лиц. Джозеф предпочитал тихие уютные вечера в кругу семьи шумным вечеринкам.
— Я прекрасно понимаю, что тебе это не нравится, но как ты будешь выживать во взрослой жизни?
Тайлер кротко посмотрел в сторону мамы.
— Легко. Поступлю в колледж, получу комнату в кампусе, но желательно без соседей, иначе я должен буду знакомиться с ними, узнавать их имена и прочую ненужную мне информацию. Затем, я возьму нужные книги со стихами для чтения, а так же свой ноутбук, потому что без него писать рифмы не получится.
Женщина выдохнула. Мать Джозефа научилась слушать быструю речь Тайлера уже достаточно давно, еще с того момента, как он научился говорить. Но иногда она относилась и к таким людям, которые совсем не могли понять, о чем лепечет Джозеф. У него была сильная страсть к поэзии, что было странно для больных синдромом Аспергера, так как эта болезнь захватывает логику, но женщина знала, что Тайлер всегда был другим.
Машина остановилась перед «Коммуникабельным Центром Колумбуса», где Тай вышел и попрощался со своей матерью.
— Пиши мне хоть иногда, — женщина тепло улыбнулась из опущенного стекла автомобиля.
— Обязательно, — Тайлер так же одарил ее обворожительной улыбкой и направился к парадному входу. Новая жизнь начинается уже сейчас.
***
— Извините, я, кажется, опоздал на три минуты. На дороге было много пробок, — оправдывался Джозеф. Он чувствовал, как от страха сердце сжималось в груди. Шум. Много шума. Резкие крики, смех и топот ног. Все это давило Тайлеру на слух. Он старался не выдавать своего волнения и говорить ровно.
— Хорошо, проходи в помещение, — девушка за стойкой тепло улыбнулась, указывая рукой в нужном Джозефу направлении, — занятия еще не начались.
Тайлер поблагодарил девушку и прошел в комнату. Внутри было тринадцать человек, один из которых был взрослый, вероятно, учитель, а остальные двенадцать — подростки возраста примерно как Джозеф. Парень, который сидел напротив детей, выглядел совершенно обычно: кремово-золотистые волосы были зачесаны назад, кожа немного загорелая; он не был настроен враждебно, а совсем даже наоборот; на шее болтался бэйдж с надписью «staff», что подтверждало его назначение в этом месте. Тай чувствовал себя немного легче. Он доверял взрослым.
— Итак, ребята, — парень хлопнул в ладоши, — давайте займем свои места. У нас в группе появился новый участник, которого мы должны принять с распростертыми объятиями, — учитель добродушно улыбнулся. Тайлер был смущен, потому что никто не развел руки, чтобы обнять его. Все простосмотрели, изучали мальчика. Джозеф сглотнул слюну, оглядывая места. Ему хотелось сесть, затеряться и больше никогда не появляться здесь. Его взгляд невольно скользнул по парню с красными волосами. Да, это определенно был любимый цвет Тайлера. Он невольно улыбнулся, не сводя взгляд с этого интересного подростка. Как раз рядом с ним было свободное место, и Джозеф приземлился туда. Джозеф не слушал то, что говорил учитель, он разглядывал этого парня, стараясь придумать слова, с которых можно было начать диалог. Да, когда Тайлер не хотел говорить о себе, он просто рифмовал. Но это не всегда нравилось людям.
Он увидел рубец от шрама на шее красноволосого, который выглядывал из-под полюбившихся Джозефу волос. Он шел до самой руки, но Тай сразу же понял, что лучше не заводить тему об этом.
— Знаешь, — вполголоса проговорил Джозеф, — мой любимый цвет — красный. Моя мама говорит, что это из-за того, что я часто злюсь, но почему-то я это замечаю только в определенных случаях, например: когда она включает телевизор слишком громко, или когда смешивает продукты, которые я не люблю смешивать. Я просто не могу есть пищу, когда она соприкасается друг с другом. Мой отец сердится на меня из-за этого и говорит, что это совсем не имеет значения, но, я думаю, что это ох как важно.
Да, с этого и нужно было начать разговор, подумал Джозеф и выдохнул, съезжая вниз по стулу. Красноволосый мальчик тепло улыбнулся и кратко посмотрел на Тайлера.
