Глава 20.
Глава 20. (Часть 1)
Сказать, что я сейчас чувствую?
Я чувствую пустоту, внутри себя. Огромную черную дыру. В ней нет дна. Она большая, черная и пустая. А ещё, я чувствую, что эмоций во мне, вроде как и не осталось. Плакать уже не хочется. Все выплакано. Слезы закончились. Хочется кричать, на столько сильно, чтобы охрипнуть к чертям. Чтобы оглушить саму себя, чтобы забыть всех и все.
Не чувствую себя обиженной. Скорее разочарованной и до безумия огорченной. Хочется крушить все к чертям! Но я бессильна. Бессильна, чтобы просто сейчас взять и встать с кровати.
- Ронн…
- Уйди, Нильс, пожалуйста.
- Я не могу оставить тебя в таком состоянии.
- Уйди, прошу! – кричу я, кидая в дверной проем электронный будильник. Дверь тут же закрывается.
Я снова кричу, как можно громче. Голова начинает кружится, а в глазах начинает темнеть.
Мозг лихорадит мыслями, но ни одна из них нормальная. Я снова кричу, будто это поможет. Снова и снова прокручивая в голове сказанное физиком.
«Он - наемный убийца…», «он беспощаден и жесток…»
Господи…
«Он — машина, которая уничтожает людей!»
Зачем он так поступил?! Зачем?! Ради чего? Что ему мешало жить обычной жизнью?!
Я просто встаю с кровати и иду к двери. Закрываю ее на замок. Поворачиваюсь лицом к комнате и оглядываю ее медленно, вспоминая, как мы с братом обустраивали ее…
Ненавижу! Ненавижу Дилана! Ненавижу!!!
От накатанной злости, я не контролирую дальнейшие действия, начинаю рушить все на своем пути! Все к чертям! Стол, компьютер, прикроватную тумбу, светильник, занавески. Во мне словно зверь проснулся, и я чувствую, как силы возвращаются ко мне. Я продолжаю разгромлять свою комнату, не обращая внимания на дрожащие руки, на боль в костяшках пальцев. На головокружение. На жгучую боль в области живота.
Похуй! На все!
Туманно, сквозь падающую мебель, и звук разбитого стекла, я слышу как Нильс кричит мое имя, как просит остановится. Слышу стуки в дверь, но я игнорирую.
Разбиваю фото с рамкой, на которой я с мамой и Диланом. На несколько секунд всплывают картинки в голове, словно кадры из фильма, как мы гуляем по парку. Как Дилан громко смеется, кружа меня. Его лицо такое радостное. А глаза блестят, словно он самый счастливый человек на земле. Я улыбаюсь ему. Крепко обнимаю его. И словно в реальности слышу его голос, как он произносит: «я люблю тебя, малышка»
Я закрываю глаза, чувствуя, как сознание покидает меня. Падаю на пол. Обжигающая боль, словно пронизывает все мое тело. Чувствую, как нахожусь в невесомости какой-то. Темнота и тишина. А потом, я слышу голос, голос физика. Он такой громкий, и такое чувство, будто он совсем рядом…
- Господи! Ронн!!! – кричит Нильс.
- Очнись, слышишь меня?! Очнись! – кричит он. Я чувствую, легкие хлопки по обеим щекам, и открываю глаза. Напротив, вижу взволнованное лицо Веркоохена.
Осознание того, что сейчас произошло, приходит не сразу. Нильс помогает мне встать, и я оглядываю свою комнату.
В глазах двоится, и я снова закрываю глаза… Чувствую, как медленно кладут мое тело на кровать. Я снова открываю глаза, пытаясь сфокусироваться. В комнате неимоверный бардак… Понимаю, что весь этот погром вытворила я. Пытаюсь встать, но Нильс останавливает мои действия. Мгновение, и я чувствую неимоверную боль, в области макушки.
- Черт, - тихо шиплю я.
Чувствую дрожь в руках, и пульсирующую боль в затылке.
