➷♡ 5
^._.^
С того момента, как Хули Лин ушёл, прошло уже несколько дней.
Куда он мог пойти? Он же сам говорил, что у него ничего и никого нет.
Шань Сяо сказал, что бывший Хули Лина - тот самый, который выгнал его на мороз - мудак. Но чем Шань Сяо теперь лучше? Он сделал то же самое. Абсолютно то же самое. Выгнал Хули Лина на улицу в холод, когда тому идти некуда и укрыться негде.
Теперь Шань Сяо лишь надеется, что Хули Лина впустит в дом кто-то ещё. Кто-то, кто на этот раз его не выгонит.
Шань Сяо искал Хули Лина, ходил по всей деревне и её окрестностям, спрашивал у всех местных жителей, не видел ли кто из них молодого человека с рыжими волосами или лиса, и даже по сугробам тащился в лес, чтобы попробовать поискать его там. Но нигде не нашёл.
Что ж, теперь у Шань Сяо всё точно так же, как и было раньше. В смысле, как было до появления Хули Лина. Дом-сон-работа, дом-сон-работа, дом-сон-работа... каждый день. Никаких больше уютных последок вдвоём и с книгами, и никаких больше совместных чаепитий. И в быту вновь стало сложнее: теперь опять надо самостоятельно покупать еду, готовить её, убираться и делать всё остальное. Шань Сяо уже и отвык жить без помощи лисёнка, к хорошему ведь быстро привыкаешь.
Да и жить теперь снова не сильно хочется.
Как оказалось, все радости и удовольствия Шань Сяо приносил именно Хули Лин. Без него эти самые радости и удовольствия совсем пропали, словно бы их никогда и не было.
Шань Сяо только что пришёл в бордель. Как он дошёл? Чем он позавтракал или позавтракал ли он вообще? Ответить на эти вопросы он не может. Он действует по привычке, словно на автомате, не обращая ни на что вокруг особого внимания. Ему даже всё равно на то, что он замёрз по дороге из-за того, что не закутался достаточно тепло: дрожащее тело, онемевшие ладони, ярко-красные щёки... Конечно же, перед выходом он надел накидку, первую, что попалась под руку, но про всё остальное утепление забыл.
Ну и ничего страшного. Какое кому сейчас дело до того, холодно Шань Сяо или нет? В том-то и дело, что никому. Единственным, кто об этом переживал, был Хули Лин. А теперь его нет.
- Здравствуй, да, снимай верхнюю одежду, давай её мне, я повешу, - Госпожа Ли забирает промокшую от снега накидку и указывает пальцем на стол, за которым сидят другие работники и работницы, ожидая, пока их кто-нибудь не выберет. - Присядь пока вон там за стол, подожди немного.
И Шань Сяо послушно идёт туда и садится за стол на свободное место между двумя девушками. Обе сразу отодвигаются от него подальше. Его здесь любят только посетители и хозяйка, а другие работники - нет. Ну и естественно. Кто в здравом уме будет хорошо относиться к своему коллеге, который зарабатывает в три раза больше только потому, что матушка-природа наградила его более смазливым личиком?
До прихода Шань Сяо все оживлённо общались, разговаривали друг с другом о чём-то, шутили, смеялись, пили чай. Теперь все стихли. К своим чашкам тоже почему-то никто не прикасается. Наверное, им некомфортно. Или их ненависть к Шань Сяо настолько сильна, что им даже пить что-то рядом с ним противно, что является более вероятным.
Он неуверенно улыбается и слегка кивает головой, имитируя лёгкий поклон, чтобы поздороваться, не открывая рта. Разговаривать не хочется. Да и людям здесь тоже не хочется, чтобы с ними разговаривал Шань Сяо. Все на него смотрят, но в ответ никто не кивает и не улыбается.
Шань Сяо могло бы быть обидно, да только вот он уже привык к такому.
