77.
Учитывая привычки и состояние здоровья пожилых, Юй Линь специально приготовил этот стол с лёгкими, мягкими блюдами.
Бабушка Цю попробовала всего один кусочек — в её глазах мелькнуло удивление, а затем лицо расплылось в улыбке:
— Кулинарные навыки Сяо Юй'я просто превосходны, словно он прошел профессиональное обучение!
Она радостно достала телефон, прищурилась, глянула на экран — и, не раздумывая, начала фотографировать, при этом зазывая остальных:
— Вы ешьте, ешьте, а я должна немного похвастаться.
...Его похвалили.
Юй Линь инстинктивно смутился: знакомое тепло разлилось по щекам. Но он подумал, что в этот раз стоит попробовать держаться открыто и спокойно — так, как всегда делал Гун Шии.
Он тихонько глубоко вдохнул, набрался смелости, поднялся и первым делом налил бабушке Цю миску супа:
— Я раньше, когда подрабатывал, действительно немного учился готовить. Главное, что вам нравится.
Слова прозвучали нормально, без запинки, но он всё равно чувствовал себя непривычно — сердце билось быстрее, чем нужно.
Он машинально потрогал разгорячённое ухо, немного суетливо продолжил разливать суп, пытаясь успокоиться.
Вторая миска — дедушке Хэйданю, третья — Гун Шии.
Он нечаянно налил больше обычного, и в момент, когда протягивал миску, их руки соприкоснулись. Тёплый суп брызнул, обжигая пальцы обоим.
Юй Линь едва успел почувствовать лёгкую боль — куда сильнее его напугала рука Гун Шии. Он выглядел так, словно вот-вот рухнет небо.
Гун Шии поставил миску на стол, вытащил салфетку и, вытирая руку Юй Линя, украдкой взглянул на его лицо. Он улыбнулся и спросил:
— Что такое? Бабушка Цю похвалила — и ты уже так счастлив? Болит?
Юй Линь поспешно отдёрнул руку и покачал головой. Он хотел спросить, не обжёгся ли Гун Шии, но не успел: тот уже повернулся к бабушке Цю.
Он был всё так же спокоен и естественен — та самая непринуждённость, которой Юй Линь так восхищался:
— Бабушка Цю, у меня к вам просьба. Хвалите нашего Сяо Юй'я почаще, ладно? Пусть ребёнок радуется.
Бабушка Цю с улыбкой взглянула на него, заодно сфотографировала и ту миску супа, что налил Юй Линь:
— Ах ты проказник. Я уже похвалила, а сам что — боишься, мало будет?
Гун Шии погладил подбородок, в его глазах мелькнула задумчивость, и он покачал пальцем:
— Я-а...
Он чуть приподнял бровь, повернулся к Юй Линю, и в голосе зазвучала ленивовато-улыбчивая интонация:
— Я отвечаю за дегустацию — чтобы доказать, что бабушка Цю хвалила не зря. Наш Сяо Юй, — он нарочно протянул последние слова, — готовит просто великолепно.
Юй Линь уже напрочь забыл про пролитый суп. Жар, так и не успевший сойти, накрыл его с новой силой — бурный, неуправляемый, отчего сердце забилось тревожно и сбивчиво.
Он и сам не понял, как оказался усаженным обратно на стул: Гун Шии надавил на его плечо. Он наблюдал, как Гун Шии взял для него кусочек еды, и услышал, как тот спросил:
— Дедушка Хэйдань, что вы думаете? Вкусно ли Сяо Юй готовит?
Дедушка Хэйдань недовольно зыркнул на Гун Шии — ему явно не понравилось, что тот тоже использует его детское прозвище, — но факт всё же признал:
— Очень вкусно, очень хорошо приготовлено.
До этого два малыша не успели вставить ни слова, а теперь дружно вскинули ручки и наперебой начали хвалить:
— Очень вкусно! Лучше, чем в садике!
Малышка Няньгао была ещё щедрее на эмоции — она широко развела руки:
— Даже вкуснее, чем у нашего домашнего повара! Вот на столько!