- Я знал, знал черт возьми, что ты не готова! Я не должен был этого говорить! – Нильс садится рядом, кладя свою руку на мою.
Я отвожу взгляд. Пытаюсь дышать ровно, но, не получается.
- Если бы… если бы ты сказал позже, я бы не пережила… - шепотом говорю я, сжимая руку физика…
***
Какой все-таки странное слово «правда».
Одно слово, шесть букв, масса эмоций. Правда… слово, которое способно разрушить всю жизнь, или наоборот, изменить ее в лучшую сторону. Она может перевернуть все, с ног на голову. Наверное, именно этим и объясняется то, что не всегда спешат её говорить. Правда имеет одну особенность: мы всегда хотим её знать, но в тоже время часто боимся её услышать. Боимся, и правильно делаем, потому что мы не знаем, что произойдет с нами после услышанного. Разочаруемся ли мы или наоборот, обрадуемся. Мы не знаем насколько все зайдет далеко, в плане эмоций, чувств, дальнейших поступков. Пойдешь и спрыгнешь с многоэтажки, или будешь радоваться, словно ребенок новой игрушке. Правда – вещь непредсказуемая. И иногда, нам кажется, что лучше не знать ее. Лучше жить в своих иллюзиях, в своих догадках, лишь бы не знать, не знать черт возьми, что скрывается за этим коварным словом.
***
За окном начало расцветать, а значит, скоро утро.
Я по-прежнему лежу в своей кровати, не сомкнув глаза. Физик куда-то ушел, часа два назад, и где он сейчас, меня почему-то мало волнует. Меня вообще, черт возьми ничего не волнует! И это не странно. Я столько всего пережила… предел переживаниям и эмоциям тоже бывает. Я перестала думать о том, где сейчас находится брат. Жив ли он? Мне все равно. И наверно, если бы я его увидела, я бы ничего ему не сказала. Только в глаза бы его поганые посмотрела. Чтобы ему, твари, стыдно было. Хотя, как физик сказал, такие как Дилан, бесчувственные и алчные люди… стыда он точно не испытает. А вот боль… я на секунду задумалась, но тут же мои мысли прервал голос физика.
- Эй, ты почему не спишь? – учитель, зашел в комнату с кружкой ароматного чая.
Я с удивлением посмотрела на него.
- Я… я думала, ты ушел… - включая светильник, ответила я. Своим появлением он застал меня в расплох
- Мне нужно было отлучится, - говорит Веркоохен, отпивая с кружки горячую жидкость, - но я не мог оставить тебя одну на долго, поэтому, я вернулся, - Нильс как-то нежно смотрит на меня, а потом садится рядом.
- Я виноват перед тобой, Ронн, - эта фраза звучит немного тише. Лицо Нильса мгновенно становится серьезным.
- Нет, ты не виноват. Это я виновата. Сама себе придумала идеальную жизнь. Верила во что-то, чего не будет. Идиотка.
Тихо хмыкаю. Уж слишком я была наивна.
От своих же мыслей, стало смешно.
Я – подросток, обманутый единственным мне дорогим человеком. Что может быть хуже?
Повисло молчание. И это было странным.
Я думала, у Нильса найдутся слова ободрения, но он молчал, смотрел на кружку и молчал.
- Ронн… - вдруг произнес Нильс. Он посмотрел на меня. В его взгляде не было никакой нежности. Он был серьезным, и задумчивым, отчего по телу пробежался холодок.
Пауза.
Мне показалось, будто Нильс, пытается подобрать подходящие слова, поэтому делает такие паузы.
Стало как-то не по себе.
- Я хочу уберечь тебя от всего этого дерьма. Я хочу, чтобы ты жила с мыслью о том, что ты счастливая, понимаешь? Я бы не стал говорить всего этого, если бы ты была мне безразлична. Знаешь, я не лучше твоего брата, но по крайней мере, я не обманываю дорогих мне людей…
Он снова замолчал.