— Ты уверен, что это действительно имеет значение? — Джозеф отметил для себя, что голос парня был очень мягким. Хотя, как «мягким»? Ведь, фактически, мы не можем коснуться голоса и понять, какой он на ощупь.
— У меня всегда есть, что сказать. Мама говорит, что иногда я говорю очень быстро, и для этого мне нужно замедлять речь, чтобы другие понимали меня, — Джозеф продолжал смотреть на ярко-красные волосы нового знакомого и немного смутился, когда парень заметил его заинтересованный взгляд.
— Что-то не так? — красноволосый нахмурился и провел рукой по волосам. Тай смущенно улыбнулся и задумчиво промычал.
— Знаешь, я просто... я просто не могу понять, какого оттенка красного твои волосы. Очень ярко, но не «Neon Red», и они не темные, как «Blood Red», однако, это даже не «Scarlet Red».
— На этикетке краски было написано «Ruby», — парень запустил пальцы в волосы, накручивая прядь. — Мне кажется, звучит красиво, как драгоценный камень, — мальчик тепло улыбнулся и, кажется, Тайлер был мгновенно убит. Он словно получил эстетическое наслаждение от свежепрочитанного стихотворения. Сердце пропустило пару ударов и сделало сальто в груди.
— Твоя улыбка, — Джозеф сделал небольшую паузу, чтобы еще раз прокрутить этот момент, — она словно поэма. Она прекрасна.
Парень впал в секундный ступор, затем усмехнулся, протягивая ладонь, густо краснея:
— Я Джош, раз уж на то пошло.
Тайлер не любил физических прикосновений.
Тай прикусил губу и посмотрел Джошу в глаза.
— Тайлер Роберт Джозеф.
Красноволосый с улыбкой выдохнул.
— Я буду звать тебя просто Тайлер, если можно.
— Хорошо. Приятно познакомиться, рубиноволосый парень.
За то время, пока ребята разговаривали, дошла очередь до Джоша рассказывать о себе. Он вышел и неуверенно посмотрел в зал, фокусируя взгляд на Тайлере. Джозеф видел, как тот волновался, потому что Джош с силой сжимал бока стойки, за которой он стоял.
— Здравствуйте, — парень прочистил горло, — меня зовут Джошуа Уильям Дан, но мои друзья называют меня Джош. Мне девятнадцать лет.
— Скажи нам, Джош: почему ты здесь сегодня? — имя человека, задавшего этот вопрос, было Даллон Уикс. Он был высокий. Очень высокий.
Дан был сконфужен. От молчания. От многочисленных глаз. Его взгляд метался из одного угла комнаты в другой. Ему явно не хотелось говорить о том, с чем он сюда приехал, а врать было слишком низко. Он перевел взгляд на Джозефа, словно прося того о помощи. Тайлер снова прикусил губу.
— Я... эм...
Джозеф встал.
— Извините, я хочу рассказать о себе, — громко произнес Тайлер, из-за чего тринадцать пар глаз устремились на него. Кто-то перешептывался. — Меня зовут Тайлер Роберт Джозеф и мне восемнадцать лет...
Джош невольно улыбнулся. Он даже не думал, что его новый знакомый окажет такую услугу. Дану стало так легко на душе. Джозеф был словно его ангелом-хранителем. Джошуа не мог не смотреть на этого парня и не отмечать для себя, как были искривлены нижние зубы, но тем не менее, они придавали Тайлеру какую-то изюминку и никак не портили его внешность; какие алые и пухлые были его губы, как он жестикулировал и говорил, создавая какое-то безопасное убежище из многочисленных слов, которые были в его огромном словарном запасе. Изумительно. Просто изумительно, как Джозеф преподносил свои мысли, как излагал их.
Он создал поэзию, захватившую Джоша.
Тай закончил свой рассказ и сел на место, одаряя теплой улыбкой красноволосого знакомого.
— Хорошо, Тайлер. Следующий?
***
Парни шли после очередного приема в центре и вели разговор о школах и колледжах.
— Наверно, я сделаю перерыв размером в год прежде, чем начать колледж. Я хочу открыть для себя больше поэзии, больше писать и расширить свой словарный запас, чтобы я звучал интересно в головах людей.
