Choice/Выбор

Мы ещё долго лежали, восстанавливая дыхание. В моей голове витало множество мыслей. Сплошная каша. Меньше всего мне сейчас хотелось этого.
Я хотела уснуть, чтобы хотя бы на время забыться, утопая в объятиях своего учителя, но, черт, в этой жизни справедливости нет. Я продолжала лежать рядом с Нильсом, внимательно всматриваясь в его черты лица.

— Я прямо чувствую, как ты смотришь на меня, — тихо говорит Веркоохен, не открывая глаза.

Я сама себе улыбнулась, когда вспомнила, какое наказание получила за долгие гляделки в его сторону.

— Я думала, что ты спишь, — произношу я, кладя голову на его грудную клетку.

— Похоже, я ещё долго не смогу уснуть, — говорит Нильс, уже смотря на меня.

— Почему? — привстала я.

— Слишком много думаю.

— О чем?

Молчание.

Я снова посмотрела на него. Трудно было понять, что читалось в его глазах. Он был чем-то встревожен, скорее всего. Хотя, меня терзают сомнения... вряд ли здесь замешано только одно чувство. Возможно, ему не только тревожно, но и страшно, хотя, чего ему боятся?

— Не знаю даже. Думаю обо всем и сразу. У меня в голове множество мыслей. Хочется выкинуть их из головы, но это невозможно, — он поворачивается ко мне, — а ты чего не спишь? — легкая улыбка появляется на его губах, зато на моих она мгновенно пропадает.

— Такая каша в голове, — вздохнула я, — вопросов много. Думаю о брате и о записке, которую он оставил. Много странностей происходит в моей жизни, и я не знаю... на самом деле, я ни к чему этому не могу найти причину или хотя бы какое-то объяснение.

Повисло молчание.

Я понимала, что это не подходящая тема для разговора после того, что произошло между нами... в миг я осознала, что наговорила много лишнего.

— Прости, я слишком много болтаю, — я снова посмотрела на физика.

— Я ничего плохого не вижу в том, что ты выражаешь свои мысли. Это говорит о сильном доверии ко мне, — он целует меня в губы, нежно-нежно. — А, для меня, доверие — главное, Ронн.

Я улыбаюсь в ответ и сильней прижимаюсь к нему.

Мы продолжали молчать, неизвестно, сколько времени. Находится в такой тишине мне нравилось, и я не рисковала нарушать ее. Последнее предложение Нильса давало какое-то внутренне спокойствие. Я доверяю ему. Он – мне, я надеюсь. А что может быть лучше, когда люди, которые небезразличны к друг другу, доверяют?

— Раз уж тема зашла о доверии, то я буду должен рассказать тебе кое-что очень важное... но это произойдет точно не сегодня, — говорит Веркоохен почти шепотом.

Я отвлеклась от своих мыслей, пытаясь переварить его последнее предложение. Особого значения я ему не придала, поэтому, поцеловав физика в щеку, я укрылась одеялом и провалилась в сон.

***

Утро встретило меня не яркими солнечными лучами, но ярко выраженными запахами, что, скорее всего, исходили из кухни. Мое настроение было хорошим, да и чувствовала я себя прекрасно не смотря на внутренний дискомфорт внизу живота.

Укутавшись в пододеяльник, я направилась на кухню.

— Доброе утро! — я поспешила поздороваться с Нильсом, но вместо него я увидела совсем чужого мужчину.

— Какого черта?! — яростно крикнула я, прикрываясь пододеяльником, — какого хрена вы тут делаете?

Я хотела было вернутся в комнату за своим телефоном, чтобы позвонить в полицию, но тут же вспомнила, что его у меня, черт возьми, нет!

— Выметайтесь отсюда, а не то я полицию вызову!!! — кричала я, пытаясь напугать этого типа.

Мужчина продолжал что-то готовить на моей кухне, не обращая внимания на мое возмущение.

— Так вот она, пассия моего постоянно занятого друга, — он улыбнулся мне, доставая две кружки с верхнего шкафчика.

