о путешествии к созвездию волка.
давай помечтаем? снова, как раньше, будучи совсем юными и наивными, взглянем на этот звездный лабиринт, из которого не выйти ни одному астроному (и мне, в частности, тоже, правда из какого именно — небесного или его призрачного отражения в твоих восхищенных глазах — ответом не порадую).
вот ты с громким смехом пытаешься усесться на поверхности своей любимой андромеды, напрочь игнорируя все законы физики, которым в нашей с тобой вселенной и без того нет места, а я, подхватывая твои смешинки, борюсь с невесомостью, лишь бы до тебя добраться как можно скорее да за руку взять, чтобы узнать, такие же ли теплые твои пальцы, какими были еще пару минут назад, в той реальности, где ты проводила кончиками пальцев со слегка заостренными ногтями по моей щеке. но ты вдруг срываешься с места и, повинуясь порыву воображаемого ветра, позволяешь ему вести себя, показывать красоту безжизненного пристанища.
...и пусть я чувствую себя слегка потерянным без тебя, я не бросаюсь вслед. знаю ведь, что ты сама найдешь меня, когда места на карте памяти твоих воспоминаний станет не хватать. я услышу твой радостный крик, а после и тихое шептание глупого звездного прозвища, которое ты дала мне еще при первой встрече, и незамедлительно обернусь, вложив в свой взгляд столько искренней и детской любви, сколько ты во мне отыскала. а пока — насладись этими видами в обществе подмигивающих спутников, ладно?
уверен, я знаю тебя так хорошо только потому, что наше рождение было загадано еще во время большого взрыва. я готов выдвинуть аксиому: частицы железа в нашей крови — это пыль от одной и той же сверхновой, и оставить скептиков в очаровании-отчаянии; их разум падёт от силы основ моих доказательств и желания
обнимать тебя, как солнце свои планеты.
ты нередко спорила со мной о существовании гравитации, и я все так же убежден в ее наличии, ведь иначе не объяснить мою неимоверную тягу к тебе с любой точки на карте земли или межзвездного пространства. когда ты покидаешь мои объятия, я ощущаю себя внезапно далеким — мне холодно и жутко страшно; этот дивный мир мною еще неизведан, и, знаешь, желания у меня на открытие иных вселенных нет. зачем мне пустые дороги млечного пути, видимые с других планет, если ни в одной из них не будет такой теплой т е б я?...
ощущаю привычный толчок в область между четвертым и пятым ребром. видимо, умудрился повестись на сладость морфеевских речей. но ты из тех, кто не умеет ждать.
как и предполагал: тянешь меня за рукава колючего свитера, срывая голос в попытках объяснить, насколько привлекательно смотрелись каньоны, усыпанные пылью молодых светил, а мне достаточно вновь сокрушить свой корабль в бермудском треугольнике твоих глаз (я все еще могу видеть отблески твоих одиноких путешествий, но все равно позволяю тебе облачать увиденное в искусство слова, потому что давно потерял себя в звуке твоего голоса), чтобы дать тебе понять: я всегда буду с тобой. нас не разделят ни сложности взрослых будней, ни тягость от нескончаемых километров, ведь мы в любой момент можем откинуть голову на спинку сидения автобуса, переполненного духом разделенной на всех вечерних пассажиров усталости, и встретиться где-то в созвездии волка; там я прижму тебя к себе, горячо шепча куда-то в нежную шею наше кодовое приветствие, а ты ответишь мне учащенным сердцебиением и плавным соединением наших пальцев.
«судьба моя, звезда путеводящая, каккаб, альфа волка».
«да, дельта волка, моя искупительная жертва, иласмус?»
«не отнимай своей ладони как можно дольше, ведь пока твоя рука греется в моей, на наших запястьях танцуют астероиды».