— Если тебе поможет то, что я скажу, то мне всегда интересно, о чем ты говоришь, — пытался подбодрить его Джош. — Я впервые за свою жизнь встретил парня, почти ровесника, который так увлекается поэзией. Это удивительно.
Ребята присели на траву друг напротив друга под деревом. Джозеф выдохнул и откинулся на ствол дерева, смотря на чистое ночное небо сквозь густую листву.
— Да, я знаю, что я не такой, как все. Иногда меня это раздражает, потому что окружающие не понимают меня и тем самым высмеивают. Я начинаю нервничать из-за этого, а потом я могу даже не разговаривать, — Тайлер усмехнулся и провел ладонью по траве. — Помню, как я не разговаривал четыре месяца. Родители были обеспокоены, а мой младший брат думал, что я потерял голос и он пытался найти его.
Джош вздохнул, дослушивая рассказ нового друга.
— Я понимаю, каково это, ведь я тоже часто молчу.
— Почему же? Вы называете голос «мягким», но я не могу понять, почему вы используете эту метафору, ведь мы не можем коснуться и почувствовать его физически. Но он у тебя определенно такой.
— Я профессионал в несовершенстве. Дело даже не в голосе. Люди странно смотрят на меня, на этот шрам, на этот уродливый рубец, который портит мне чертову жизнь! — буркнул Дан и провел по ране рукой, сжимая другую ладонь в кулак. Небезопасно. Джош был опасен сейчас, он был напряжен, и Тайлер не знал, как быть. Он не умел утешать людей.
— Эм, — Джозеф смял край рубашки, — не хочешь послушать мое стихотворение?
— Конечно, — он расслабился. Дан посмотрел в глаза Тайлеру прежде, чем тот уставился себе в ноги, ощущая дискомфорт. Джозеф выдохнул, прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться на стихотворении:
«There will be bad days.
Be calm. Loosen your grip,
opening each palm slowly now.
Let go. Be confident.
Know that now is only a moment,
and that if today is a bad as it gets,
understand that by tomorrow,
today will have ended.»*
Стихи многое значат для Тайлера. Это помогало ему выразить свои чувства в таких словах без заиканий. Для Джозефа вызов — это общение. Не важно, какое: устное, физическое или мысленное. Эти прекрасные слова помогали ему. Тайлер боролся с инвалидностью, отсиживая томительные сессии, на которых ему рассказывали об эмоциях. Он запомнил эти строки стихотворения, чтобы знать, что люди чувствуют.Стихи для Джозефа, как язык жестов для глухого и шрифт Брайля для слепого. Кроме того, это помогает Тайлеру оставаться в своем русле спокойствия.
— Спасибо, — Джозеф открыл глаза, чтобы снова увидеть улыбку Джоша. — Это имеет большое значение, — знать, что кто-то действительно заботится о тебе.
Тайлер ответил взаимной улыбкой рубиноволосому парню.
***
8:30: подъем.
8:35 (до полудня): встать и одеться.
8:38: выйти на завтрак и побеседовать с родителями.
8:50: вернуться в комнату и проверить телефон на наличие СМС от Джоша и, если что, — ответить.
9:10: прочитать несколько стихотворений/поэм (если найдутся неизвестные слова — посмотреть значение в словаре/интернете.)
10:30: написать Джошу.
10:45: встреча с Джошем.
11:30: прийти к местному кафе, заказать апельсиновый сок и клубничный торт.
12:12 (после полудня): покинуть кафе и пойти в общественный центр.
12:30: начало занятий в общественном центре.
2:30: прогулка в парке с Джошем.
2:38: река.
2:41: ужин с Джошем.
3:02: закончить с ужином и пообщаться с Джошем.
7:34: вернуться домой вместе с Джошем.
8:04: второй ужин с Джошем.
8:29: играть в приставку с Джошем.
10:02: Джош едет домой.
10:04: писать стихи перед сном.
10:50: приготовиться ко сну.
11:00: лечь спать.
Воскресенье сталo любимым днем Тайлера только потому, что теперь он мог часто видеться с Джошем. Они так часто тусовались вместе, отчего Джозеф не сдержался и сделал расписание. Иначе он бы не смог.
