Глава 3.
Мое утро должно было начаться как обычно: с проклинанием своей никчемной жизни, постоянных упреков моего братца и противного омлета с ветчиной. Но то утро началось ужасно, да и его продолжением было, как по мне, одним из адских...
Выходя из своей комнаты, на ходу, одевая пиджак, я услышала, громко тараторящий телевизор. Ах да, забыла вам сказать, у моего брата не одно утро не проходило без утренних новостей по телевизору.
«Сегодня, ранним утром, поступил вызов о пожаре в одном из малолюдных районов Амстердама. По словам соседей и очевидцев, в доме жила женщина среднего возраста...» - услышала я поставленный голос, доносящийся из гостиной. Я не знаю, что в тот момент меня заставило остановится и не пройти мимо гостиной.
«Следствие показало, что очаг возгорания произошёл из-за неполадок электрического щита.» - я медленно зашла в комнату, продолжая уже смотреть новости.
«Миссис Гринтерберг сгорела заживо...» - услышала я слова, которые эхом отозвались у меня в ушах.
Миссис Гринтенберг! Моя учительница... бывшая учительница по физике.
Господи... Мне плохо...
Я не заметила, как уже сидела на диване.
- Боже... - к горлу подступил противный ком. Хотелось плакать. Я ужасно переживаю смерти людей, пусть даже если этих людей я мало знаю.
Я перевела взгляд на брата, он продолжал сидеть на диване, пялиться куда-то в пол, нервно теребя в руках пульт от телевизора. Впервые, за все эти три года я заметила его взволнованность.
- Собирайся, я отвезу тебя, - произносит он, подрываясь с дивана, прикладывая к уху телефон.- Собери все самое необходимое! У тебя есть пять минут. - Он исчезает в своем кабинете...
Так, только не очередной переезд. Черт возьми! Я только неделю тут! Какого хрена он это делает?!
***
Меня всегда пугало чувство неизвестности. Когда что-то вокруг тебя происходит, но ты, черт возьми, даже понятия не имеешь, что именно. Бесило, что я многого не знаю. А больше всего меня бесило, что в подобных случаях единственный человек, к кому я могла бы обратиться - был моим родным братом. Я не могла пожаловаться маме или папе. Прибежать к ним и поплакаться. Их нет у меня. А единственным таким человеком был Дил... Господи, я безумно скучаю по тем временам, когда могла чувствовать поддержку от него. Когда могла быть уверена в том, что он меня любит. Я скучаю по тем моментам, когда могла ворваться в его кабинет без стука, он посадит к себе на колени, обнимет и спросит: «Что произошло?», а я обниму его крепче и совру, что всё нормально. И буду наслаждаться его объятиями. Я забыла, когда последний раз могла посмотреть на него не с ненавистью, а с любовью, как это было в моем детстве. Мне он стал каким-то чужим... эти мысли пугают меня. Я боюсь, что какой-то там Дэнни, или та самая Эстер, родней станут! От таких мыслей хочется рыдать. Это ужасное чувство...
- Ты должна делать то, что я тебя говорю, ясно? - проговорил Дил, когда я попыталась снова поперечить ему.
- Ты сам говоришь, что я должна общаться с подростками, но ты противоречишь сам себе, держа меня взаперти, в этих четырех стенах! - кричала я ему. Из-за нахлынувших слез, мой голос дрожал. Я буквально сорвала его, из-за бессмысленно-внемлющих криков к моему братцу.
Спокойная физиономия Дилана не менялась.
-Дил, хватит, прошу тебя... У меня новая школа, новые одноклассники. Мне нужно как-то адаптироваться хотя бы в этой школе! Я не хочу отсюда уезжать! - я продолжала свой монолог, зная, что Дил не пойдет у меня на поводу.
Он сел рядом со мной на кровать.
Что-то в груди кольнуло, когда я почувствовала его прикосновения у себя на плече. Он притянул меня к себе ближе, обнимая... Прикасаясь губами к макушке.
- Потерпи, Ронн... Скоро все закончится, я обещаю, - проговорил он тихо, каким-то убаюкивающим голосом.
Как же я давно хотела обнять его. Услышать слова поддержки.
Я прижималась к его грудной клетке, и слышала спокойное сердцебиение. Снова заплакала.
- Я устала...