Уголки губ Юй Линя приподнялись. Он хотел сдержаться, но улыбку спрятать не смог — на душе стало так тепло.
Приготовить такой стол для него было совсем не трудно, а то, как все с таким удовольствием ели, словно заново зарядило его энергией.
Юй Линь оглядел сидящих за столом, позволяя радости свободно разливаться внутри. Он незаметно подвинулся, сев чуть ближе к Гун Шии, и решил, что вечером обязательно напишет пост: мало того что надо продолжать щедро раздавать радужные комплименты, так ещё и быть посмелее — в этот раз он собирался выйти против хейтеров и устроить словесный бой.
Гун Шии, разумеется, и понятия не имел, о чём думает этот наивный тип рядом с ним. Он лишь знал, что Юй Линю непросто поддерживать общение, и потому взял на себя роль человека, оживляющего атмосферу.
Он заговорил с бабушкой Цю:
— Не ожидал, что и у вас есть привычка сначала фотографировать еду, а уже потом есть.
Бабушка Цю, отправив фото и явно довольная собой, убрала телефон:
— Я внучке показываю. Она обожает Сяо Юй'я — вот и дразню её.
Старушка хихикнула, как ребёнок:
— Она может только трансляцию смотреть, а я тут сижу и ем.
Гун Шии рассмеялся, придвинув тарелку с нежным жареным тофу поближе к двум старикам:
—Хитро вы это придумали..
— Она сама виновата, — ответила бабушка Цю.
Юй Линь слушал, слегка теряясь, но разговор уже ушёл в сторону: бабушка Цю и дедушка Хэйдань, казалось, давно не виделись и теперь с жадностью вспоминали прошлое. Люди и события, о которых они говорили, остались далеко за гранью лет, но сейчас, в разговоре, будто снова оживали.
Они молча решили не вмешиваться в беседу старших и просто сосредоточились на еде.
Юй Линь ел, как хомячок, — надул щёки, прихлёбывая суп.
Гун Шии уже съел до этого миску лапши, и по наставлениям менеджера ему вообще-то не следовало продолжать: форму всё же надо держать.
Но требования — требованиями, а Юй Линь был тем самым человеком, рядом с которым аппетит появлялся сам собой. Он делал глоток — и смотрел на него, ел кусочек — и снова смотрел, пока сам не заметил, что съел куда больше, чем планировал.
Осознав эту мысль, Гун Шии на мгновение замер. Слова Бай Мо, которые та раньше без конца твердила ему, оставили след в сердце.
Как он вообще относится к Юй Линю? Почему уделяет внимание именно ему? Юй Линь и правда был каким-то особенным — настолько, что Гун Шии сам не замечал, как начинает переживать буквально обо всём, что с ним связано...
Он украдкой посмотрел на Юй Линя, сосредоточенно жующего еду, и тихо вздохнул.
Прозрение в такой момент — разве это к добру?
«Ладно... — подумал он. — После этого выпуска ещё раз всё спокойно обдумаю».
После обеда команда программы незаметно передала последнюю для выпуска карточку с миссией. Это была явно карточка с заданием, но они подчеркнули, что это не так — сказали, что это всего лишь предложение.
Предложение заключалось в том, чтобы вечером все собрались вместе и устроили для стариков незабываемый ужин.
Дети остались развлекать пожилых во время их послеобеденного отдыха, а взрослые собрались у входа в деревню и образовали круг.
Кроме Гун Шии и Юй Линя, все остальные выглядели уставшими и слегка вялыми.
Кто-то таскал воду, кто-то ловил сверчков, а Мэн Чжушен был вынужден рубить дрова. Он много лет работал в сфере развлечений и никогда не испытывал такой физической нагрузки.
Обед оказался отдельной историей — только у Цзян Хуаньяня, который унаследовал пару секретов Юй Линя, получился относительно удачный и сытный обед.
После коротких жалоб Ян Фань посмотрел на двоих молчаливых:
- Учитель Гун, Сяо Юй, вы двое выглядите очень счастливыми...