— Тай, что ты делаешь? — спросила мама, взглянув через плечо сына на его новое расписание на воскресенье.
— Я составил план на воскресенье. Просто, мы проводим с Джошем вместе уже четыре воскресения подряд, и я просто не сдержался. Я думал, что запутаюсь, если не напишу график на этот день.
Женщина широко улыбнулась, потому что Тайлер тоже улыбался. Она давно не видела его таким... сияющим.Таким простым, легким и чистым. Это было похоже на солнце, которое вышло из-за туч в семье Джозефов. Наконец-то Тайлер нашел себе другаи перестал пугаться людей.
— По-моему, уже пора спать. Пожелай доброй ночи своим сестре и брату.
Младший встал и сначала подошел к маме, протягивая мизинец. Женщина посмотрела на сына, потом тоже протянула палец, сцепляя его с пальцем Тайлера.
— Я люблю тебя, сынок, — проговорила мать. Она знала, что Тай не любил объятий или каких-либо других физических взаимодействий. Таким образом он чувствовал себя в опасности, незащищенным, словно он в ловушке, а еще хуже — в капкане.Словно некий красный шар, предупреждающий его об опасности, расширяется в его груди. И если такое происходит, то он может закричать и оттолкнуть человека от себя.
***
poetry boy: «Anathema».
ruby-haired boy: снова?
poetry boy: это будет нечто, кого или что не любят, презирают.
ruby-haired boy: мне кажется, это будет прекрасным стихом на такую тему. Серьезно.
poetry boy: спасибо, мне как раз хотелось узнать твое мнение.
ruby-haired boy: знаешь, когда-нибудь ты должен написать стих о «рубиноволосом» чуваке (:
poetry boy: возможно, когда-нибудь и напишу. Спокойной ночи, рубин. И спасибо.
ruby-haired boy: всегда пожалуйста, продолжай творить, доброй ночи.
***
— Ты чего-нибудь боишься? — это было очередное воскресенье на реке, когда в минуты безмолвия Тайлер любил задавать странные вопросы.
Джош сглотнул слюну. В горле Дана встал отвратительный ком.
— Честно сказать? — красноволосый потер шею и тяжело выдохнул. — Я боюсь многих вещей.
Джозеф чувствовал себя неловко. Он не хотел бы знать, что это были за вещи и почему их много. Вместо этого он промолчал, наслаждаясь компанией рубиноволосого парня и теплой летней погодой. Легкий ветерок невольно трогал кудри Джозефа. Тай вдохнул полной грудью, устремляя взгляд в небо, усеянное мириадами звезд.
— Когда мне было тринадцать, — тихо начал Джош, опираясь на руки, — наша семья отправилась в парк аттракционов, куда мы ездили почти каждый год. — теперь Дан развернулся лицом к Тайлеру. — Это был отличный день, наполненный яркими моментами. Мы все улыбались и подпевали любимым песням, которые крутили по радио. Но не все так гладко: мои родители часто спорили и ссорились, потому что раньше мой младший брат Джордан... он был болен...
Джозеф заметил, что Дану было сложно говорить об этом.
— Если не хочешь, — не рассказывай...
— Нет, я должен рассказать тебе. Так вот: мой брат был болен, а еще мы находились в ужасном финансовом положении...
— Я не могу понять тебя, Билл: как мы можем позволить себе гостиничный номер, когда больничный счет Джордана составляет почти все наши финансы? — мать Джоша повысила голос на мужа. — У нас и так нет денег. Мы едва ли позволяем себе газ...
— Мы можем себе это позволить, дорогая, потому что я работал несколько дополнительных часов и мне заплатили сумму по договоренности.
— Мы не должны были планировать этот отпуск, — проворчала женщина, тяжело выдыхая. — Нужно было пропустить этот год и остаться дома.
— Знаешь, Лаура, это было бы несправедливо по отношению к детям, — отец сжал руль. Они ехали глубокой ночью. — Нам всем нужен отдых, и Джордан поправится.
— Билл, ради Бога, прекрати говорить, что Джордану станет лучше! — рыкнула женщина и достала тонкие сигареты и зажигалку.
