Часть первая: исчезновение
Моей опорой в детстве была мама, она заботилась обо мне и рассказывала то, что не расскажет не один из репетиторов и учителей. Она дарила мне надежду и освещала мой путь, даря моему миру новые краски. Но она умерла, и с ней умерло, то солнце, что освещало мой путь. Я долго бродил в сером бесчувственном мире, пока окончательно не потерял счет времени и пока не родился второй я. Но однажды я снова увидел этот мир в ярких красках всего на мгновение, но мне захотелось еще. При первой встрече мое солнце дрожало от страха и не могло нормально вздохнуть, тогда я ничего не почувствовал, но когда он вышел на площадку против меня, я ощутил то легкое желание, не править, а повиноваться. Что бы осознать свои чувства мне потребовался год, а признавшись, я ожидал чего угодно, но никак не слез и мольбы о пощаде. Тогда наши чувства зашли в тупик, но в какой-то момент бетонные стены сами расступились, пропустив нас дальше.
Вместе мы уже пять лет. Два года назад отец отошел от дел и передал все мне, не скажу, что был рад этому. Кстати папа был категорически против наших отношений, но согласился, когда я дал несколько обещаний и согласий. Он выделил нам виллу за Токио неподалеку от моря на утесе. Моему любимому здесь нравится, особенно закаты. Вот и сейчас Коуки стоит возле мольберта и срисовывает закат. Меня поражает то, как он это делает. Каждый вечер он срисовывает все новый и новый закат, все на том же полотне налаживая пейзаж на пейзаж.
-Тебе еще не надоело? – Спрашиваю я, приобнял его одной рукой за талию и уткнувшись носом в шею.
-Сейджуро ты пьян. – Спокойно отвечает он.
Коу уже привык к моему характеру и прекрасно знает, что я пью, только когда сильно устал и хочу чуть большего, нежели поцелуй на ночь или на прощанье. Но сегодня повод немного другой и я просто, хочу побыть с ним рядом.
-Коу, помнишь, что сегодня за день? – Я улыбаюсь.
-Да. – И он тоже. – Годовщина нашей свадьбы, уже три года.
Я опускаю взгляд на его левую руку, где на безымянном пальце красуется кольцо из чистого белого золота. Коуки споласкивает кисть и ложит её на подставку.
-Во сколько ты завтра вылетаешь? – Выпутавшись из моих рук, парень подходит к столу и наливает вина и себе.
-Мой рейс на шесть сорок.
Завтра я покидаю свое солнышко на неделю, надеюсь, в Праге все не так серьезно как было в Австралии и я вернусь в срок, а не через месяц.
Коуки как-то грустно посмотрел на бокал вина и осушил его с одного раза. Иногда он меня поражает, у него довольно интересный характер. В обычные будни он спокоен и на его лице легкая улыбка. Когда мы принимаем гостей, он похож но милого котёнка, не отходит от меня ни на шаг. А однажды он присутствовал на важнейшей конференции. Я всё время переживал что бы его не обижали и что бы он чувствовал себя комфортно, но мои переживания не сбылись. Коуки держался достойно, будто не я, а он сын Акаши Джуро и если бы я не вмешался контракт бы подписали с ним, а не со мной.
Этой ночью мне совсем не хотелось секса, пускай я и не увижу его с неделю, но похоже Коу с моими чувствами не согласен. Так, как только я подготовился ко сну, меня оседлали. Эта мелочь полностью голая уселась мне на бедра и соблазнительно облизнулась.
-Коуки, не сегодня, мне рано вставать. – Слабо улыбнувшись, сказал я.
Вы не поверите, но он меня не послушал. Хрен знает, откуда от достал ремень, и пока я отвлекся на эту бледную, нежную и приятную на вкус грудь, этот гад связал меня! Мне стало интересно, и я не сопротивлялся. Ремень затянулся туговато и по ощущениям я точно влип, но гордость не гора так просто не сдвинется, вот я и продолжил наблюдение. Стоп, это он кляп мне в рот сунул?! Кляп?! Да-а, теперь точно влип. Коуки, сполз чуть ниже и стянул мои пижамные штаны, не знаю, конечно, чем ему трусы мои не нравились, но и от них он избавился. Ну, вид просто шикарный, я лежу привязанный к кровати, и мое достоинство вылизывает милейшее в мире создание. Я бы уже передумал насчет своего «…не сегодня,…» и хорошенько его трахнул, да, эх, ручки мои заняты. А как хочется!
-Коу?
Он же не серьезно, да?!