- Обман хуже убийства, Ронн. Обман родного человека…
-Ты хуже брата? – спрашиваю я, словно не услышав того, что он сказал термя секунлами ранее, ухмыляюсь, - чем простой учитель может быть хуже убийцы?
Мне стало смешно от его слов, на самом деле, это даже звучит глупо…
POV Дилан
Оберегал ее, почти с самого детства. Слушал указания отца, и берег ее. Хотя, она чужой совсем была мне. Не нравилась она мне, в роли сестры, да и напрягал меня тот факт, что эта юная особа будет жить с нами.
Прошло несколько месяцев, и я сам не заметил, как привязался к ней. Как привык к ее звонкому смеху, бесконечным бессмысленным разговорам. И сам не заметил потом, как полюбил ее. Полюбил, как родную сестру.
После смерти родителей пришлось быстро повзрослеть. Взять себя в руки и продолжать жить, с мыслью о том, что на твоих плечах лежит не только ответственность за маленькую капризную девчонку, но и за выполнение нескольких важнейших обязанностей, что поручил мне отец.
Так получилось, что я рос в непростой семье. У нас всегда был порядок. Во всем. И никто подумать не мог, что обстоятельства заставят отца смягчить контроль надо мной. А может, это не обстоятельства заставили его, отпустить меня. Может, он понял, что я повзрослел, стал ответственней, сдерженней.
Я мог контролировать определенную ситуацию. Я не боялся рисковать. Может это и поспособствовало отцовскому смягчению?
Всю жизнь, сколько себя помню, отец старался держать меня в ежовых рукавицах. Будучи пятнадцатилетним подростком, я лишь мечтал о свободе. Но так и не получал её, впрочем, как и должного внимания от родителей. До поры, до времени, пока в нашей семье не появилась она – мой смысл дальнейшего существования.
Пока я слышал ее смех, я мог расслабится и на несколько минут представить, что мы обычная семья, которой не грозит никакая опасность и никакая беда. Она была тем лучиком света в моей серой жизни, наполненной мраком и нехорошими делами.
А потом, случилась трагедия… смерть родителей, в которой я виню себя, и свое эго.
Ронни изменилась. Изменился и я, почти. Со мной лишь осталась жажда мести. Жестокой мести за смерть дорогих мне людей.
Изменились мои взгляды на жизнь, дальнейшие планы на нее… Я немного отступился, от указаний отца. Жажда отомстить была сильнее. Я строил грандиозный план мести, сам не замечая, как своим же планом, я разрушаю свою жизнь, и жизнь Ронни.
Обстоятельства вынуждали меня скитаться по странам и разным городам, таская за собой ничего непонимающую сестренку. Ронни молчала, ничего не говорила мне. Я видел в ее глазах печаль и усталость от этих перемен, от моего странного поведения. Была моя воля, я бы сказал ей причину, но боюсь, после этого, потеряю и ее.
Я каждое утро вставал с мыслью о том, что сегодня же, я поставлю все точки над «и». Я сегодня же сделаю то, чего хотел, а потом, когда все закончится, я без малейшего угрызения совести, расскажу Ронн, к чему была эта маскировка с именами и фамилиями, я ей расскажу, почему над ней был жестокий контроль, в плане ее похождений в школу, да и не только. Я ведь старался держать под контролем всю ее жизнь, подсознательно понимая, что я забираю у нее личную жизнь, друзей, и главное – свободу. Все это делал для ее же блага. Для безопасности ее жизни… Уже смакуя вкус мести, я упустил одну важную деталь из-за которого я потерял все: доверие сестры, статус, власть, родителей. Я был слишком увлечен тем, чем я занимался, не давая должного внимания сестре, тому, что она говорила мне. В то время, пока я был увлечен своими делами, моя сестра, в поисках поддержки и внимания, связалась с тем, кому я долгие годы отомстить хотел.
Я дважды наступил на те же грабли, и дважды за это поплатился…