— Не в машине, Лаура! — воскликнул отец. Джош напрягся на заднем сидении. Он не мог заснуть тогда, когда родители ссорились.
— Пожалуйста, прекратите... — встрял в разговор мальчик, кротко посмотрел на напуганные лица своих братьев и сестер. Он не хотел, чтобы родители ехали с плохим настроением на отдых, чтобы не разговаривали друг с другом из-за очередной ссоры. Джош не хотел, чтобы семья распалась.
— Ты виноват в том, что выбрал эти дни! Все, что тебе нравится делать — это тратить деньги впустую! — Лаура щелкнула зажигалкой, нервно закуривая.
— Я виноват?! — закричал Билл. — Ты вообще работаешь два дня в неделю! Нахрена я вообще женился на тебе?! Иногда...
— Пап, осторожно! — крикнул Джош прежде, чем все стало черным с оттенком красного, оранжевого и желтого.
— Красный, оранжевый и желтый? — переспросил Тайлер.
— Да, — рвано ответил Дан и грустно усмехнулся, смачно шмыгнув носом, — произошла авария, в которой мы врезались в машину, идущую навстречу нам. Произошла утечка газа. Я пытался предупредить отца, чтобы он смотрел на дорогу, а не заострялся на ссоре!.. Твою мать, — он спрятал лицо в ладонях, вытирая ими мокрые глаза. Джош тяжело выдохнул, стараясь выровнять дыхание. — Автомобиль загорелся, но мы никак не могли выбраться оттуда... Я до сих пор слышу душераздирающие крики и плач. Наша машина... Она попала в канаву, и я был первым, кто очнулся, и боль...
Голос ломался. Дан пытался сопротивляться своим слезам, но Джозеф не видел ничего стыдливого в этом, ведь это естественное явление.
— Я никогда не испытывал такой боли. Я пытался вытащить всех из горевшей машины, но Джордан... Я не смог вытащить его, потому что он сидел дальше всех... — он снова всхлипнул. — Боже, почему я позволил Джордану умереть?..
Тайлер не знал, что делать. Он не могприкоснуться к Джошу. Он не мог сказать ни слова, потому что в такие моменты не нужны слова. Нужна физическая поддержка.
Внезапно Джозеф вскрикнул и с силой оттолкнул от себя Дана, отползая назад. Красноволосый вскочил на ноги, тем временем как Тайлер вжался в ствол дерева. Да, он ощущал себя в опасности, и красный шар в груди снова расширился.
— Что ты делаешь?! — воскликнул Джош, ноги которого были ватными и совершенно отказывались держать тело хозяина.
— Я... я не знаю, я не люблю, когда... когда ко мне прикасаются. И-извини, пожалуйста, — Джозеф поджал колени, сжимаясь всем телом.
А вдруг он мог упасть в реку и утонуть? Или ему специально подготовили яму за его спиной?
Деревья шелестели листвой, а черно-звездный небосвод продолжал гудеть, отражая луну в воде реки. Повисло молчание, в котором Джош успокоился, легко сжал свои красные волосы одной рукой, а другой вытер слезы. Дан осторожно сел напротив Тайлера, протягивая свою ладонь, которая ловко проскользила по траве, при этом красноволосый пристально смотрел на Джозефа.
— Я не сделаю тебе больно, Тай. Можешь мне доверять.
Тай. Так Джозефа называла только его мать, но на губах Джоша сокращение его имени звучало прелестно.
Испуганными глазами Тайлер уставился на ладонь Дана, кратко вздыхая.
— Не бойся меня. Я тебе обещаю, со мной ты будешь в безопасности.
Джозеф медленно опустил ладонь на землю, скользя пальцами по кончикам травинок. Его рука дрожала. Он коснулся указательным и средним пальцами ладони Джоша. Как только Тайлер ощутил тепло руки красноволосого, он вздрогнул.
— Сделай это, — когда Джош говорил тихо, подумал Джозеф, его голос был небесной чистоты. Такой непорочно ангельский и светлый.
