Choice/Выбор

Она считает свою жизнь бессмысленной. Её мир потерял первоначальные краски после смерти родителей. Это сложнейшая трагедия, которую она пережила, или до сих пор пытается пережить?

Автокатастрофа.

Об этом гремели все телеканалы, пресса, журналисты. Сволочи.

Нет, её семья не была известной. Просто сама катастрофа была весьма странной. В полиции работники скидывались на одну и ту же версию: «несчастный случай». Весьма странно. Такое чувство, будто это было заранее спланировано. А ещё странно, что родители девушки вели себя так, будто знали, что смерть неизбежна. Постоянно говорили ей о том, что она должна быть осторожной, сильной. Говорили о том, что она должна обдумывать каждое решение, с которым девочка, возможно, сможет столкнуться.

На тот момент тринадцатилетняя Ронни не совсем понимала значение этих слов. Да и сейчас. Прошло три года. Она позабыла об этих словах. Сейчас её ничего не волнует. Почти ничего.

У неё есть старший брат. Дил - двадцатитрехлетний парень - это и есть то самое «почти», которое её волнует. После смерти родителей он стал грубым, молчаливым, строгим по отношению к младшей сестре. Раньше они много общались, вместе гуляли. Она могла ему многое рассказать, довериться. А он, в свою очередь рассказывал различные истории, смешные случаи из своей жизни. Он любил её и в ней души не чаял. Да и сейчас, он её по-прежнему любит, но Ронни этого не замечает. Она живет с мыслью о том, что брат просто пытается делать всё нарочно. Эти непонятные ограничения в общении, проверка телефона в конце каждой недели. Строгий распорядок дня... прогулки с одноклассницами четко по графику и точно указанному времени. Такой контроль просто выводил её из себя. А последней каплей стали многочисленные переезды. Постоянная смена жительства. Каждый раз, каждый чертов переезд она пыталась ужиться в новом месте. С новыми людьми. Ей было трудно, ужасно трудно. Ронни, часто срываясь на брата, пыталась поговорить с ним. Достучаться до него, выпросить ответ, хотя бы на один из многочисленных вопросов: Почему они обязаны жить, как беглецы? Почему он ограничивает её во всем? К чему этот контроль? Почему она не может жить, как нормальный подросток? Все эти вопросы старший брат игнорировал. Всё в миг прекращалось, когда Дил одаривал свою младшую сестру тяжелым взглядом. Та замолкала. Психовала, уходила в свою комнату, долго плача, думая о непонятном поведении и отношении своего брата. Она немало раз пыталась ему доказать, что она уже не та десятилетняя девчонка, которую надо контролировать во всем. Она шестнадцатилетняя взрослая девушка, которая имеет право жить своей личной жизнью, которой у неё, кстати, до сих пор нет. После этих ссор они не общались неделями. Перекидывались во время завтрака парой скупых фраз, что-то вроде: «Ты позавтракала?», «Подай, пожалуйста, соль...». Ничего больше. От этого Ронни было сложно. Сложно жить в каких-то догадках.
Жить, и не подозревать о том, что происходит вокруг неё на самом деле.

Глава 1.
- Ты поела? - спросил меня брат, когда я лениво ковырялась в омлете.
У меня не было желания с ним разговаривать. Спросите почему?
Ссора.
Очередная гребаная ссора, из-за которой мы снова и снова отдаляемся. На этот раз причиной стала смена школы.
Знаете, мне кажется, что даже самые плохие подростки не меняют так часто место учебы, как это делаю я, точнее, мой брат. Это по его инициативе я меняю так часто учебные учреждения. Не удивительно, что в мои шестнадцать лет у меня нет друзей. За полгода я поменяла больше пяти школ. Знаете, это ужасно. У меня нет подруги, нет парня. Я одна. Мне некому поплакаться, рассказать о своих внутренних переживаниях. Каждая ссора с братом эмоционально убивает меня. Я живу в вечных догадках, почему мой брат так кардинально поменял свое отношение ко мне, да и вообще, почему он так изменился после смерти родителей.

- Доедай быстрее, ты опаздываешь, - снова зайдя в кухню, Дил поторопил меня. - Быстрее, - повторил он, смотря на свои золотые часы.

Господи, ну что его заставило измениться так?

Иногда меня посещает такое чувство, будто я живу не с братом, а с каким-то строгим дядькой, вроде телохранителя.

- Ронни, одевайся. Нам надо быть у директора ровно в девять, - снова поторопил меня брат, надевая черный пиджак и поправляя воротник рубашки. Я смотрю, его вовсе не смущал тот факт, что я, как бы, его игнорирую.

Ох, черт, опять эти его похождения. И опять хрен знает куда!

- Ты куда опять? - снова спрашиваю я, зная, что он ответит.

- По делам... - кинул он, и поспешил в коридор.

Ну вот. Опять эта «сверх разговорчивость». Невыносимо!

***

Всю дорогу в машине мы молчали. Неудивительно. А о чем могут говорить родные брат и сестра? Правильно. Ни о чем. Мы стали слишком чужие друг для друга. Смерть родителей перевернула мою жизнь верх дном, впрочем, как и жизнь Дилана. Он перестал общаться со мной. Уделять мне внимание, как младшей сестре. Да я не помню, когда последний раз просто вот так, сидя за столом, смеялась над его шутками! Или рассказывала ему о своих успехах в школе.

Он стал грубым, молчаливым и злым. В нем не осталось тех братских чувств по отношению ко мне.

Я устала от такой жизни. Просто устала.

- Занятия закончатся около трех. Я тебя заберу, не опаздывай. И помни, никаких разговоров с посторонними.

Как всегда, его минута наставлений на путь праведный. Сверхжесткий контроль.
Минимум разговора - минимум действий.

ВСЁ ПО МИНИМУМУ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!

Раздражает.

Боже, когда моя жизнь изменится? Когда я буду просыпаться по утрам с чувством свободы, с осознанием того, что я счастлива?! Когда у меня будет нормальная жизнь?

Обитая в своих мыслях, я покинула салон автомобиля, поспешно попрощавшись с братом.
Из этого омута меня вывел противный скрип колес. Я неуверенно зашагала к воротам школы.

Какая она у меня уже по счету? Шестая?

Ну что, привет, школа номер шесть. Посмотрим, на сколько я тут задержусь...