Пополнение
Шли месяцы. Живот Феликса становился все больше, а вместе с ним росло и всеобщее ожидание. Дом превратился в штаб по подготовке к прибытию нового члена семьи.
Хёнджин, сдержал своё слово, вёл подробный «Научный журнал наблюдений за беременностью Папы Феликса». Он зарисовывал растущий живот, измерял его сантиметровой лентой (с разрешения) и пытался объяснить Чану и Чонину теорию внутриутробного развития. Чан слушал, широко раскрыв глаза, а Чонин в ответ предлагал Хёнджину свою пустышку.
Минхо, вдохновлённый грядущим пополнением, взял на себя роль главного охранника. Он соорудил «полосу препятствий» из подушек на случай, если Феликс захочет пройти на кухню, утверждая, что это «тренировка для будущего ниндзя-младенца». Джисон, поскользнувшись на третьей подушке, мягко, но твердо попросил перенести тренировочную базу в детскую.
Чанбин и Сынмин с Ариной стали постоянными гостями. Чанбин взял на себя всю тяжелую работу по дому, ворча: «Феликс, сиди, не двигайся! Джисон, почему пол такой пыльный?» Сынмин и Арина отвечали за развлечения и моральную поддержку. Арина, будучи талантливой художницей, разрисовывала стену в новой детской забавными космическими сюжетами, а Сынмин… Сынмин пытался научить Феликса специальной «технике дыхания для пап», которую он, по его словам, подсмотрел в документальном фильме о китах.
Однажды вечером, когда дети уже спали, а Чанбин и Сынмин с Ариной разошлись по домам, Джисон и Феликс остались вдвоём в гостиной. Феликс лежал на диване, положив ноги на подушки, а Джисон сидел на полу рядом, положив голову ему на живот.
— Он сегодня очень активный, — тихо сказал Феликс, проводя рукой по волосам Джисона. — Как будто торопится.
— Наш маленький спринтер, — улыбнулся Джисон, чувствуя под щекой лёгкие толчки. — Наверное, хочет поскорее присоединиться к хаосу.
— Ты… ты не боишься? — спросил Феликс, глядя в потолок. — Что не хватит сил, времени, внимания… на всех?
Джисон поднял голову и посмотрел на него. Его взгляд был спокоен и полон любви.
—Знаешь, когда родился Хёнджин, я боялся, что не смогу любить кого-то ещё так же сильно. Потом родился Минхо — и моё сердце просто… увеличилось. Потом Чан, Чонин… И с каждым разом я понимал, что любви не становится меньше. Её становится только больше.
Он положил руку на живот Феликса.
—И сейчас я чувствую то же самое. Здесь живёт ещё одна часть нашего с тобой сердца. И для него найдётся и место, и время, и любовь. Всё будет хорошо, Пхобби. Мы справимся. Вместе.
Феликс прослезился, и одна слеза скатилась по его виску на подушку.
—Я тебя люблю, Ли Джисон.
— Я тебя тоже, Ли Феликс.
Внезапно дверь в гостиную скрипнула, и на пороге появилась маленькая фигурка. Это был Чан, с растрёпанными волосами и любимым плюшевым кенгуру в руках.
— Не спится? — мягко спросил Джисон.
Чан молча подошёл, забрался на диван и устроился между папами, прижавшись к Феликсу.
—Я с вами, — просто сказал он и закрыл глаза.
Джисон и Феликс переглянулись над его головой. И в тишине комнаты, под мерцающий свет ночника, они поняли, что их семья — это не просто сумма людей. Это живой, дышащий организм, полный любви, который готов принять и защитить любого, кто в нём нуждается.
Даже самого маленького и торопливого спринтера, который вот-вот должен был появиться на свет.