Остальные гости ещё не успели отреагировать, а в чате уже разразился хохот:
【Пф, прямо в точку!】
[Да, точно, он снова счастлив. Он так счастлив, вытирая людям руки.]
【А Сяо Юй такой же! От похвалы кумира прям кружится голова и теряет берега!】
[Ха-ха-ха, свяжите их обоих и устройте реалити-шоу о свиданиях. Мне вдруг захотелось посмотреть, как они живут своей жизнью за закрытыми дверями~]
[Ты действительно смелая. Я загадаю с тобой желание, надеясь, что твоя мечта сбудется.]
[Я просто обожаю их!]
Мэн Чжушен и Цзян Хуаньянь переглянулись, полностью соглашаясь с оценкой Ян Фаня:
- Да уж, сразу видно, что их никто не истязал. Мы действительно в одном шоу снимаемся?
Юй Линь растерялся, не зная, что сказать — было видно, что остальные действительно вымотаны.
Гун Шии не церемонился, и подняв бровь просто сказал:
- Да ничего особенного, просто я не готовил, а пошёл поесть к учителю Сяо Юй'ю ~
Ян Фань надел «маску страдания»:
- Нечестно, никто не сказал, что можно пойти поесть у других!
Юй Линь осторожно вставил слово за Гун Шии:
- Да никто и не запрещал, правда, Ян-дао?
Ян Фань похлопал себя по груди, обнял двоих других и вместе с ними заплакал:
- Мы всё ещё слишком молоды!
Гун Шии похлопал в ладоши:
- Ладно, давайте обсудим, что делать вечером. Есть какие нибудь идеи?
На самом деле у всех идей хватало — кто не участвовал в банкетах? Даже если им придется петь и танцевать, проблем не будет: все люди разносторонние.
Главная сложность была одна: как сделать так, чтобы старики были счастливы.
После нескольких обсуждений Гун Шии принял решение: не нужно ничего вычурного, делаем уютно, по-домашнему, чтобы соответствовало духу программы.
Распределение обязанностей вызвало спор. Все, кроме Юй Линя, были недовольны своими задачами. В итоге, под всеобщими взглядами, они попросили у команды бумагу и ручку и решили тянуть жребий.
Результатом жеребьевки стало следующее:
-Мэн Чжушен — ищет продукты;
-Цзян Хуаньянь — планирует программу;
-Ян Фань — координирует все;
-Юй Линь — готовит ужин;
-Гун Шии — следит за детьми, помогает с реквизитом и всем, что потребуют взрослые.
Игнорируя недоумение на лице Гун Шии, Ян Фань и остальные прошли мимо, не проявив ни капли сочувствия.
Только Юй Линь остановился и осторожно попытался его поддержать:
- Дети все довольно хорошо себя ведут и за ними легко присматривать.
Проблема ли это? Даже самые послушные дети становятся маленькими монстрами, когда родителей нет рядом, а тут ещё и незнакомые дети...
Гун Шии подумал, что и одной Сяо Няньгао хватит, чтобы испытать нервишки, а тут — ещё больше детей. Почему вообще это поручили ему?
Он шел за Юй Линем:
- Думаю, эта работа тебе больше подходит. Ты такой милый; все дети любят с тобой играть.
Послеполуденное солнце пробивалось сквозь листья, освещая лицо Юй Линя. Его кожа была прекрасна; свет и тень обнажали тонкие пушистые волоски. Улыбка, ярче и восхитительнее солнечного света, медленно расплылась по его лицу.
Он тихо сказал:
- Тогда, учитель Гун, если вы приготовите ужин, я с радостью поменяюсь с вами.
Гун Шии посмотрел на его профиль, на мгновение растерялся, а потом заметил, что Юй Линь ускорил шаг. Он сделал длинный шаг, догоняя его, с голосом полным удивления:
- Ты шутишь? Ты теперь научился шутить надо мной?
Юй Линь молча побежал вперед, оставив лишь крик:
- Брат Ши, я буду болеть за тебя... из кухне!
Гун Шии остановился, не стал дальше догонять. Он смотрел, как Юй Линь удаляется, и покачал головой с улыбкой. Участие в этой программе действительно повысило уверенность Юй Линя; казалось, мальчик повзрослел.