-Я разбужу тебя в пять, обещаю.
Эта вошь, возбудила меня и свалила! Взяла и свалила! Убить его мала! Решено, я его убью и трахну. Не лучше сначала трахну, а потом убью. А к черту, убью, когда буду трахать!
***
Если бы утро можно было назвать адом – я бы так и сделал. Малыш меня развязал, конечно, и я уже собирался на нем отыграться, но, кажется, на меня наслали проклятие и у меня не встал. И пока я вспоминал, что из-за моих витаминов у меня «утреннее спокойствие», мое солнышко свалило из дома. Обозлившись на весь мир, я схватил свой чемодан и чуть в пижаме не улетел в Прагу. Хорошо хоть вовремя заметил.
Уже в самолете мое сокровище, удостоило своего «Императора!» смс-кой.
«Ты уже в небе?». - Пишет он с улыбающимся смайликом.
«10.000 метров над землей». – Просто отвечаю.
«А не под?» - Приходит через минуту.
-Он издевается что ли? – Говорю я вслух, а пишу. – «Шутишь?»
«А ты злишься?». – Это сообщение пропитано сарказмом или мне кажется?
«Нет, блин мне угораю от смеха».
«Но ведь ты скучаешь и хочешь вернуться ко мне в шесть рас сильнее?»
В чем-то этот паршивец прав.
«В сто раз», - и пишу еще, через пару секунд. – «Готовься, как вернусь с постели, не вылезешь»
«Ты?»
«Ты».
«Буду ждать. Позвони, как прилетишь. Удачи. Пока».
«И я. Обязательно. К черту. Пока».
И так происходит практически всегда, когда он не в настроении. Малыш просто осознал, что он для меня Господь-Бог. А император может повиноваться только своему Богу.
***
Первое совещание прошло как в урагане, после, которого я превратился в зомби желающего выгрызть кому-то мозг. Мой, мозг, уже просто сдавал позиции. Я чуть не придушил свою секретаршу, когда она спросила, не буду ли я кофе. А своего водителя я пинком вышвырнул с машины и укатил в отель, по дороге меня остановил патрульный которому я, молча, всучил тысячу долларов и так же молча, продолжил свой путь. Это он во всем виноват! Убил бы голыми руками! Но, к сожалению, без него моя жизнь пустышка и серое пятно.
Уже в отеле, в своем номере, увалившись на кровать я включаю телефон. А в ответ сорок семь пропущенный. Твою, за ногу! Я забыл позвонить! Так сейчас у нас, … ну всего лишь три ночи, опоздал со звонком всего лишь на девять часов.
-Он точно обидеться.
И как я и предполагал, Коу обиделся. Сначала он игнорировал мои звонки или сбрасывал, но я же еще тот гемор так просто не отстану. Наконец-то он взял трубку. Зря взял! Сегодня я узнал о себе кучу нового и совершено усовершенствованного. Вообще мы ссоримся редко, за всю совместную жизнь это только четвертый рас и виноват трижды я. Самая крупная наша сора была два года назад, когда папаша передал мне компанию. Тогда я был сильно занят и практически забыл про Коу, вот он и обиделся. Ну, я не Магомет и он не гора, вытерпев неделю полного отшельничества, я на хер по выключал всю аппаратуру и приказал никого ко мне не пускать доже под предлогом Апокалипсиса, Армагеддона и такого прочего. Из дома мы не вылезали целую неделю. Вы просто не представляете, чем мы занимались, да, да, … играли, … в карты, … на желания! И представляете, какое там было правило, – ни каких пошлостей! Я думал святым стану.
***
Слава богам я выжил эту неделю и вернулся в срок. Только вот парадом меня не встречали, меня отлично встретила сковородка и паркет из красного дерева, а ну еще твои крики «берегись». В результате у меня шишка на затылке и синяк на лбу, а так же полмиллиона извинений. Оказалось сковородкой он хотел « … прикончить мышь, но от того что она была жирная прикончил не того вредителя …».
Ночь была адская, в хорошем смысле, если такой смысл имеется.
-Коу, может воды? – Спрашиваю я примерно после третьего раза, когда он начал хрипеть.
-Сам. – Перекатившись к краю кровати, он берет бутылку, что стоит на тумбочке и, открутив крышку, жадно пьет воду.
Я невольно засмотрелся, как несколько капель не попав в рот, скатились по подбородку. Он ставит бутылку на место и сворачивается калачиком у меня под боком.