Вопрос: откуда он знает, где находится посуда? Второй вопрос: откуда эта мудила знает про мои отношения с Нильсом? Боже, да кто он вообще?!

— Я друг и по совместительству коллега Нильса, — говорит он, как бы отвечая на мой вопрос.

Учитель?

Блин!

Мужчина продолжал что-то готовить, не отвлекаясь на меня. Делал все сосредоточено и быстро, что не могло не удивить.

— Я рада, что у Нильса есть друзья, но соизвольте поинтересоваться, какого черта вы делаете в моем доме?

В ответ я получила игнорирование. Господи, он скорее брат Нильса, нежели его друг!

Какого хрена он тут делает? Я и сама могу приготовить завтрак!

— Я выполняю задание, — подмигнул он, — мне было поручено накормить тебя, — добавил он, нарезая салат.

Кем поручено? Как поручено?

— Объясните нормально!

Мужчина поставил чайник на плиту и насыпал чай в одну из кружек.

— Ты будешь чай или сок? — поинтересовался он.

— Агррр! — злость во мне кипела ещё сильнее. Утро кажется далеко не добрым. Господи, на что я надеялась? На завтрак в постель от любимого после жаркой ночки? Ха-ха, смешно, блять! Такая последовательность событий только в фильмах бывает. А в моем случае, только подозрительные типы на кухне в моем же доме в женском переднике! Стоит тут, как истукан, мать его!

Отправившись в комнату, я решила, что душ снимет все напряжение и злость, что бушевала во мне.

Поменяв постельное, я направилась в ванную комнату.

Так, Ронн, успокойся. Возможно, Веркоохен решил устроит тебе приятное, поэтому он попросил какого-то типа приготовить наивкуснейший завтрак в мире?

Хорошо.

Тогда где, мать его, сам Веркоохен? Вопрос, на который нет ответа.

Господи. Да плевать! Серьезно. Это утро должно быть лучшим...

***

Потратив около часа на утренние процедуры, злости как и не было.

Переодевшись, я направилась на кухню. Там все ещё царил запах свежевыжатого апельсинового сока и жаренных тостов.

Дубль два:

— Доброе утро, — я уверенно зашагала к столу.

Мужчина посмотрела на меня, а потом улыбнулся, покачав головой.

— Я правда друг Нильса, — он повернулся ко мне, держа в руках огромный нож.

— Вы хотите, чтобы я вам поверила, когда вы стоите в двух метрах от меня с большим ножом?

— Не волнуйся, он тупой. Слишком тупой для убийства, — мужчина улыбнулся, кинув оценивающий взгляд на нож.

— Ну да, именно поэтому вы так на него странно смотрите. А вообще, тупым предметом тоже убить можно, так что ради общей безопасности положите его туда, откуда взяли.

Я внимательно проследила за тем, чтобы этот мудак положил его на место.
Не знаю почему, но мне он показался слишком молодым для учителя (ну да, в то время, как Нильсу-учителю самому-то двадцати пяти нет). На вид, парень выглядел на лет двадцать - двадцать два. Черты лица достаточно привлекательны, и сам по себе, он какой-то мягкий что ли, ну, как для учителя и друга Нильса, он слишком улыбчивый и общительный. И да, меня не покидало чувство, что я его где-то видела. Что-то мне в нем показалось знакомое...

Странно, что у такого мистера Неприступность есть друг. Мне вообще казалось, что у таких людей как Веркоохен нет никого, даже друзей. Пусть и таких, как этот парень. Мне кажется, что даже домашние питомцы, бы не смогли жить с Веркоохеным. Они бы сбежали или закончили жизнь самоубийством, просто потому что это Веркоохен. До жути невыносимый и никому не понятный человек!

Он снова повернулся ко мне, пристально осматривая меня.

— Сколько тебе лет? — поинтересовался он.

— Несовершеннолетняя, — с долей сарказма отвечаю я.

— Ладно. — Он усмехнулся.

Снова повисло молчание. Парень повернулся ко мне спиной, что-то готовя.
Я продолжала сидеть за столом, ожидая завтрак, молча.

