Глава 15
***
Утреннее февральское солнце распустило свои золотистые косы.
Яркие лучи лишённые теплоты, наполнили комнату струящимся светом.
В зимнее время года, солнце - всего лишь источник света.
Морозный холод выстаривает прочный барьер от солнца, невидимый человеческому глазу, но так ощутим человеческому телу.
Внутри меня ледяное царство, и вряд-ли солнцу подвластно его растопить, ведь я выстроила против него барьер.
***
Утром я проснулась с опухшими от недосыпа глазами, и дикой мигренью.
Вчерашний цирк, настолько выбил меня из колеи, что я позволила навязчивым мыслям съесть меня целиком этой ночью.
Мой мозг перебирал всевозможные способы перемирия с Арианой.
Не особо хочется хоронить дружбу испытанную годами, из-за одного кретина.
Вчера, я так и не смогла дозвониться до подруги. Она отклоняла каждый мой звонок, когда было бы разумнее с её стороны ответить, и спокойно обсудить произошедшее.
Ариана ужасно вспыльчевая, и только зная это, я решила дать ей время остыть до сегодняшнего утра.
Телефон лежал на прикроватной тумбочке. Стоило мне потянутся к нему, как сработал будильник.
Чёрт, универ.
Со всей этой Санта-Брарбарой, я напрочь забыла о сегодняшних пар.
Ладно, выделю Ариане ещё пол часа времени на утихомирие её пыла.
А тем временем, я должна превратиться из умирающего лебедя в царицу. Ну, хотя-бы, попытаюсь.
Несясь по пути к ванной, я чуть не сбила маму с ног.
— Яночка, осторожнее. Я понимаю, крылья любви несут неглядя, но регулируй скорость. — попятилась мама, едва удержавши равновесие.
— Прости, мамочка! Я опаздываю к парам. — крикнула я через плечо, забегая в ванную.
— Тёплые блины на столе, сок в холодильнике. Умывайся скорее и спускайся к завтраку. — раздался голос мамы за дверью.
Спустя минут десять, я была полностью готова, и всё ради маминых блинов.
Мокать тёплые, мягкие блинчики в сметану, куда аппетитнее, чем остывшие. К тому же, мама всегда ругала нас с братом, когда мы пренебрегая её заботой, не вовремя садились за стол и были вынуждены есть остывшую еду.
— Приятного аппетита. — пожелала мама уперевшись локтями в стол и странно изучая меня взглядом.
— Спасибо, мамочка. — ответила я с набитым ртом, но она продолжала и дальше смотреть застывши в немом вопросе.
— Что такое? — прямо спросила я.
Мама смущённо требила пуговицу на рубашке, будто подбирала правильные слова для разговора.
— Яночка, ты вся светишься со вчерашнего вечера. Можешь отрицать, но знай, от маминого орлинного глаза не выйдет утаить.
Забавно, где мама улицезрела моё свечение? Возможно в фиолетовых фонарей под глазами? Или где-то в моём опухшем недовольном личике?
— В последнее время, мы очень редко говорим с тобой по душам.
Знаю, тебе тяжело раскрывать свои чувства после...
— Мам, не надо. — перебила я, чувствуя, как мама переходит тонкую грань, за которой грозится вырваться наружу боль моего прошлого.
— Я хочу дать тебе понять, что всегда рядом. Выслушаю, поддержу и приму каждое твоё решение, а для этого нужно доверие.
Моя девочка влюбилась и это прекрасно! Я обязана узнать хотя-бы его имя, а остальное расскажешь, как будешь готова. — выдала мама.
От услышанного в горле застрял непрожёванный кусок блина.
Между отрывками где я кашляла чуть ли не извергая лёгкие, успела проскальзнуть мысль. " Проще задохнутся, чем пытаться объяснить маме, что всё не так, как она думает".
— Яна! Есть более безопасные методы увельнуть от ответа. — огорчённо сказала мама, хлопая меня по спине.
— Кх...к-хм...к-хм, мамочка, я не пытаюсь избежать разговора с тобой, правда. Просто ещё рано о чем-то говорить. Всё только началось, и я не хочу, бнадёживать тебя рассказами, пока сама не буду уверена. — соврала я во благо маме.
Так будет лучше для неё.
Проще верить, что твоя дочь двигается дальше, несмотря на кровоточащую рану нанесеную руками любви, чем в то, что твоя дочь утапает в собственной крови.
Я показательно посмотрела на часы резко выпрыгивая со стула.
— Боже мой! Я опаздываю на автобус! — крикнула я подбгая к маме и целуя её в щёчку на прощение.
Времени у меня хоть отбирай, но я бы не выдержала маминого допроса, потому пришлось идти на крайние меры.
— Так, как его зовут?! — не здавалась мама, крича мне в спину ожидая ответа, когда я закрывала входную дверь и уносила ноги со скоростью света.
Я ещё не определилась, как его зовут.
У него такая богатая именная палитра: "Кретин", "Хорёк глазастый", "Ошибка вселенной".... впрочем, маме такие имена вряд-ли придутся по нраву.