— Я знаю, каково это — быть другим, — продолжал говорить Джош, медленно переплетая пальцы Тайлера со своими. Джозеф наблюдал за всеми махинациями ощущая, как выстрел пронзил его тело. Это было нечто необычное и по-своему интимное, чего Тайлер действительно никогда не ощущал. — Быть без цели или смысла жизни. Ты стараешься быть человеком, но твои родители хотят слепить из тебя то, что они хотят, а не то, чего желаешь ты сам. Они просто хоронят тебя в вырытой для тебя яме. Настоящего тебя.
Они все еще прикасались друг к другу, и Джозеф понял, что его рука идеально смотрится в руке Дана. Ему было приятно от прикосновений Джоша, от того, как он нежно поглаживает кожу на тыльной стороне руки, едва касаясь ее пальцами.
— Я чувствую себя... — Тайлер не мог подобрать слова. Он не знал, как описать то, как он себя ощущает рядом с рубиноволосым парнем.
— Безопасно? — закончил Джош.
Тайлер тепло улыбнулся, увереннее сжимая ладонь парня. Они просто сидели под деревом, звездной летней ночью и наслаждались комфортом друг друга.
Джозефу было чуждо то, что он сейчас делал. Он никогда не держал чьих-то рук, и Тайлер мог с уверенностью сказать, что ничьи больше руки не будут такими теплыми и безопасными, как руки Дана. Ему казалось, что такими простыми прикосновениями к Джошу он борется с демонами в своей голове. У него была цель, и он ее достиг. Тайлер нашел свой дом, и его звали Джош Дан.
***
poet who did know it: угадай: кто написал о тебе стихотворение?
spooky ruby: и кто же это???? Мой лучший френ???
poet who did know it: возможно ;)
poet who did know it: что это за набор вопросов??????
spooky ruby: ты будешь стебать меня?
poet who did know it: это не нормально, Дан!!!
spooky ruby: иди-ка ты спать, а?
poet who did know it: я смогу снова держать тебя за руку?
spooky ruby: ты можешь держать меня за руку, где хочешь, малыш
poet who did know it: отлично. Сладких снов, Руби, я ухожу дописывать свое стихотворение.
spooky ruby: спокойной ночи, будущий известный поэт.
spooky ruby: и да: не забудь показать свой стих мне, когда будешь готов.
***
— И... я закончил! — радостно воскликнул Тайлер, вскидывая руки вверх. Он развернулся на своем стуле на колесиках лицом к двери.
— Что, сладкий? — в комнату прошла мама, наблюдая за радостным сыном.
— Стих, который я написал для Джоша. Я собирался прочитать его в воскресенье, но тут вспомнил, что у Джоша в следующем месяце день рождения, и решил еще чуть-чуть подождать. Я думаю, он будет рад такому подарку. И я, на самом деле, не уверен, что не сорвусь и не прочитаю его в ближайшую неделю.
Она присела на кровать, молча разглядывая сына с головы до пят. Он в ступоре запустил пальцы в волосы.
— Что-то не так?
— Джош делает тебя счастливым, да?
— Ну... — Тайлер задумчиво почесал затылок. — Рядом с ним я чувствую себя так легко. Я много смеюсь и улыбаюсь. Иногда я даже чувствую этих бабочек в животе, но это меня пугает, потому что я не знаю, что я на самом деле чувствую.
— Он определенно тебе нравится.
— Ну, конечно он мне нравится, ведь Джош мой лучший друг. Было бы дерьмово не любить своего лучшего друга.
— Дерьмово?
— Джош часто делает много странных, но милых вещей. Иногда он напевает незамысловатое «Ша-да-ди-да-дам», и мне это нравится, потому что это звучит оригинально. Его смех прекрасен, ибо всякий раз, когда он смеется, — я улыбаюсь. А еще он разрешает держать себя за руку тогда, когда мне захочется и где мне это захочется.
Когда мать Тайлера поняла, что ее сын сделал физический контакт абсолютно ни о чем не волнуясь, это действительно согревало ей сердце. Женщина знала, как было трудно ее сыну, и наконец он перешагнул свои страхи, не ставя свою болезнь ни во что.
— Я имею в виду: тебе он нравится, как парень? Ты хотел бы встречаться с ним?
— Ну... — Джозеф нахмурился. — В церкви говорят, что гомосексуализм — грех.