Язык за зубами держать не могу, сами понимаете... поэтому я заговорила с ним.

— Как зовут? — поинтересовалась я.

— Ник, — коротко ответил он.

-Хорошо, Ник, когда я смогу позавтракать? Или я сегодня только созерцать вашу спину буду?

В ответ, я ничего не услышала. Но был прогресс в действиях. Он повернулся ко мне лицом. В руках он держал две тарелки: оду с салатом, вторую с жаренными тостами.

— Приятного аппетита, — любезно проговорил он и сел напротив меня.

Завтра проходил в молчании. На кухне единственное, что создавало шум — хрустящие тосты и столовые приборы.

И все бы так продолжалось, пока я не услышала топот в коридоре.

Тут же подорвавшись, поспешила в прихожую.

— Привет, — мягко произнес Нильс целуя меня. На его лице появилась милая улыбка.

Черт возьми, а я и забыла, что этот парень умеет быть таким... нежным.

-Ты уже познакомилась с Ником? — тут же поинтересовался он.

Я кивнула.

— Он даже приготовил завтрак. Ты его попросил?

— Да. Он очень хорошо готовит. Неоднократно он спасал меня от голода, — усмехнувшись, Нильс прошел на кухню.

— Я бы и сама приготовить смогла, — тихо буркнула я.

— Не сомневаюсь, но все равно, лучше, пусть это сделал бы Ник. — Векроохен посмотрел на друга и кивнул ему, якобы указывая на то, что тот может быть свободным.

— Ну что ж, я пойду. Хорошего дня, — протараторил парень и исчез в темном коридоре.

Я повернулась к физику и заговорила с ним.

— Ты мог бы просто предупредить меня, чтобы я не устраивала тут допросы с пристрастиями...

— А что, ты могла бы это сделать? — удивленно задал вопрос Веркоохен.

— Все к этому шло. Я почти убила его, — засмеялась я.

Нильс, усмехнувшись, приобнял меня.

— Как твое самочувствие?

— Очень и очень хорошее.

Мы продолжали завтракать вместе. Он молча попивал чай, иногда засматриваясь на меня, на что я мгновенно краснела от долгих гляделок в свою сторону. Это было как-то странно. Вроде и не должна я испытывать такое смущение после того, что произошло между нами, но я испытывала это и не могла с собой ничего поделать.

Вскоре, когда я допила чай, мы с физиком направились в мою спальню, по пути он разглядывал коридоры.

— У вас довольно-таки большой дом, — он оценивающе осматривал стены, потолок.

— Да, Дилан мог позволить такое жилье, — тихо сказала я.

— А кем он работает, что зарабатывает такие бабки, — хмыкнул Веркоохен.

— Он мне не предоставил возможности узнать об этом.

Мы проходили мимо темно-коричневой двери, за которой находился кабинет Дилана.

По телу прошелся легкий мороз. В голову лезли мысли о происшедшем не так давно.

— А что за этой дверью, — как почувствовал, поинтересовался Нильс.

Я тяжело вздохнула.

— Это личный кабинет брата. Он меня никогда не пускал в свой кабинет. Сколько себя помню, он мне напоминал регулярно, что в личный кабинет никакая нога не должна ступать, кроме его, конечно же. Каждый раз, переезжая в новый дом, Дилан выделял себе две комнаты: кабинет и спальню. Позже установлены были правила, которым я придерживаюсь до сих пор. Только вот, я понять не могу, зачем. Когда мы жили с родителями, он мне позволял даже без стука заходить к нему. А сейчас... — я замолчала.

— Странно... — с долей задумчивости произнес Нильс.

— Я даже к дверной ручке не прикасалась, — я снова замолчала, а потом меня снова накрыла волна воспоминаний. Мне захотелось рассказать про это Нильсу, поэтому я продолжила говорить, смотря на эту злосчастную дверь, — однажды мне все-таки удалось побывать в его кабинете.

— Не думал, что ты что-то делаешь вопреки запретам брата, — слегка удивленно произнес Нильс.