***
Сидя уже в автобусе, я набрала Ариану.
Вместо ожидаемого ответа последовало неожидаемое игнорирование.
К сожалению, мои попытки не увенчались успехом.
Возле входа в университ скопилась толпа из студентов.
Кто-то ел сосиску в тесте купленную в соседнем ларьке, кто-то пил кофе, кто-то беседовал с одногурппниками.
Я посмотрела на парня, стоящего в пяти метрах от меня. Он так аппетитно ел сосиску в тесте, что у меня предательски заурчал желудок.
Из-за мамой любопытности, я так и не смогла наесться завтраком.
Кто-то легонько пихнул меня локтем в бок.
От неожиданности, я попятилась назад наступая кому-то на ногу.
— О нет, мои белые кроссовки! — захныкал этот мерзавец, а точнее мой одногурппник.
— О нет! Подайте же мне в сию сикунду салфетки с частичками золота, дабы оттереть грязь с ваших белых кроссовках. — передразнила я.
Мы подружились в первый же день поступления.
Костя - славный парень. Мы всегда дурачемся, когда видимся. И сегодня не исключение.
Моя рука до жути чесалась влепить ему лёгкий подзатыльник за легкий пинок в бок, но он, хитрый лис, как чуял. Быстро подсунул мне стаканчик моего любимого латте и протянул пакетик с пончиком.
— Ты и так не в себе, а если ещё и голодная, то моя жизнь в опасности— сказал он смеясь.
Я хмуро глянула на него, пытаясь обиженно надуть губки, но взорвалась смехом.
Пока мы смеялись, как два идиота словно нам показали палец, подошла наша староста.
Я уже настроилась на её нудные поучения, что нам следует вести себя прилежно, но ничего подобного не следовало.
— Яна, тебя вызывают в деканат. — обратилась ко мне староста.
Костя налепил маску серьёзности и повернулся ко мне, делая вид словно поправляет галстук тем самым изображая нашего декана.
— Яна Вишнёвская, вы отчислены за испорченный вид белых кроссовок Константина Высоцкого. — Официальным тоном вынес он приговор. И мы снова залились в истерическом смехе.
— Да ну тебя, придурок. — все ещё смеясь добавила я.
Деканат не вызывал у меня страха. Напротив, меня часто вызывали по разным вопросам, как заместителя старосты в её отсутствие.
После трёх долгих стуков, за дверью наконец послышался твёрдый темрб голоса декана.
— Войдите.
Я зашла, кивнув ему в знак приветствия.
Обычно, он предлагает мне присесть, но сегодня я осталась стоять у двери.
Видимо, разговор будет короткий.
Словно не замечая моего присутствия, декан перебирал бумаги на столе.
С каждым шорохом бумаг внутри меня нарастала тревога.
Наконец он отложил бумаги на край стола, и произнёс слова, от которых я припечаталась спиной в дверь.
— Яна Вишнёвская, вы отчислены по уважительным причинам.
Пока я растерянно моргала с открывшим, как у рыбы ртом, он спокойно добавил.
— За невыполнение курсовых работ а также частых пропусков.
И тут пазл не сошёлся.
У меня никогда не было долгов по учёбе, я выполняла работу в первые же сроки. Насчёт пропусков тоже нечисто. У меня было одно освобождение по состоянию здоровья. Да и вовсе, меня все одногурппники называли ботаном.
— Нет-нет-нет, это недоразумение! Есть список всех курсовых студентов, посмотрите, моя фамилия есть в каждом. На всех парах у меня стоит галочка присутствия и это невозм... — выпалила я на одном дыхании, но декан перебил.
— Ещё раз повторяю, вы отчислены по уважительной причине. Документы сможете забрать завтра после обеда.
Он снова переключился на стопку бумаг, и мне не оставалось иного выбора, как покинуть кабинет.
Я не знала в какие двери ворваться первыми, кого умолять о помощи, и кому доказывать абсурдность данной ситуации.
Меня оклеветали, говорили обо мне такое, во что сами не верили. Но в чем дело?
Я копалась в памяти, пытаясь вспомнить все свои недочёты в учёбе, в отношений к преподавателям и самого декана, а там пусто. Их не было.
Воздух пропитаный февральской прохладой ударил по лицу, и на мгновение отрезвил мой разум.
Я сидела на ступени возле входа обхватив голову руками закрываясь от внешнего мира и плакала, как маленький ребёнок.
Отличие детские слёз и взрослых в том, что детские на вкус всего лишь солёные а эти горькие и обжигают лицо оставленными дорожками.
Телефон в заднем кармане джинсов завибрировал.
Не обращая внимания на него, я продолжала размазывать слезы по лицу, но он снова завибрировал. Затем ещё, и ещё.
Да что ж такое? Я переламаю пальцы тому, кому приспичило засыпать меня смсками в такое неподходящее время.
Сверху всплыло уведомление
*от пользователя Ариана*