Женщина усмехнулась.
— Однако, Бог создал нас, чтобы быть тем, кто мы есть и выразить то, кем мы хотим быть. Быть геем — не выбор. Это тот, кто ты есть. Никто не должен стыдиться того, кем он является, а особенно ты. Мы любим тебя, и то, что ты гей — ничего не значит. Это наоборот делает тебя более особенным, чем ты есть.
— Я люблю тебя, мама.
— Я знаю, милый, — женщина с любовью улыбнулась. Она продала душу Богу ради того, чтобы видеть улыбку своего сына каждый день. Чтобы он был счастливым.
Тайлер сцепил свой мизинец с маминым.
— Спокойной ночи, Тай.
— Спокойной ночи, мама.
***
— Да ладно? Не могу поверить, твоя комната была розовой! — сквозь смех проговорил Тайлер.
Джозеф решил, что ему и Джошу нужно видеться чаще, и по этому они прибавили еще пару дней к воскресенью. Это было из-за того, что для встречи нужно было ждать целую неделю. На самом деле, расстояние делает дружбу крепче. Здесь под «расстоянием» имеется в виду «целая томительная неделя».
— Это была комната моей сестры, но она захотела другую, когда мы заселились. Мама начала красить стены в розовый прежде, чем мы переехали, и мне приходилось жить в розовой комнате еще, порядком, полторы недели, пока я сам не перекрасил стены.
— Ты будто дива королевских кровей.
— Зови меня Королева Джош, — Дан театрально взмахнул кистями рук и сделал взгляд светской львицы. Тайлер засмеялся, медленно перекатываясь на бок лицом к Джошу.
— В какой цвет покрасил?
— Красный, естественно.
— А именно?
— «Scarlet», вроде бы, — Джозеф задумчиво промычал и кивнул.
— Хороший выбор. А что для тебя значит красный цвет?
— Он ассоциируется у меня с бунтом. Идти против собственной воли, чтобы сделать себя лучше. Он призывает к лучшему. Но, в то же время, этот цвет также является цветом любви и страсти.
— А мне кажется, что красный — цвет надежды. Если бы я умирал, я бы видел в конце тоннеля не белый, а красный цвет, — Тайлер усмехнулся. — В то же время я понимаю, что красный более, так скажем, «опасный» цвет, чем синий или какой-либо другой. Но мне очень нравится этот цвет, потому что рядом с ним безопасно, и это помогает мне не бояться того, что скрывает темнота от моих глаз. Я пытался кому-то сказать свои чувства через цвет, и я сказал «зеленый». Все подумали, что это означало «зависть» или «ревность».
— Что ты имеешь в виду?
— То, что я чувствовал страх. Зеленый, а особенно темно-зеленый, у меня ассоциируется со страхом. Он меня пугает.
Повисло минутное молчание, которое прерывалось шуршанием листвы и пением птиц.
— Ты... тебе до сих пор страшно?
— Нет, не всегда. Ты помог мне стать сильней.
Джош тепло улыбнулся в ответ. Солнце по-доброму освещало чуть загорелую кожу Тайлера, и Дану просто нравилось смотреть на своего друга. На его губы, прикрытые глаза, расслабленные руки и тело, на золотистые от солнечных лучей волосы. Иногда такие мысли заставляли краснеть Джоша. Парень выдохнул и снял кофту.
— Джош... — Джозеф принял сидячее положение, с ужасом смотря на красноволосого. — Что это такое?
Дерьмо. Он только начал отпускать прошлое. Синяки, шрамы, слезы и крики. Это были знаки его поражения.
— Н-ничего... — сконфуженно ответил парень, пытаясь скрыть свои шрамы.
— Джош, что, черт возьми, с твоими руками?! — Тайлер был крайне обеспокоен. Он никогда не думал, что прошлое так хорошо поиздевалось над его другом. — Ты никогда не говорил мне...
— Я не доверяю людям и никогда не рассказываю им про это, — пробурчал Джош, но Джозеф слышал. Он услышал каждое слово красноволосого парня, которые резали хуже, чем лезвие. Тайлер нервно выдохнул, запуская пальцы в волосы.
— Ты... ты не доверяешь мне?..
— Черт, Тайлер, ты не так понял!