Уже совсем скоро к столику подходит один из посетителей. Этот приходит сюда часто, раза три в неделю или что-то около того. Молодой юноша из богатой семьи, тратящий деньги своих предков на вино и проституток. Он и Шань Сяо примерно одного возраста - обоим по восемнадцать - но насколько же они разные! Пока один может тратить сколько хочет, второй вынужден зарабатывать собственным телом. Пока один наслаждается, второму больно. Жизнь - не слишком справедливая штука, это Шань Сяо уже успел понять. Не всем везёт одинаково и не всем одинаково невезёт. И Чжоу Чао, этот самый постоянный клиент, всегда немного раздражал Шань Сяо именно по той причине, что ему повезло гораздо больше. Да, Шань Сяо завидует. Кто он? Да всего лишь грязная завистливая шлюха. А насколько по-другому всё могло сложиться, если бы... Нет, все эти "если бы" и бесконечные мечты делают только хуже.
Но Чжоу Чао, в отличие от Сун Хэ, хотя бы вежлив. Шань Сяо не может припомнить ни одного случая, в котором этот молодой мужчина был ему груб. В качестве приветствия Чжоу Чао изящно кланяется, дорогая ткань широких рукавов слегка колышется при движениях. Выглядит он тоже приятнее, чем Сун Хэ: тело стройное, кожа ухоженная, ногти аккуратно острижены и чисты, темно-карие глаза сверкают, а длиннющие и идеально гладкие волосы, собранные в аккуратный хвост с выпущенными прядями у лица, красиво блестят под падающими на них из окна розовыми лучами рассвета. Как человек он может не очень нравиться Шань Сяо, но его внешние данные точно не отталкивают.
Даже без раздумий Шань Сяо уже знает, что он именно тот, кого выберет Чжоу Чао. Он не так давно начал выбирать только его. Раньше он приходил каждый раз к новой девушке или новому парню, стремясь к разнообразию, и Шань Сяо он выбирал лишь изредка. Но в последнее время для него Шань Сяо каким-то образом стал единственным. На самом деле, Шань Сяо и не против - платит Чжоу Чао всегда щедро, и подарки тоже дарит, причём хорошие.
И да, Шань Сяо оказывается прав: именно его выбирает Чжоу Чао. Он ничего не говорит, а лишь манит юношу к себе двумя пальцами и кивает в сторону комнаты Шань Сяо. Похоже, ему уже не терпится.
Шань Сяо послушно поднимается со своего места. В его обязанности также входит знать предпочтения каждого из постоянных клиентов, и, конечно же, он знает, что Чжоу Чао нравится, когда с ним обходятся со смесью игривости и нежности, поэтому, мило подмигнув и улыбнувшись, направляется в сторону той самой комнаты, задорно покачивая бёдрами. Конечно же, это не настоящий Шань Сяо. Настоящий он гораздо более расслабленный, гораздо более спокойный, гораздо менее слащавый. Но в этом месте искренность никого не интересует. Он должен просто делать то, чего от него ждут, и если для этого нужно притворство - что ж, так тому и быть.
Чжоу Чао, конечно же, спешит за Шань Сяо.
Как ни стыдно было бы Шань Сяо признаваться в этом самому себе, но обслуживать Чжоу Чао ему как будто бы даже нравится. Он всегда нежен.
Пальцы Чжоу Чао зарываются в волосы Шань Сяо, скользят по его шее, гладят плечи, развязывают пояс ханьфу. Воздух между ними словно густеет. Шань Сяо прикрывает глаза, ощущая, как ласковые прикосновения вызывают волны тепла, разливающиеся по телу.
Губы Чжоу Чао, одновременно требовательные и нежные, ловко обращаются с чувствительными губами Шань Сяо. Поцелуй медленный, глубокий, обещающий. Каждый новый вздох становится короче, чем был предыдущий, а сердце бьётся всё быстрее, словно пытаясь вырваться наружу. Дорогая ткань одеяний обоих начинает казаться лишней преградой, и они сбрасывают её, обнажая тела, жаждущие друг друга.
Свет восходящего солнца, пробиваясь сквозь окно, рисует золотистые узоры на коже обоих. Объятия становятся теснее, и, наконец, Чжоу Чао и Шань Сяо сливаются в единое целое. Безудержная страсть охватывает их, заставляя забыть обо всём, кроме друг друга.
