2. Бесполезность
Услышав звонок, оповещающий о конце последней пары, я начинаю собирать свои вещи, но неожиданно в класс заходит ректор, прося нас задержаться на минуту:
— Прошу внимания, у меня важное объявление. К сожалению, по личным причинам будет отсутствовать до конца этого семестра ваша преподавательница по истории. Но не волнуйтесь, мы нашли достойную замену, и через недели две вы узнаете, кто это. Но до этого этот пару временно буду заменять я, потому что этот человек преподаёт в другом университете, а у нас этот человек преподаёт всего несколько пар для специальных курсов. У меня всё, спасибо за внимание! — быстро проговаривает ректор и так же быстро удаляется. По помещению проходятся недовольные возгласы из-за неудовлетворённости любопытства. Мне, честно говоря, без разницы. Обратно сев за парту, достаю учебники, нужные для домашнего задания, и принимаюсь делать его.
***
Чёрт, кажется я слишком задержалась. Домашней работы много. Уже давно переваливает за семь вечера, а я ещё хочу пойти в класс музыки. Но из-за того, что скоро полностью стемнеет, спешу отправиться домой. Хватаю книги со стола и собираю всё это в рюкзак. Накидываю легкую курточку цвета хаки. Обведя взглядом пустынную аудиторию, выхожу из него и направляюсь к выходу. Мои шаги эхом раздаются по пустому университету. Все давно ушли домой. В помещении холодно. Вокруг тишина и ни единой души. Выйдя на двор, меня встречает пронизывающий до костей ветер. Деревья слабо качаются… направо-налево. Несколько пожелтевших листьев, которые уже ни на что не пригодятся, кружатся в воздухе. Хотя в чём-то мы даже похожи с ними. Весной и летом они были на деревьях, ярко светясь на солнце. Но всегда наступает такой момент, когда всему хорошему приходит конец. В их случае — это осень. Они желтеют из-за того, что деревья больше не могут дать им достаточное количество витаминов, и потом они просто сбрасывают их с себя, чтобы выжить самим. И понижение температуры играет огромную роль, как отношения между людьми. Насколько они холодны? Наверное, в нашем случае деревьями являются дорогие нам люди. Когда мы не получаем достаточного внимания от них или же такой банальной заботы, мы страдаем и страдаем, но всё равно не уходим, как листья, которые до последнего держатся, желтеют, но в любом случае не опадают по своему желанию. Но также существуют вечнозелёные деревья. Они никогда не расстаются с листьями. Не важно, зима это или лето. Всегда вместе. В природе это встречается достаточно часто, а в жизни — практически никогда. Рано или поздно один из них просто устаёт от другого. Это настолько противно, что аж тошнит. Но правда ли это? Существует ли вечная любовь? Привязанность? Возможно. Любовь? Не думаю…
Стая чёрных птиц пролетает в небе, создавая невероятный контраст.
Заправив прядь волос за ухо, ускоряю шаг. И вот я уже выхожу из университетского двора, как слышу звук закрывающейся двери сзади. Странно, я думала, что уже никого нет. Но сразу же вспоминаю того светловолосого парня, который всегда приходит в тот кабинет поздно вечером. Прячусь за ворота и оглядываюсь. Он стоит в углу. Такой грубый и бесстрастный. Кашлянув, запускает свои руки в карман и достаёт пачку сигарет с зажигалкой. Изящными пальцами подносит их к губам и, щёлкнув два раза зажигалкой, начинает курить. Блаженно прикрывает веки. Серый дым, который он тягуче выпускает из уст, медленно растворяется в небе и сливается с облаками, совсем не отличаясь цветом. Как бы странным это не кажется, но мне всегда нравилось следить за тем, как люди курят. Это плохо, да, не отрицаю. Это губит здоровье и жизнь человека, но в то же время выглядит это чертовски завораживающе. Он делает его таким. Его чёрные глаза устремлены в небо, как и лицо, открывая вид на тонкую шею. Потёртые синие джинсы совсем не спасают от холода, а свободная чёрная толстовка с капюшоном, накинутым на голову, так вообще. О чём он думал, одеваясь так? Но нельзя было сказать, что он выглядел плохо. Совсем наоборот. Привлекательно. И даже сама не замечаю, как начинаю бесстыдно подглядывать за ним. Опустив глаза, его взгляд находит мой. Случайно. И такое чувство, что так и должно быть. Что так было. Мы часто вот так вот встречались глазами в любимой комнате, но я никогда не замечала, какими тёмными они были. Глубокими. Холодными. Безразличными. А мы всё стоим на дворе под незаметным моросящим дождём и смотрим друг на друга. Не отрывая свой взгляд, делает очередную затяжку и вновь выпускает дым, пряча своё лицо за ним. А когда дым исчезает, на моём месте никого уже нет… Я ушла. Тот просто хмыкает и продолжает своё давно излюбленное дело.