- Всё будет хорошо... нужно подождать, совсем немного, - произносит он. Аккуратно берет мое лицо в свои руки, вытирает слезы, стекающие по моим щекам.
Я безумного его люблю, пусть и ненавижу.
***
Поездка выдалась крайне долгой. Около трех часов я сидела в молчании, пытаясь не нарушить ту идиллию, что воцарилась в автомобильном салоне.
- Эта неделя пройдет для тебя быстро. Я решу кое-какие дела, и заберу тебя, - говорил брат, иногда посматривая на меня из-под ломового зеркала, - Твой телефон должен быть всегда включенным. Будут какие-то фокусы, или шуточки, я приеду и запру тебя в холодном подвале.
- Дил... - тут я не удержалась и перебила его, - Когда такое было, чтобы я проворачивала какие-то фокусы? - спросила я, подсаживаясь к нему ближе.
- Их не было. И, надеюсь, не будет. - четко ответил он, остановив машину у небольшого дома.
- Мы на месте.
***
Всю следующую неделю я провела в доме миссис Марвис. Эта женщина добрая и отзывчивая. На следующий день пребывания там я поняла, что не хочу уезжать. Сколько тепла и внимания я получила от неё за эти семь дней. Её забота напоминала мне те времена, когда была жива моя мама. Временами я чуть не оговаривалась.
С братом связывалась часто. Не хотела его злить, поэтому делала всё, что он говорит мне.
Неделя проходила быстро, и осознавать, что мне пора домой, не хотелось.
***
Прибыв домой, и, не разбирая вещи, я приняла душ и улеглась спасть.
Утро следующего дня выдалось сложным. В прочем, как и все остальные. Вставать не хотелось. Я уже молчу про поход в школу. В голову лезли мысли о том, что этот гребаный день я снова проведу в молчании, не общаясь ни с кем из одноклассников.
Мне хочется с кем-то завести общение, ведь чем быстрей я адаптируюсь, тем лучше будет для меня. Мое желание оставалось лишь простыми мыслями в моей голове, до тех пор, пока я не пришла снова в школу.
Слухи о новом учителе уже полторы недели ходили по школе. У гламурных девочек была одна тема для обсуждения, и это не глянцевые журналы или новая коллекция одежды. Главной темой был всё тот же новый учитель по физике. Мне казалось, что я скорее с ума сойду, чем смогу попасть домой после изнурительного дня в школе. О нём говорили все: молодые учителя, школьницы и школьники. Даже директор осмелился сказать о нём.
Да черт возьми, я его не видела, а уже возненавидела!
Очередной перерыв, я сижу за партой, пытаюсь повторить домашний материал, но гул, стоящий в классе, мешал сосредоточится на чтении. Одну строчку читать пятый раз, когда тебя всякий раз отвлекают какой-то смех, или нелепая реплика в твою сторону - самое раздражающее.
- Эй, новенькая, - ко мне подсела Эстер.
Я перевела взгляд на неё. К черту чтение, ведь подколки Рыжей гораздо важнее, чем повторение домашнего материала.
- Что?
- Знаешь, наш физик такой молодой, красавчик, - её губы растянулись в непонятной мне улыбке.
- Жаль, что мне все равно, - с наигранным сожалением проговорила я и снова уткнулась в книгу.
Меня уже тошнило от этой темы! Мне все равно, кто будет преподавать этот предмет, главное, чтобы мои оценки не пострадали!
- Эй, не агрись, я с тобой пытаюсь общий язык найти.
Я закрыла книгу, и пристально посмотрела на неё.
- Общий язык, значит? Ладно, давай поговорим о классике... Какие тебе нравятся произведения Моцарта? А, хотя нет, может тебе нравится Чайковский? Знаешь...
- Сарказм...
- Да.
Минута молчания. Долгий взгляд.
Стук в двери отвлек нас.
В дверном проеме появился директор. Класс мгновенно наполнился девичьим гулом, заинтересованными взглядами.
Идеальная тишина наступила, когда мистер Даркис подошел к письменному столу и хлопнул ладошкой по деревянной поверхности.
- Итак, класс... - он посмотрел на учеников, ловя на себе внимание исключительно всех подростков.
Господи, до чего же это нелепо смотрелось, когда половина девчонок в классе начали прихорашиваться.
Мы с Эстер мимолетно переглянулись, что-то заставило нас обеих засмеяться, наблюдая за этими гламурными овцами.