***
Утром я встал как в обычные будни, в семь, удивительно, но будильник не разбудил мое сокровище. Тихо направляюсь в ванную. Тихо одеваюсь. Подхожу к кровати, сажусь на край и убираю пряди с его лица. Он улыбается и открывает глаза.
-Уже уходишь? – Сладко шепчет спросонья.
-Да. – Спокойно отвечаю я. – Сегодня буду поздно, нужно к отцу заехать. Коу будь аккуратнее.
-Сей, я не ребенок. – Притворно обижено говорит он.
-Нет, ты хуже ребенка, самый настоящий младенец!
Смеюсь, за что получаю подушкой по голове и извиняющийся поцелуй. Уходить не хочется, а надо. Целую на прощание и ухожу. Сегодня у меня странное предчувствие, будто должно случиться что-то плохое.
Вернулся я к началу десятого, Коуки уже спал. Я по орудовал на кухне, перекусил и пошел спать. Сегодня был тяжелый и короткий день.
***
На утро я не сразу заметил, что что-то изменилось. Только за завтраком. Мы как всегда сидели и ели, только молча. Такое бывало только когда он в обиде, но сейчас это что-то иное и чуйка подсказывает, что я прав.
-Коу все в порядке? – Спрашиваю я. А он сидит как в трансе. – Коу. Коуки. Фурихата!
-А, что? – Ошарашено спрашивает он, крутя головой во все стороны.
-Коу ты как? – И только сейчас я замечаю, какой он бледный, и синяки под глазами. – Ничего не болит?
-Нет, со мной все в порядке. Тебе кажется. – А потом тише добавляет. – Просто задумался. – И ковыряет ложкой пюре. Потом снова погружается в мысли и через пару секунд улыбается и спрашивает. – Как прошел вечер с отцом?
Я рассказываю все в подробностях. Но он меня не слушает уже на втором предложении, только киваешь. Этот случай меня насторожил, но тот факт, что он откликнулся на свою старую фамилию немного меня раздражает.
Так происходило в течение двух недель и с каждым днем становилось все хуже. На шестнадцатый день. Когда я сидел вечером в свое кабинете, и перечитывал отчет, у меня закончилось кофе. Выхожу и растягиваю оставшиеся глотки. Прохожу возле балкона и замираю. Коуки сидит на стуле, смотрит на горизонт пустыми глазами, ни тени улыбки, ничего. Смотрю на мольберт у двери и с ужасом понимаю, что картину не трогали все эти две недели. Снова смотрю на Коуки, и сердце замирает. Делаю последний глоток кофе, ставлю чашку на столик. В следующие мгновение, когда я снова посмотрел на него, мое сердце пропустило удар. Он плачет. Без тени изменений на лице по его щеках катятся слезы.
Стоял я так минут шесть, а осознав, что происходит, выронил бумаги на пол и ворвался на балкон. Дверь открылась с размаху и ударилась об стекло огромного окна, благо не треснуло и не разбилось. Да к черту стекла, что с моим солнцем, что с Коу?
-Коу, что с тобой?! Больно, ответь, что?! – Меня это конкретно напугало, а он испугался только моего внезапного появления.
Он быстро вытирает рукавами щеки и мило улыбаясь, отвечает:
-Ничего, Сей, ничего. Просто вспомнил одну грустную историю.
-Ты еще скажи, что все полмесяца её вспоминаешь?!
-Ага. История очень и очень грустная. Но ты не волнуйся …
Я не даю ему договорить, бью кулаком по стеклянному столику, из-за чего он разбивается. Осколки порезали мне руку, а мне плевать:
-Не вешай мне лапшу на уши! – Кричу я, а кричу я на него достаточно редко, можно сказать вообще никогда. – По-твоему я слепой?! Что происходит?! Отвечай сейчас же!
-Н-не могу. – Тихо отвечает он и отводит испуганный взгляд в сторону.
Его ответ меня конкретно взбесил, я пнул железную опору разбившегося стола и ушел. Зря я ушел, нужно было во всем разобраться. Останься я тогда, … он бы не ушел.
Три дня он пытался поговорить, но меня взяла обида и я как упертый баран его игнорировал. На четвертый день, я проснулся один, утро было ужасно холодное, но наша общая кровать и мой разум холоднее. Гардероб пуст. Ключи от машины и дачи, в прихожей. Мой последний приготовленный им завтрак на кухне, а под ним письмо.
«Так будет лучше. Просто забудь эти пять лет как страшный сон, я не вернусь, обещаю».
Последний раз я плакал от потери, только когда умерла мама, неужели теперь я потерял и его, мое солнце, Коуки?