***
Шаркаю ботинками по до сих пор влажному асфальту. Специально выхожу пораньше, чтобы прогуляться в парке, находящемся рядом с университетом. Холод, холод, холод… Жутко холодно, но именно он помогает избавиться от назойливых мыслей, которые навестили меня после сна. Это противно. Слишком противно, когда ты вспоминаешь те счастливые дни, тех людей, которых уже не вернуть. Ты понимаешь, что никак не вернуть ту счастливую себя, себя настоящую. Ты никак не можешь отмотать время назад, как бы сильно не хотел этого. А особенно больно вспоминать моменты, проведённые с ним. Горькая улыбка появляется на моём лице. Начинается листопад. И когда один из красных листьев так медленно и красиво падает прямо у ног, один из таких моментов невольно всплывает перед глазами.
Завороженно стою посреди парка, не переставая восхищаться листопаду, который начинается так неожиданно. Листья кружатся, создавая прекрасное зрелище. Багровые, жёлтые и оранжевые листья везде. От них не скрыться. Словно идёт дождь из них. Лёгкий ветерок охлаждает раскрасневшиеся от бега щёки. И я улыбаюсь, когда чувствую, что он, воспользовавшись моментом, незаметно подошёл сзади и обвил сильными руками мою хрупкую талию, положив голову мне на плечо. Его запах любимых духов заставил сердце биться быстрее. Табун мурашек проходит от кончиков пальцев до макушки. Вдохнув аромат моих волос, низким голосом шепчет:
— Ты словно ребёнок: то бежишь от меня, то вообще радуешься таким простым вещам, как листопад, — сказав это, он тихо смеётся, после чего нежно, практически невесомо, целует в щёку, обжигая то самое место. Тепло распространяется по всему телу. В его объятиях я чувствую себя совсем безопасно и уютно. Без его рук, так крепко сжимающих меня, такое чувство, что отсутствует какая-то моя важная частичка. Жизненно необходимая. Словно это то самое место, куда я принадлежу. И я, улыбнувшись, резко поворачиваюсь к нему и, обхватив тёплую шею руками, прижимаюсь к нему, так же тихо ответив:
— Кто бы говорил, — всё с такой же полуулыбкой отвечаю я, после чего он поднимает меня на руки и кружит, громко засмеявшись. Я, издав звук, похожий на писк, прикрываю глаза, рассмеявшись в ответ. Тепло. На душе тепло. И вот так вот, находясь в том самом парке под листопадом, где он кружит меня в своих тёплых объятиях, когда наш счастливый и звонкий смех проносится по пустому из-за времени парка, я чувствую себя счастливой. Спокойной. Живой…
Открываю глаза, возвращаясь в нежеланную реальность. Жить воспоминаниями становится неотъемлемой частью моей жизни. Постоянно думать о тех днях. Даже не знаю, что чувствую внутри. Больно. До сих пор больно. Воспоминания, словно острый нож, режут моё сердце в самый центр, заставляя её кровоточить вновь и вновь. И эта боль медленно распространяется по всему телу. Она достигает до самых краёв. Переполняет, не оставляя шанса свободно дышать. Как же я ненавижу это чувство. Как люди умудряются утверждать, что ностальгия — это приятное чувство? Что за ложь? Почему же мне тогда так плохо от всего этого? Почему каждый раз меня бросает в дрожь от них? Это такой случай, когда даже время не лечит. Никак. Прошло почти два года, но не изменилось абсолютно ничего. Я давно умерла. От меня осталась лишь оболочка.
И пока он полностью не завладел моими мыслями (хотя кого я обманываю), иду дальше, зная, что в универе я отвлекусь от этих мыслей, которые приносят только боль и жжение в районе груди.
***
Спустя неделю.
Господи, как же тяжело. Груда всяких книг и контрольных. После пар, когда я собираюсь пойти в музыкальный класс, меня поймал профессор, попросив отнести всё это в его кабинет. И теперь мне приходится кое-как передвигаться с этими вещами. Если я не успею вовремя отнести это всё, то меня просто запрут там. Уборщица даже не проверит, есть ли там кто. Один раз я чуть не осталась там, когда меня опять отправили отнести вещи. Чёрт, я тогда чудом выбралась, когда позвонила одной знакомой из параллели, которая, к счастью, была в университете и успела взять у женщины, запершей меня, ключи. И сейчас все эти листочки закрывают мой взор, из-за чего я не различаю, куда иду. И, когда я сильно врезаюсь в кого-то, всё это рассыпается. Отсутствие тяжести на руках радует меня, но не тут-то было. Да, сегодня всё идёт не так! Кто же тут водится в такое время? Подняв неимоверно раздражённый взгляд на человека, обнаруживаю Чон ЧонГука. Ну кто же ещё сумеет испортить мне и так испорченный день им же самим? Правильно, мой единственный недоброжелатель в этом грёбаном университете.
— Ой, а куда ты это направляешься? Ещё и в такое время. Ты в курсе, что скоро будут закрывать все кабинеты?
— Не твоё дело, — говорю я с плохо скрываемым раздражением.
— А, я понял, ты как всегда зубрила? Да, я угадал. Не устала ещё быть такой правильной? Даже мне надоело твоя эта «псевдоправильность».