Каждое слово доносилось до ушей Джозефа, словно из-под воды.
— Тайлер, я собирался сказать тебе! Тайлер! — Джош вскочил на колени и вцепился в плечи друга, легонько встряхивая слабое тело Джозефа. — Тай, посмотри на меня, пожалуйста! Посмотри на меня, черт побери! — закричал Дан. Он яростно дышал. Это пугало Тайлера, находиться рядом с Джошем было не безопасно. Он медленно поднял безысходный взгляд и встретился с таким же взглядом Дана. Очень близко.
— Почему ты не сказал мне? — голос слабый и хриплый. Джош еще несколько минут смотрел в темные глаза Джозефа, а затем просто отпустил парня.
— Я странный, — он пожал плечами, — я позволяю людям издеваться надо мной. Их слова преследуют меня каждый чертов день... — Дан схватился за свои огненно-красные волосы, с силой сжимая их.
— Какие люди?..
Джош с болью посмотрел на свои ладони желая, чтобы эти руки не принадлежали ему.
— Это была моя вина. Я убил своего брата. Я так ненавижу себя...
— Это не твоя вина...
— Нет, Тайлер! — крикнул красноволосый, заставляя Джозефа подскочить на месте. — Ты не понимаешь, никто не понимает этого! Я едва знаю тебя. Мы знакомы всего лишь несколько месяцев. Ты бы все равно ушел через месяц — другой и оставил бы меня одного, разбитого и потерянного... — он снова схватился за голову, закрывая красные глаза от слез. — Блять, просто уйди, Тайлер.
— Ч-что? — тихо проговорил Джозеф. Его ноги не желали поднимать тело, оно словно приковалось к этому месту самыми крепкими цепями. Глаза защипало, и Тайлер почувствовал, как слезы копятся в уголках нижних век.
— Уходи.
— Н-нет, Джош, пожалуйста...
— Оставь. Меня. В покое, еб твою мать!
Тайлер словно оглох. Он сорвался с места и побежал так быстро, как только мог. Ему было плевать на людей. Плевать, что они подумают. Слезы застилали глаза. Джозеф навернулся на влажной траве и покатился кувырком по земле, оставаясь лежать там. Крики переросли в истерические рыдания. Ему казалось, что он потерял своего друга навсегда. Все кончено. Нет, это действительно конец.
Джозеф снова встал и побежал вперед, даже не замечая для себя, как он упал в холодную воду с большого разбега. Да, Тайлер не умел плавать. Да, он тонул и да, ему никто не поможет. Он задыхался от потока жидкости, заполнившего его легкие. Джозефу нравилось это. Ему нравилось уходить на глубь. Тайлеру казалось, что он теряет сознание. Было так приятно слушать тишину речных вод. Он слабо улыбнулся.
Голос матери резким эхом отдавался в ушах, как вдруг Джозеф ощутил землю под собой и руки на себе, которые крепко сжимали его тело. Он не умер?
— Д-джош?.. — его голос был хриплый и тихий, как вдруг все поплыло перед глазами: и небо, и чье-то лицо, и голоса. Все обратилось в темноту.
***
— Он просыпается.
— Ш-ш-ш, не спугни его, Джей.
— Я даже громко не говорю.
— Тайлер?
Джозеф слабо моргнул и хрипло простонал, перекатываясь лицом к стене. Да, Тайлер по голосам узнал, что это были его брат и сестра — Джей и Мэдди.
— Мама! — позвала Мэдди их маму, и женщина вошла в комнату Тайлера.
— Тайлер, сладкий, — она осторожно присела на край кровати и опустила ладонь на плечо, несильно сжимая его. — Что с тобой случилось? Это все из-за... Джоша?
Все, что сделал Тайлер, — это кивнул. Он не хотел разговаривать. Парень шмыгнул носом, сжимаясь в комок. Ему так хотелось изолироваться от всего мира и не видеть никого. Просто закрыть глаза и заснуть навсегда.
Женщина с грустью поджала губы, поднимаясь с кровати.
— Ложись спать, Тай, уже очень поздно.
Все, что наполняло комнату — это молчание, которое поддерживалось сопровождением шума холодного ветра в деревьях.