...
Время пролетело быстро. Когда зажглись первые фонари, разница между деревней и городом стала особенно заметна.
Не было высоких домов, обширное голубое небо с редкими огоньками звёзд было видно во всей красе, и тишина ощущалась особенно реально.
Используя помещение деревенского комитета, Мэн Чжушен сделал всё на высшем уровне. Он красиво расставил стулья, сделав пространство под сценой таким же красивым, как и пространство над ней.
После того, как рассадили пятерых пожилых людей, постепенно начали прибывать и другие жители деревни, услышавшие новости, и все захотели присоединиться к веселью.
Съемочная группа им не отказала. С помощью других Юй Линь разнес приготовленную им еду. Ужин был в формате шведского стола. Он был занят весь день. Увидев, что за ним наблюдают жители деревни, он вздохнул с облегчением. К счастью, он предвидел эту ситуацию и испек несколько дополнительных печений, чтобы поделиться с другими.
Цзян Хуаньянь и Ян Фань подготовили все необходимое и, посоветовавшись с детьми, немного подкорректировали программу и даже провели репетицию.
Гун Шии после того, как всех детей передал родителям, спокойно сел на место рядом с Юй Линем.
Юй Линь наклонился и тихо спросил:
- Днем всё было хорошо? Сяо Личжи не баловался?
Хотя он присутствовал на репетиции, он действительно не знал, как вел себя малыш в остальное время.
Взгляд Гун Шии упал на его лицо, он заметил его нервозность и сказал:
- Сяо Личжи такой хороший мальчик, зачем ты задаешь такой вопрос? Я собираюсь сказать ему, что его дядя ему не доверяет.
Юй Линь:
- ...
«Я никогда в жизни не выиграю спор со своим кумиром! Как он может быть таким?!»
Гун Шии тихонько усмехнулся и подбадривая, сказал:
— Сяо Личжи такой воспитанный, он практически опора нашей детской группы. Открыть тебе большой секрет?
Эти слова успешно разбудили любопытство Юй Линя; его зрачки заблестели даже в темноте:
— Какой секрет?
— С Сяо Личжи рядом ты можешь командовать остальными! Кто бы ни пытался плохо себя вести, мне достаточно сказать: „Сяо Личжи смотрит", и они тут же начинают вести себя как старшие брат и сестры. Как тебе это? Разве это не весело?
Юй Линь представил себе эту сцену и невольно улыбнулся: да, выглядит весело.
Гун Шии привел пример:
— Сяо Няньгао — самая непослушная. В одну минуту она хочет выйти поиграть, в следующую — ловить рыбу. Она даже на качелях усидеть не может; чуть не испортила качели бабушки Цю. Я сказал ей, что если она будет так продолжать, такая непослушная старшая сестра перестанет нравиться Сяо Личжи, и она тут же успокоилась.
Юй Линь согласно кивнул и искренне вздохнул:
- Всё благодаря тебе, брат Ши. Ты действительно умеешь обращаться с детьми.
Гун Шии отмахнулся:
— Да ничего особенного. Твой брат действительно много знает; ты постепенно это поймёшь
Цзян Хуаньянь, выступая в роли ведущего, после беглой вступительной речи начал главное событие вечера:
— Мы всего лишь два дня здесь, но эти дни навсегда останутся в нашей памяти. Мы прочувствовали труд сельской жизни, ощутили теплоту местных жителей. Сегодня вечером мы хотим поблагодарить наших бабушек и дедушек за заботу и наставления, а также достойно попрощаться с вами. Наслаждайтесь нашим выступлением! Надеемся, что вам понравится!
Гун Шии толкнул Юй Линя в бок и шепнул:
— Это ведь не он сам писал? Не верю, что он так красноречив.
Юй Линь смущенно улыбнулся и тихо признался:
— На самом деле, это я написал.