Лишь уже после, лёжа в постели на груди пытающегося отдышаться Чжоу Чао, Шань Сяо вновь вспоминает Хули Лина. Лисёнок вспомнился ему из-за тепла. Пару дней назад Шань Сяо ведь грелся, прижимаясь к Хули Лину точно так же, как сейчас прижимается к Чжоу Чао. И его охватывает такое сильное, давящее чувство вины, что его нельзя даже описать словами.
Зачем было выгонять его...? Чёрт, как было бы хорошо, если бы Шань Сяо умел сначала думать, а только потом делать, а не наоборот.
- Что-то не так? - Спрашивает Чжоу Чао, проводя ладонью по распущенным и растрепавшимся волосам Шань Сяо. - Ты выглядишь как-то... Ну...
- Я просто слегка вымотался, - Шань Сяо выдавливает из себя самую милую улыбку, на которую только способен. Что ж, выглядит это и впрямь очаровательно.
- Нет, я так не думаю, - Чжоу Чао двумя пальцами держит подбородок Шань Сяо, не давая тому отвернуться и заглядывая прямо в его глаза, слегка прищуренные от яркого света. - Ты будто грустный. Или очень задумавшийся. Что-то случилось?
- Нет, нет...
- Ну я же вижу, что что-то не так.
- Всё в порядке, - Шань Сяо пытается отвернуться, но крепкая хватка Чжоу Чао не позволяет ему это сделать.
- Я ненавижу ложь, - Сейчас голос Чжоу Чао неожиданно сильный и твёрдый. Шань Сяо даже чувствует себя немножечко растерянным. Он и представить себе не мог, что мелодичный голос Чжоу Чао может звучать совершенно противоположно.
В голове у Шань Сяо проносится мысль, которую озвучить он не имеет права: «В таком случае, если бы ты знал, сколько в этом месте лжи и как много каждый тут тебе врал, ты бы сюда никогда не вернулся». Произносит же Шань Сяо совсем другое.
- Извини. На самом деле мне просто... немного одиноко.
- Одиноко? - Чжоу Чао усмехается, наконец выпустив из своих пальцев бедный подбородок Шань Сяо. - Ты же рядом со мной. Прямо в моих объятиях. Как тебе может быть одиноко?
- Это физическая близость. А мне хочется душевной, она совсем другая.
- Можем и душевную устроить, - Чжоу Чао снова издаёт тихий смешок, который на этот раз звучит гораздо более приятно.
- А...?
- Ну, ты когда-нибудь задумывался о том, почему я всегда выбираю именно тебя?
- Нет, - Шань Сяо слегка наклоняет голову на бок. - Почему?
- Мне в тебе нравится больше, чем просто тело. Мне нравишься весь ты.
- Ой... Ого... Ничего себе, - Шань Сяо смотрит в сторону, смущённо и растерянно пряча свой взгляд.
- Ничего удивительного, - Чжоу Чао снова посмеивается. И что это ещё за приступ радости у него такой странный... - Неужели ты даже сам не знаешь, как ты мил?
Шань Сяо в ответ только пожимает плечами. Настолько, насколько возможно пожать плечами, лёжа в постели.
- Мой отец уже давно говорит мне, что пора бы начать строить семью. И он даже не против того, что я предпочитаю парней. Я думаю, что он будет не против, если я приведу тебя домой.
- Не забывай, кто я, - Шань Сяо всё ещё смотрит в сторону. Вдруг показалось, что картина на стене не так уж и скучна, её он и рассматривает: кривоватое изображение бамбука, полное недочётов. Шань Сяо и сам не мастер, но он смог бы лучше. - Я не тот, кого можно просто взять и привести в дом, особенно если это дом уважаемой семьи.
- Я уверен, что отец примет мой выбор, каким бы он ни был. Ему главное, чтобы я был счастлив, даже если это самое счастье заключается в шлюхе... Эй, нет, я не так хотел сказать! Не в шлюхе, а в человеке с не очень хорошей репутацией.