— Если бы. Дилан сам меня туда завел. И, если бы во время ночного нападения на нас, я бы не оказалась там, вообще меня бы в живых-то и не было.

— А что произошло?

Я посмотрела на физика. В его глазах читался еле заметный интерес. Такое чувство, будто он спрашивает это, чтобы в чем-то удостовериться. Странно. А может, это и не так?

Я снова вздохнула.

— Я потом как-нибудь расскажу, — тихо произнесла я. Ну не хотелось мне об этом говорить. Мне и так от одной мысли плохо становится, а когда начну рассказывать об этом, разрыдаюсь, как последняя дура.

— Хорошо.

Нильс подошел к окну и раздвинул в разные стороны шторы. В комнате сразу стало светлее.

— Знаешь, очень трудно жить, когда ты не знаешь, что вокруг тебя происходит. Ты пытаешься понять, в чем дело, пытаешься помочь, но от твоей помощи отказываются, а тебя ставят на второе место по важности, потому что, кроме тебя и твоих проблем, у родного для тебя человека есть более важные дела... Ты живешь себе, живешь, а потом на все закрываешь глаза и пытаешься жить дальше, — учитель повернулся ко мне лицом.

От сказанного прошелся мороз. Он как будто знал, что происходит в моей жизни. Он будто знал всю мою жизнь!

— Я знаю, каково это, Ронн. И я тебя понимаю, — Нильс вздохнул, протирая глаза пальцами.

Его голос был уверенным, а его лицо выражало всю серьезность, от чего мне стало даже страшно. Не знаю почему, может, потому что меня терзали сомнения о том, что я не знаю его жизни или его самого?

— Ты говоришь загадками, и меня это слегка напрягает, — произнесла я, садясь на край кровати.

Это не в стиле Веркоохена, выражать свои мысли загадками. Вообще, не в его стиле много говорить да еще и затрагивать такие личные темы!

— Я хочу, чтобы ты знала правду, Ронн. Правду о том, кого ты считаешь своим родным братом. Но я вижу, что ты не готова услышать ее...

Я нервно сглотнула. Сейчас я не совсем осознавала о том, что Веркоохен имеет в виду. И ещё я осознала, что на самом деле боюсь услышать что-то шокирующее.

— Ты знаешь Дилана? — тихо спросила я.

— Более чем...

— Откуда ты его знаешь? — тут же задала вопрос.

— Пока я не могу тебе об это рассказать...

Я встала с кровати, и, чтобы утихомирить свой пыл, начала медленно ходить по комнате. Вдумываясь в слова Нильса, да и вообще обдумывая всю эту ситуацию. В голове столько вопросов, которые хочется задать, но я не могу. Не могу, просто потому что я не готова услышать что-то, что Нильс называет правдой. Вообще, странно все это. Нильс — учитель, что он может знать о моем брате, которого ни разу не видел? Что он может знать о нем?! Все это очень странно. Мне становится до жути любопытно. Эта неизвестная ерунда вокруг меня чертовски задолбала. На протяжении четырех лет я пыталась узнать, что происходит с братом, но все мои попытки были безуспешными. А Нильс, простой учитель, готов рассказать мне о моем брате то, чего я не знаю? Господи, ничего не понятно!

— Я думаю, тебе пора, Нильс, — тихо говорю я, подходя к двери.

Сейчас мне нужно побыть одной. Просто подумать, взвесить. И решить вопрос на счет его пропажи. Возможно, придется позвонить в полицию и сообщить о исчезновении брата.

— Ронн...

— Нет, я на самом деле хочу побыть одна, прости...

Нильс медленно направился к двери.

— Знаешь, услышанное не всегда является правдой. Запомни это, Ронн. Люди лгут, почти все и всегда.

Нильс тихо закрыл за собой дверь, оставляя меня одну.

«Люди лгут, почти все и всегда,» — словно эхом пронеслось у меня в голове.

Это что получается, Дилан мне врал?

Этого быть не может! Я не хочу в это верить, не хочу!