Другого выхода не было; съемочная группа не предложила никакой помощи, а вступительной речи Цзян Хуаньяня было достаточно, чтобы у любого случился сердечный приступ. Он подумал, что Юй Линь очень образован, поэтому попросил его о помощи. Юй Линь не умел отказывать, поэтому написал для него этот текст.
Гун Шии не удивился:
— Отлично написано. Видно, что это труд «образцового ученика».
Юй Линь снова почувствовал ту же радость, что и после обеда. Он повернул голову к сцене, старался сосредоточиться на выступлениях детей.
Первым вышли Ян Фань с Ян Циханом. После приветствия они вместе спели тематическую песню шоу.
Неожиданно, режиссер Ян, несмотря на свою внушительную внешность, выступил довольно хорошо. Зрители внимательно слушали, а певцы на сцене пели еще более искренне. Во время их пения нахлынули многие воспоминания.
Юй Линь заметил, что глаза Ян Фаня слегка покраснели.
Песня закончилась, зрители бурно аплодировали.
Цзян Хуаньянь спросил Ян Фана:
- Режиссёр Ян, есть что-нибудь, что бы вы хотели сказать?
Ян Фань взял микрофон, глубоко вдохнул и начал:
— Сначала хочу поблагодарить бабушек и дедушек, а также команду шоу. И хочу извинись перед сыном.
Он присел на корточки и посмотрел на Ян Цихана:
— Сынок, папа хочет официально извиниться. Раньше я был слишком самоуверенным, строгим, хотел контролировать тебя и заставлял делать то, что тебе не нравилось. На этом шоу я понял, что ошибался. Ты можешь простить своего папу?
Ян Цихан покачал головой. Ян Фань был немного разочарован, но не сердился. Он хотел сказать, что раз это всё его вина, он покажет Ян Цихану, как изменился.
Неожиданно, за секунду до того, как он встал, раздался голос сына:
- Я не виню тебя, папа. Хотя ты был таким суровым, я никогда не злился на тебя.
Зрители разразились смехом. Только Ян Фань глубоко вздохнул, желая рассмеяться, но одновременно желая и поворчать. Наконец, он беспомощно постучал сына по голове:
- Мальчишка...
Ян Цихан улыбнулся, его единственная ямочка на щеке излучала очарование.
Вторыми выступали Цзян Хуаньянь и Цзян Бую. Цзян Хуаньянь, будучи певцом, естественно, взял на себя роль исполнителя песни. Он выбрал старую песню, любимую юными дедушками и бабушками из зала, песню, которую посвятил им.
Цзян Бую, однако, не подпевала; вместо этого она танцевала.
Неожиданно, эта обычно умная и очаровательная девочка на самом деле очень любила танцевать и даже брала уроки танцев.
Во время танца девочка совсем не была озорной; она была предельно серьёзна. Хотя её танец, поставленный всего за один день, не совсем соответствовал песне, кого это волновало? Достаточно было быть милой!
Цзян Хуаньянь и Цзян Бую не стали извиняться друг перед другом. Если не обращать внимания на острый язык Цзян Хуаньяня, их отношения отца и дочери были практически образцовыми.
Однако Цзян Хуаньянь всё же сумел сказать своей дочери что-то нежное:
- Ты сегодня прекрасная маленькая принцесса.
Маленькая принцесса была счастлива. Она взяла микрофон и нежно пожелала всем всего наилучшего и счастья на каждый день — это просто умилило всех зрителей.
Следующим выступил Мэн Чжушен и Мэн Лоюэ. Юй Линь был занят готовкой и не присутствовал на всей репетиции. Он не знал, что планируют исполнить остальные, и в этот момент ему было ещё любопытнее, чем остальным зрителям.
Мэн Чжушен с дочкой вышли на сцену вместе. Мэн Лоюэ держала книгу; они собирались читать стихи.
Это было идеальное сочетание. Мэн Лоюэ была тихой и не очень хорошо пела или танцевала, в то время как Мэн Чжушен был актёром, и его реплики были превосходны.
Вместе они прочитали стихотворение, воспевающее семейную любовь.
Чем дольше Юй Линь слушал, тем сильнее ему казалось, что голос Мэн Чжушена полон чувства вины.