- Да-да, я понял, - Шань Сяо приходится очень серьёзно и напряжённо сдерживаться, чтобы не закатить глаза.
- Не обижайся, я случайно, - Чжоу Чао прижимает Шань Сяо ещё чуть ближе к себе, - не обижайся.
Шань Сяо не отвечает, и Чжоу Чао продолжает:
- Если хочешь, мы можем переехать в другой город, где никто не знает о твоём прошлом, и начать вместе новую жизнь.
Шань Сяо снова не отвечает. Признание и предложение Чжоу Чао оказались неожиданными, и Шань Сяо нужно об этом хорошенько подумать. Перспектива переехать в совершенно новое место с богатым и молодым парнем, который его любит, и жить себе спокойно, не зная бед, звучит очень хорошо. Но что тогда насчёт семьи? Ему нужно помогать матери и братьям с сёстрами. А Хули Лин? Как сможет Шань Сяо забыть Хули Лина? И сможет ли вообще? Нет, наверное, не сможет. И всё-таки, слова Чжоу Чао звучат очень соблазнительно.
- Стоит ли мне принять твоё молчание за «да»?
- Нет, - Отвечает Шань Сяо, наблюдая за тем, как довольное выражение медленно сползает с лица Чжоу Чао. - Я думаю. Мне нужно подумать.
- Неужели такое сложное решение?
- Да, - Шань Сяо еде заметно кивает головой.
- А что насчёт Сун Хэ? - К Чжоу Чао вновь возвращается его улыбка.
- А что насчёт Сун Хэ? - Непонимающе переспрашивает Шань Сяо.
- Ну... Я знаю о том, что он планирует. И могу тебя заверить, что в скором времени у него будет достаточно денег, чтобы сделать это. И, если я правильно понимаю, тебе, как более или менее адекватному человеку, не хотелось бы стать личной игрушкой этого изверга.
- Что это значит, более или менее адекватному? - Шань Сяо хмурится. - По-твоему, я недостаточно адекватен?
- Ну, если ты не бежишь ко мне сломя голову, когда есть такая возможность, то да, я думаю, что ты недостаточно адекватен. Я самый завидный жених в этой деревне, знаешь ли. За мной стоит огромная очередь, в которой как прекрасные девы, так и не менее прекрасные юноши, а мне хочется лишь тебя, когда я мог бы иметь кого угодно.
- Я думаю, найдутся женихи и получше, - Шань Сяо произносит, по непонятной для себя причине представляя Хули Лина в свадебных одеяниях. Но, быстро спохватившись, Шань Сяо подмигивает, чтобы его слова казались шутливыми.
- Женихи получше...? - Чжоу Чао улыбается. Он так и не понял, что вся игривость Шань Сяо является самым наглым притворством. - Сомневаюсь, что Сун Хэ входит в их число.
- Не входит, конечно же! С чего ты вообще такое сказал?
- Понимаешь ли, он действительно уже скоро тебя выкупит. Если ты не будешь занят кем-то другим к тому моменту, как он сможет это сделать, конечно же. Знаешь, у меня достаточно денег, чтобы выкупить тебя в любой момент... Но я не такой, как он, и я даю тебе выбор и свободу, поэтому не стану делать этого без твоего согласия. Чтобы забрать тебя, мне нужно услышать твоё «да».
Пауза.
Неловкая тишина, хоть и не слишком неприятная.
А ведь Чжоу Чао прав. У Шань Сяо есть возможность избежать жизни с Сун Хэ, и эта возможность - сам Чжоу Чао.
После долгого молчания Шань Сяо наконец-то говорит:
- Мне нужно подумать. Дай мне пару-тройку дней, хорошо?
- Хорошо. Через три дня я вернусь за чётким ответом. Надеюсь, что он будет положительным, потому что так будет лучше и для тебя.
Чжоу Чао встаёт, одевается, поправляет причёску и покидает комнату, так и не сказав больше ни слова.
Шань Сяо остаётся лишь ждать следующего клиента. И думать.