— Повторяюсь, не твоё чёртово дело. Просто уйди, ты и так у меня времени отнял, я не успею, — сказав это, я наклоняюсь, чтобы собрать упавшие вещи. А он даже не помог. Ну, а чего я ещё ожидала от него? ЧонГук просто стоит и смотрит.
Так, спокойно, просто не обращай внимания. Ты не должна срываться. Собрав все вещи, вновь направляюсь в класс, оставив его позади. И когда я наконец ставлю всю эту тяжесть на стол, облегчённо выдыхаю. На две минуты закрываю глаза, прислонившись затылком к стене.
V & J hope — Hug me
Голова кружится неимоверно. Но сразу же перед глазами возникает его образ, который уничтожает меня изнутри. Снова. Снова. Снова. До крови прикусываю нижнюю губу, стараясь хоть как-то успокоиться. Не хочу страдать. Не сейчас. Не здесь. Для этого есть ночь и дом, где меня никто не увидит. Но его уютные объятия, которые выбивали весь дух из меня, тёплая улыбка, освещающая вокруг себя всё, заставляет меня впиться ногтями в нежную кожу руки, оставляя красные следы. С каждым разом они ударяют меня сильней. Воспоминания. Чувства. И почему же он так внезапно вспомнился мне сейчас, когда я закрываю глаза на секунду, чтобы унять головокружение? Судорожно вздыхаю, стараясь не заплакать. Нет, этому не бывать. Я не стану. Я обещала себе. Не буду. Но такой тёплый ветер, бьющий из открытого окна, класс, заполненный тёплым оранжевым светом солнца, который скоро скроется за горизонтом, навевает воспоминания, которые подталкивают к этому действию. Мы всегда оставались после уроков, проводя вместе время. Спокойно сидели в кабинете, пока я делала домашние задания и за него, и за себя, пока он игрался с моими волосами, нежно перебирая их. Трепетно целовал щеку, пытаясь обратить на себя моё внимание. Водил длинными пальцами по шее. Вверх-вниз. А затем просто обнимал сзади и, положив голову на мое плечо, закрывал глаза и думал о своём. Рядом с ним всегда было уютно. Мы так и сидели. В такие моменты я была так счастлива. Слабый и тёплый ветер из окна, которое мы всегда оставляли открытым, приносил нам звук трепещущих листьев деревьев. ТэХён любил ветра. Тёплые и слабые, которые постоянно были у нас в городе. Но эти дни больше не повторятся. Он так захотел. Так захотела жизнь.
Он появился снова. И снова никак не стереть из памяти. В принципе, он всегда там.
Но внезапно из моих же воспоминаний меня вытаскивает громкий звук захлопывающейся двери. Медленно поворачиваю голову и встречаюсь с глазами ЧонГука. Ну я же должна была догадаться, что он просто так не оставит меня в покое. Ему приносит удовольствие издеваться надо мной. Не знает, чем себя занять. Придурок. Но я никак не обращаю внимание. Лучи солнца делают комнату более тёплой и уютной, но он не даёт мне шанса отдохнуть в такой желанной тишине.
— Ты пришла ведь за ответами контрольной. Так ведь? А я могу тебя сдать профессору, — с довольной и хитрой ухмылкой на лице говорит он.
— Он сам меня отправил сюда, так что не прокатит. Тем более, они мне не нужны, не то что тебе, — последнее я добавляю тише, но он слышит. Ах, не умею я держать язык за зубами. Эта грубость так и льётся из меня. Но я вообще не хочу вступать с ним в конфликт, так как не имею ни желания, ни сил для этого на данный момент. А эти моменты из прошлого сейчас сделали меня уязвимой. Но он никогда не узнает мою слабую сторону, так как, в обратном случае, будет давить туда.
Его ухмылка становится наглее, но по сжатой челюсти понимаю, что его злят мои слова.
— Всем известно, кто тут шляется по коридорам. И даже если ты соизволишь явиться на пару, то никогда не слушаешь. Нет, я за это тебя не осуждаю, но ты сам прицепился ко мне. Твои выходки, слова — всё меня бесит в тебе. Но тебе угодно делать то, что тебе хочется. Главное не имей никакого дела со мной. Мне не до тебя, у меня есть дела намного поважней, — говорю я с каменным лицом, а затем, неискренне улыбнувшись лишь на секунду, обратно возвращаю на лицо безразличное выражение и разворачиваюсь к двери, которая является моей целью на последующие секунды. И моя рука уже хватается за ручку двери, как чужая рука грубо берёт меня за предплечье и так же несдержанно и резко поворачивает к себе. Неприятно ударившись лопатками, я оказываюсь прижатой к двери. Уверена, что останутся следы на лопатках, но на данный момент меня это не волнует. Единственное, что я хочу сейчас, это быстрее попасть домой, но, видно, что сделаю я это, когда вырвусь из его крепкого захвата. Тот наклоняется к моему лицу, положив руки по обеим сторонам головы, захватывая меня таким образом в ловушку, и довольно улыбается.
— Я всё равно не хочу оставаться здесь с тобой, так что убери руки. Я выйду отсюда.
— Не выйдешь.
Звук щелчка эхом раздаётся по комнате, оглушая мой судорожный вздох.